Его вселенная

….Кажется, прошли недели, месяцы, а может даже годы с того самого раза, когда я видел тебя в последний раз. По ощущениям это была мрачная вечность, череда дней, тянущихся друг за другом медленной черепахой, еле перебирающей лапками, а на самом деле прошло совсем немного. Твоя улыбка все ещё ярким воспоминанием всплывает в моей голове, и я не могу сдержать тихого смешка, когда я протираю пыль с полок и когда в этой же голове в следующую секунду появляется уже новое воспоминание, как забавно ты чихал каждый раз, когда я просил тебя помочь с уборкой. Ты никогда не отказывал мне, наверное, ты готов был помочь всему миру, и это было твоей второй ошибкой. Первой ошибкой была влюблённость в меня. Я стал главной ошибкой в твоей жизни, хотя ты утверждал обратное. И мне жаль, потому что вместо счастья я дарил тебе лишь боль и разбитое сердце, когда должен был дарить целый мир. — Чимин, ты даже не представляешь, что случится в следующую пятницу! — чужой голос раздаётся так громко над чужим ухом, заставляя сидящего на стуле и согнувшегося в три погибели над курсовой работой Пака подпрыгнуть и удариться коленкой об стол. — Блять… — шипит парень, потирая ушибленную ногу. — Юнги-хен, какого черта ты так пугаешь, я чуть не отбросил коньки! Нельзя так подкрадываться ко мне со спины, ты ведь знаешь! — Ворчишь как старый дед, — фыркает Мин, присаживаясь на стул рядом с другом. — У меня есть, с кого брать пример, — усмехается Чимин, снимая с носа чёрные очки и поднимая их на голову. Юнги лишь цокает и закатывает глаза — Ты не идёшь со мной. — Куда я уже не иду? — Никуда ты не идёшь, Пак-ворчун-Чимин — Эй, — возмущается тот самый ворчун, слегка ударяя хёна по плечу. — Ты напугал меня, оторвал от курсовой работы, моего последнего шанса не вылететь с универа, а сейчас ещё куда-то не берёшь. Так делают лучшие друзья? — Так делают друзья, у которых лучший друг старый ворчун. — О, я не посмею забрать твой титул, хён. — Иди в зад. — Только если в твой, — подмигивает Чимин и заливается громким смехом, пугая сидящих недалеко от парней остальных студентов, бросающих на эту парочку странные взгляды. Юнги слегка покашливает смущенно и ударяет друга в плечо, чтобы тот заткнулся, но Пак лишь перехватывает его большую в сравнении с его ладонь, нежно переплетая их пальцы. Мин чувствует, как большой палец чужой ладони слегка поглаживает его кожу, пускай и не специально, не целенаправленно, но так нежно и так приятно, что хочется пискнуть от восторга и превратиться в маленький клубок счастья. — Они приезжают в наш город в следующую пятницу. Моя любимая группа, — поясняет брюнет спустя время. — И я хочу разделить самый счастливый момент своей жизни с… тобой. — Ты же знаешь, что ты и есть и мой самый счастливый момент в жизни, да? — улыбается блондин, пытаясь заглянуть парню в глаза, которые тот старательно опускает вниз, рассматривая носки своих кед и что-то неразборчиво ворча. — Конечно я пойду с тобой! Ещё чего! Халява бывает так редко, ведь ты же ещё и за билеты платишь! Пак вновь смеётся громко и выпускает тёплую ладонь из своего захвата, когда видит, как Юнги возмущённо открывает и закрывает рот, не находя, что сказать на такую очевидную наглость. В тот день их выгоняют из учебного зала и выписывают предупреждение за неподобающее поведение. Курсовая Чимина плачет где-то в стороне, понимая, что на неё в очередной раз забили. ….