Золотая звезда

      В просторной, освещённой электрическим мёртвым светом, кухне нет никого, кроме нескладной фигурки, замершей у окна с пустой кружкой в руках. В глазах, отражающих всё, что попадает в них, сейчас плещется бездонное ночное небо и золотая звезда, несколько часов назад взошедшая на небосвод. Луна спряталась и звезда сияет ярко, становясь единственной владычицей ночного неба.       По заснувшему дому прокатывается едва слышная волна. Это непослушные губы, никогда не произносившие молитв данной им веры, шепчут слова песен, заменивших церковное многоголосие и звон поющих бронзовых колоколов.       Словно в лихорадке шёпот прерывается.       Губы сбиваются, слова спутанные, как клубок змей в весеннюю пору, теряются в ночи, растворяются, не долетая до ушей ни одного из множества божеств. Хотя это и не важно. У шепчущей фигурки свои боги, свои молитвы и ритуалы — ей не нужно ничего, только видеть, слышать и чувствовать. Восторг поднимается из глубин души туда, где рождается радость. Звезда, та самая, яркая! Она освещает путь, не даёт сбиться с него. Она взошла на небосвод и теперь её свет, бледно-золотой, стал самым ярким маяком, что когда либо сиял в этом мире.       Шёпоту нет конца, словно молитва звучит песня и в ней слышны слёзы. За ней другая — третья…! Нет сил — тоска рвёт сердце, мучит желанием взлететь ввысь, к этому яркому путеводному огоньку.       Словно в забытьи, она трясёт головой, расплёскивая волну блестящих волос по плечам и разжимает руки, обхватывавшие чашку.       Раздаётся громкий звук удара, глухое постукивание керамики об пол и полное боли шипение. Ангел с глазами полными звёзд ругается, глядя на ногу, взорвавшуюся тысячами искр боли. Не каждый день тяжёлые чашки падают на самые больные участки тела, но в доме прсле этого вновь воцаряется тишина.       Только когда ушиб обработан вновь раздаются несколько грустных ругательств, произнесённых без злобы даже, но уже по привычке.       А в голове вдруг раздаётся голос, без укоризны, мягкий, такой родной. Его хочется слушать и ему хочется отвечать, но я не могу. Не после того, кск я услышала его. — Не ругайся. Ведь тебе светит твоя путеводная звезда. Лучше просто погляди на её свет и помолчи, так, как ты одна умеешь. Чтобы ты сама засветилась, стала как твоя звезда. Твоё молчание радостно, а не печально. Так гляди же на свою звезду ясными глазами, полными слёз счастья, оставь в себе эту прекрасную очарованность простым, обыкновенным чудом! Поклонись ей и подари биение сердца — так, как делаешь только ты. Улыбнись ей и подари слезу, чтобы она застыла, сохранив в себе отсвет бледно-золотого света. Ложись спать и спи спокойно, любя то, что ты оставляешь наяву во вчера и люби то, что ты увидишь наяву завтра, открыв глаза.       Мною забывается и кружка и мёртвый электрический свет. Если ночь темна, значит особенно ярко светят звёзды. Зачем мешать им ненужным освещением? Проходит пара секунд и кухня окончательно погружается во тьму, а я подхожу к окну и некоторое время привыкаю к темноте за окном и вокруг меня.       Приятный голос шепчет вновь, словно окутывая мягким одеялом: — Гляди — разве хотела бы она, чтобы ты ругалась? Твоя звезда смеётся и лучшею наградой для неё становится твоя искренность, твоя улыбка. Так улыбнись же ей, согрейся в холодных лучах особенного света несуществующего для всех остальных маяка.       Золотом вышиты звёзды на синем шёлке ночных небес. Я люблю смотреть на их острые грани и сейчас улыбаюсь в ответ. Хороводы, что они водят, рассыпаются на глазах, словно горсть прозрачной морской воды, подброшенная вверх.       Я спела все свои песни и теперь чувствую, что все, кто слушали меня, услышали. Мой ритуал подходит к завершению и сон уже становится реальностью, или реальность теряется во сне. Но прекрасные видения подождут ещё немного, они не против, я знаю.       Я не выпускаю яркую звезду из глаз и кладу правую руку на сердце. Счастье светлячком пляшет на листьях фиалок. Поклон звёздам выходит смелым и непохожим ни на один, что был до этой ночи. Биение сердца протягивается к колючей искре незримой ниточкой, отскакивая от пальцев, протянутых к тёмным небесам. И холодеющий поцелуй остаётся кружить в воздухе опадающим листом, пока ветер не уносит его к свету моего маяка. — Благодарю тебя! Благодарю и люблю тебя! Навеки! — вот мои слова. И после этого я в прследний раз за сегодня гляжу в окно и кланяюсь своей золотой звезде.       Я ложусь, включая невероятно прекрасную мелодию и надеваю наушники. Кажется, будто по волосам меня нежно гладит чья-то нежная рука. Мне, наверное, снится это… — Засыпай. И помни — чем темнее ночь, тем ярче светят на небе звёзды. И твоя золотая среди них сияет тоже.       Много историй я прочитала перед сном. И герои последней из них на сегодня лежат на зелёном холме и смотрят в ночное небо.       И моя золотая звезда светит им. Потому что она светит всем, а я люблю её и отчего-то считаю, что она хранит меня.

***

Я плыву по звёздной реке, поклонившись блестящим звёздам. Что сказать тишине в ответ, если даже подумать непросто? Я рукой зачерпну воды и поймаю сверкнувший отблеск, Я нырну в небесной воде, поклонившись блестящим звёздам. Золотистым вышиты звёзды на синем шёлке ночных небес. Неизвестная мастерица вышивает серебряный лес. Я послала бы ей оплату, да не знаю, куда послать, Мастерица поёт, танцует и меня не желает знать. Шёлк становится чёрно-синим, как любимая акварель, И сияют звёзды красиво, не дадут мне замёрзнуть, поверь. У меня нет таких нарядов, чтобы выйти туда, танцевать, И единственною преградой мне стекло остаётся опять. По ногам уже вьётся ветер, выстужая алую кровь, Только мне всех важней на свете безответная эта любовь. Однобокая благодарность, за несменный ход ста веков, И какая-то детская радость, если небо — без облаков. Если музыка успокаивает, рваться в бой не зовёт уже, Нет на свете счастливей малого, лишь бы только уснуть скорей. Но луна золотится ярко, полыхает осенним костром, Как же ей отказать, нарядной? И не будет ведь жаль потом. А по небу летит колесница, запряжённая чёрным конём, Время-время, куда же ты мчишься, не оставив секунд на «потом»? Конь подковой о звёзды бьётся, разнося по земле громкий звон, А потом в синих рощах пасётся, не показываясь целый год. По реке, полной звёзд колючих, я плыву, закрывая глаза. Я не знаю, не утону ли, но зачем мне об этом знать? Пусть рассвет наступает в то время, что природою отведено, Засыпаю я поскорее, незакрытым оставив окно.