Тогда я мог только догадываться, почему ты с таким трепетом сжимал мою ладонь в своей руке в ответ, почему не хотел выпускать её, хотел сохранить такое положение наших рук подольше, почему твоё всегда ровное и мерное дыхание слегка сбивалось, а сердце начинало стучать быстрее обычного, ведь у тебя никогда не было серьёзных проблем с ним. Я не знал, что оно стучало так быстро из-за меня, и думал, что следующим подарком на твоей день рождения будет поход к кардиологу. Я переживал, а ты смеялся и называл меня идиотом. Я идиот, потому что не догадывался. Я думал, что мы друзья, что мы сможем пережить все, что угодно в этом мире, но оказалось, что так думал только я. — У тебя, что, аритмия, хен? — спрашивает блондин, воодушевленно прижимаясь ухом к груди парня, из-под которой бешено случит сердце. Это так необычно. Чувствовать под своей головой биение органа, поддерживающего жизнь человека, которым ты дорожишь, но не знать, по какой причине оно так сходит с ума. — Ты моя аритмия, Пак Чимин. С тобой нервов вообще не наберешься, — фыркает Юнги, но улыбается, нежно смотря на друга сверху вниз и поглаживая его по голове. ….Я не хотел любить, не хотел привязываться к кому-то так сильно, дарить кому-то свое сердце. Оно было нужно и мне. Вся эта чушь про вторые половинки меня не впечатляла. Я был цельным. Всегда. А ты дополнял меня. Ты дополнял меня так хорошо, я видел в тебе отражение своей души, отражение себя, чувствовал всегда так комфортно. Мне казалось, ты был моим самым безопасным местом, ты был тем, кому я мог позвонить в час ночи и проболтать до самого утра. Ты был тем, кому я хотел не дать упасть с высоты, не дать поломать свои крылья, но так вышло, что я сломал тебя сам. Я чувствовал себя хорошо, не видя за улыбкой, как было больно тебе. Я понял, что твои глаза смотрят на меня как-то странно, когда мы были одни на побережье огромного океана. Вечеринка Сокджина была достаточно утомляющей и выматывающей, поэтому мы просто украли несколько бутылок пива и сбежали. Как всегда. Вместе — ‘Я никогда не прощу вам того, что вы бросили меня на моей первой серьёзной вечеринке. Таких друзей сжигали на костре в средневековье’, — Чимин усмехается, читая вслух только что пришедшее на телефон сообщение. — Как всегда в своём репертуаре — Ответь ему, что за такие вечеринки как у него как раз тогда и сжигали, а не за то, что мы свалили оттуда, — громко говорит Мин, шагая вперёд по пустому пляжу, оглядываясь назад и видя, как младший следует за ним по пятам, наступая в оставленные им на песке следы от ботинок. Уголки его губ совсем слегка приподнимаются вверх, а сердце вновь начинает набирать понятный только ему темп. Сердце — всего лишь глупый орган, который должен гонять кровь по организму, — вот, как всегда говорил Юнги. Но от него столько проблем. — Хён, сам ему пиши такое! Он не пустит меня в комнату после этого сообщения, я не хочу ночевать на коврике под дверью, как это было в прошлый раз, — цокает Пак, а брюнет резко останавливается, из-за чего Чимин врезается в его спину, тихо ойкая. Юнги полностью поворачивается к нему и смотрит недовольным взглядом, такими, каким обычно смотрят родители на непутёвых детей. — Не говори мне, что ты серьезно ночевал под дверью. — Хорошо, не буду. — Пак Чимин, я убью тебя однажды, — устало вздыхает Юнги, прикрывая глаза. — Ты мог простудиться и заболеть! Почему я не знал? Ты всегда можешь позвонить мне, разве нет? — В своё оправдание, — тихо начинает блондин, смотря себе под ноги, а старший приоткрывает глаза, заинтересованно выгибая одну бровь, — мы тогда с тобой были незнакомы, это был первый курс. Там, знаешь ли, всегда все выживают, как могут. Я и сейчас выживаю, попробуй делить с Сокджин-хёном комнату и каждый раз начинать утро с вопросов по типу ‘что общего у табуретки и летящего самолёта? ’. А ещё везде валяются его носки и футболки, мне кажется, однажды мы просто умрем под всей той горой одежды, которую он разбрасывает, а нас так и никто не найдёт, — стонет Пак, решая высказаться и пожаловаться на свою нелегкую жизнь в лице соседа Ким Сокджина — Я тебе уже несколько раз говорил, что ты можешь переехать ко мне, ведь я все равно пока без соседа, да и мне было бы с тобой очень комфортно, но кто слушал бы меня, — говорит Юнги и слегка пожимает плечами, пытаясь скрыть то волнение, которое просыпается внутри него. Зачем только ляпнул Лицо Пака озаряется таким ярким светом, что Юнги кажется, будто своей глупой улыбкой он может осветить целый пляж, хотя на улице глухая ночь. — Омг, хён, ты такой милашка, но не слишком ли рано нам съезжаться? Мы же только на самом первом этапе отношений! Что скажет моя мама? Чимин улыбается и начинает смеяться, наблюдая за слегка смущенным лицом Юнги. Ему всегда нравилось вгонять того в краску, флиртовать и испытывать и без того ставшее слабым сердце друга. — Пошёл в задницу, — фыркает старший, разворачиваясь вперёд и вновь шагая по пляжу. — В твою? — О ней ты можешь только мечтать! — Ты не прав, могу ещё и потрогать! И в следующую секунду блондин подбегает к Юнги так быстро, умещая свои маленькие ладони на пятой точке старшего, что тот даже понять ничего не успевает, лишь видит удаляющуюся вперёд спину друга, который рванул с такой скоростью, будто убегал от стаи диких собак. Хотя, недовольный и злой Юнги будет пострашнее — Я убью тебя, сопляк! — кричит возмущённо Мин, быстро срываясь с места за бежавшим в паре метров от него другом — Сначала догони, дедуля! — раздаётся спереди. ….Ты помнишь, как мы носились по пляжу? мои ноги все ещё неприятно начинают гудеть, когда я вспоминаю ту ночь, ведь мы пробежали тогда километр точно. Я помню, как плюхнулся на песок, совершенно не переживая о том, что джинсы потом придётся снова стирать, а ты умостился рядом, сразу ложась на спину. Ты был красивым. Ты и сейчас красивый, я знаю. Я помню, как засмотрелся на тебя, наблюдавшегося тогда за миллионами звёзд, раскинувшимися прямо над нашими головами. Тебе шло быть счастливым, тебе шла улыбка и восхищённый взгляд, вот, почему мне не было места рядом с тобой. — Луна сегодня красивая, не так ли? — тихо спросил Чимин, умостив голову на поджатые колени и рассматривая совсем небольшое, но такое яркое круглое пятно в небе. — Такая красивая, что хочется умереть, — тихо прошептал парень, не сводя пристального взгляда с лица блондина. Сердце младшего именно в тот момент впервые как-то болезненно сжимается, но начинает стучать быстрее не от переизбытка чувств или радости от такого уютного момента, сложившегося между ними. Оно начинает стучать от волнения, что что-то идёт не так. Что он упускает что-то важное. ….Я не отвечал на твои звонки. Это не потому, что не хотел слышать твой голос. Я хотел этого больше всего на свете, хотел услышать, как ты назовёшь меня глупым, спросишь, какого черта, но мне не хватало сил услышать голос человека, которому я с каждым днём наносил все больше болезненных шрамов по самому сердцу. Я не мог смириться с мыслью, что теряю тебя, как друга, теряю тебя, потому что своими же руками отталкиваю. Мне было страшно. Я нуждался в тебя, но не так, как ты нуждался во мне. Впервые в жизни я тогда почувствовал, как отдалился от тебя на самое далекое расстояние, которое у нас только было. Ты утекал, словно песок с того пляжа сквозь пальцы, а я не мог понять, как удержаться тебя. — Долго ты будешь меня игнорировать, Пак Чимин? — чужая рука преграждает путь прямо перед самим лицом, а сам блондин оказывается слегка прижат к стене туалета, в котором пытался найти укрытие, когда заметил лучшего друга в конце коридора. Это так глупо, черт. Он выглядел так нелепо в глазах Юнги, и это сводило его с ума. Его сводила с ума вся сложившаяся между ними ситуация. Но он не мог ничего поделать. Его пугали чувства лучшего друга, которые тот практически не старался больше скрывать. Его пугал Юнги. — О чем ты, хен? — неуверенно переспросил Чимин, кидая спасательный взгляд на наручные часы, будто там могли быть написаны хоть какие-то ответы и подсказки, — Черт, у меня сейчас важная пара, давай попоз… — Нет, сейчас. Ты сейчас скажешь, какого черта происходит, и почему мой лучший друг бегает от меня. Я сделал что-то не так? Обидел тебя? Это я обидел тебя, хочется сказать Паку, но он лишь виновато закусывает губу и молчит. Он трус. Он слишком неуверен в себе и не может наконец-то смело посмотреть глаза в глаза вставшей между ними проблеме и решить ее. Ему больше подходит прятаться и избегать её, вдруг сама исчезнет. Идиот. — Как ты можешь меня чем-то обидеть, Юнги? Ты же буквально… самый заботливый человек в мире? — тихо выдыхает младший, всё-таки поднимая взгляд на друга. Он видит в отражении чужих зрачков самого себя и тонну беспокойства и начинает ненавидеть себя ещё сильнее. Ну почему его сердце, такой глупый орган не может поддаваться контролю. Почему оно заставляет Юнги страдать, а Чимина боятся. — Тогда в чем проблема? — Во мне? В тебе? Я не знаю, нет никакой проблемы, все хорошо. Все в порядке. Правда, все как и всегда. Я обещаю — Чимин, я не узнаю тебя. — Черт, я сам себя не узнаю… — шепчет парень, прикрывая лицо ладонями и слегка потирая его. — Наверное, просто стресс, да? Все в порядке, тебе не о чем переживать. Мы ведь друзья, да? Между нами ничего не должно поменяться, так ведь Юнги растерянно смотрит, не совсем понимая, почему Чимин вдруг задал такой странный вопрос. — Конечно мы друзья, глупый. От меня ведь не так легко отделаться, помнишь. Ты всегда можешь сказать мне, если тебя что-то беспокоит, Чимин. Меня беспокоишь ты и твои странные чувства ко мне, меня беспокоит то, что ты… влюбляешься, тонешь, а я стою на берегу и не знаю, как помочь — в тот день так и остаётся неозвученным, изо рта вырывается лишь слабое: — Я знаю. Спасибо тебе. …. Последним доказательством твоей влюблённости в меня стал тот чертов поцелуй, навсегда отделивший нас друг от друга какой-то невидимой чертой неловкости и разочарования в ожиданиях. Ты ожидал, что я отвечу тебе не него, а я ожидал, что ради нашей дружбы ты постараешься скрыть свои вырывающиеся наружу чувства. Черт, каким же я эгоистом тогда был. Я так хотел удержать тебя рядом, так не хотел терять тебя, не мог отпустить лучшего друга, совсем не замечая, что чувства ко мне не дают двигаться вперёд. Я тормозил тебя, дал надежду на взаимность, а потом отобрал. Ты увидел ее в моем поведении, в этом идиотские флирте, ты думал, что я люблю тебя не как друга, а я никогда не думал о тебе в ключе кого-то другого. Я помню, как оттолкнул тебя от себя, а ты посмотрел на меня таким удивлённым и разочарованным взглядом, что мне хотелось удавиться воротником собственного свитера. — Как давно? — тихо спросил парень, сидя на другом конце кровати и дёргая нервно кольца на пухлых пальцах. Юнги поднял глаза к потолку, тихо усмехнувшись. — Уже почти два года… — Черт…. — простонал Чимин, закрывая ладонями лицо. Это было так чертовски долго. — Тебе было так давно больно, а я ничего не мог сделать. Я даже не догадывался долгое время, что творится внутри тебя. Видимо, я хуевый друг — Чимин… я думаю, что ты не совсем понимаешь, как работает любовь, да? — усмехается Юнги, смотря в открытое окно напротив. — Наверное, потому что ты ее еще не встретил, — чуть тише добавляет парень и улыбается, вздохнув, — Я люблю тебя. Ты не делаешь мне больно. Если относится к любви как к страданиям, то такой она для тебя и будет. Я же просто… живу с этим, да? Я вижу тебя, вижу твою улыбку и понимаю, что ради этого я готов сложить весь мир, словно карточный домик, понимаешь? Ради тебя я готов пойти против мира, ведь весь мир и отражается в твоих глазах, глупый… Чимин не сдерживается и всхлипывает, не понимая, как попал в такую ситуацию. Он поднимает глаза к потолку и пытается сморгнуть непрошеные слёзы, но получается у него это чертовски плохо. — Я ненавижу себя за то, что сейчас происходит. — Не смей так говорить, Пак — Но это, к сожалению, то, что чувствую именно я сейчас. — Ты мне ничего не должен, понимаешь ведь? Моей любви может хватить на нас двоих, — Юнги тепло улыбается и пододвигается ближе, укладывая ладони на слегка мокрые щёки младшего и целуя его в нос. Чимину хочется заскулить ещё сильнее, словно дворовая собака, но он лишь до боли кусает губы, кивая. — Между нами ничего не изменится, я просто хочу, чтобы ты знал. Обещаю ….И ты соврал. Знаешь, раньше, смотря фильмы, где герои не могли полюбить друг друга, я только злился и не понимал, почему нельзя закрыть глаза на все и быть с человеком, который влюблён в тебя. Почему нельзя принимать его любовь и тепло, которое он готов дарить тебе. Почему нельзя просто брать и жить отлично, сделать хотя бы вид, что все хорошо. Закрыть глаза на то, чего хочет сердце, а подумать, что лучше для разума. Потому что нужно отдавать что-то взамен. Потому что ничего не ранит сильнее невзаимной любви с какой-то мнимой надеждой, что однажды она окажется взаимной. Такая любовь отравлена с самого начала и ничего принести кроме боли не сможет. Потому что страшно быть с поломанным из-за тебя человеком, которого ты можешь доломать одним своим неаккуратным движением. Как жаль, что в понял это настолько поздно, что повернуть вспять ничего нельзя было. Нельзя было вернуть тебя. — Юнги, ты не можешь психовать из-за каждого парня, который пытается позвать меня на свидание, ты же понимаешь это? — С чего ты взял, что я ревную? — невозмутимо спрашивает старший, сжимая в зубах сигарету и хлопая себя по карманам в поисках зажигалки. — На твоём лице все написано. И Юбин рассказал мне, что ты угрожал ему. — Я не угрожал, — фыркает Мин, а после наконец достаёт вещь, — Я просто сказал ему, что он должен ценить то, что имеет. Он должен ценить то, что у него у руках человек, который является моим кислородом, моим солнцем, моей луной, моим всем, понимаешь? Он должен знать, что я не могу дать ему сломать тебя. — Ты должен думать о себе, а не обо мне, хен, — стонет младший, опираясь на стену за собой. — Но все, о чем я могу думать, — только ты, — на сердце оседает такой тяжёлый и мерзкий осадок, что хочется вытащить его из своей груди, стукнуть пару раз об эту кирпичную стену и показать, кого оно заставляет так страдать. Показать, что упрямо молчит, не желая биться так же быстро, как сердце Юнги. Что не желает любить в ответ, как бы Чимин не пытался его уговорить. — Иногда мне кажется, что я совершил ошибку. — Влюбишься в меня? — тихо усмехается Пак, наблюдая как друг выдыхает дым из легких. Почему в жизни все должно быть так сложно? — Сказав тебе, что ничего не изменится, — вздыхает Мин, выкидывая почти докуренную сигарету себе под ноги и растаптывая ту носком своих кед. Они оба смотрят на этот поколебленный окурок, ощущая себя так же. — О чем ты говоришь? — немного встревоженно спрашивает Чимин, цепляясь пальцами за рукав куртки парня и не давая тому уйти от разговора. — Юнги? — Что, если я не смогу быть тебе таким же другом, как раньше? Что ты будешь делать? — Чт.. — Чимин, я думал, что смогу справиться с этим ураганом внутри себя, но он разрушает меня. Я чувствую, как любовь к тебе растёт. И однажды она выльется из меня, затопив все, что у нас есть. Поэтому… — Юнги вдыхает побольше воздуха, заглядывая в такие любимые и родные глаза напротив. Он чувствует как Чимин все сильнее сжимает его предплечье, будто он в следующую секунду растворится, и улыбается, — Я хочу, чтобы это все закончилось, пока я тебе друг, а не человек, который испортит все своими чувствами. — Нет, нет, нет, — мотает головой младший, смеясь, — Не говори так. Ты не можешь уйти, Юнги, ты не можешь. Я ведь люблю тебя. — Как друга, Чимин. — Ну и что?! — взрывается Пак, резко отпустив чужую руку. — Я люблю тебя, Юнги, неважно как. Я хочу, чтобы ты был в моей жизни, хочу знать, что мы вместе, что мы есть друг у друга. Я дорожу тобой не меньше, чем ты мной. Я не могу от… — Чимин, а ты не задумывался о том, чего хочу, блять, я? — перебивает громко Мин, заставляя парня напротив испуганно замереть. — Я влюблён в тебя три чертовых года! Я всегда рядом, всегда готов прибежать к тебе, я никогда не позволял своим чувствам испортить нам дружбу, и сейчас я устал, представляешь? Я устал не от тебя, как ты мог подумать, просто… ты только берёшь, Чимин, понимаешь? Я не получаю в ответ даже трети того, что даю, а так быть не должно. Я хочу чувствовать себя в безопасности. Знать, что есть человек, который мной добродит. Я хочу… быть любимым… — Я люблю тебя, — всхлипывает Пак — Даже не начинай… — отмахивается Юнги, закидывая на плечо рюкзак, — Я не отказываюсь от тебя, я все ещё твой друг, но… мне нужно время. Как ты и сказал, я должен думать о себе. И я впервые решил подумать. ….И ты ушёл, потому что хотел сохранить то, что у нас с тобой все ещё оставалось. Я все ещё не понимаю, как ты смог влюбиться в меня, как смог разглядеть в этом всем что-то необычное, как мог подарить мне всего себя, когда я просто разбил тебе сердце. Мой эгоизм снова сыграл свою роль в этом театре жизни, заставив потерять самого ценного в моей жизни человека. Я делал тебе больно, брал, но не давал ничего взамен, не мог разглядеть то, насколько ты был драгоценным. У нас ничего не вышло с самого начала. Я был причиной всей твоей боли, я был тормозом, не дающим тебе двигаться к счастливой жизни, и, видимо, мне нужно было наконец-то почувствовать боль и отпустить тебя, чтобы понять, что без тебя в жизни тяжело дышать. Брюнет сидит на ступеньках, печально глядя вперёд на тротуар через стену приливного дождя, обрушившегося не голову парня так же внезапно, как и все его остальные проблемы. Паршивый день, паршивая погода и паршивая жизнь. Хороший набор неудачника, ничего не скажешь. Черт его сегодня только дернул забыть этот идиотский зонтик в ромашку, который ему подарил Намджун. Он тогда так долго смеялся над другом и подкатывал, что с этим он никогда в жизни не выйдет даже на балкон, не то, что на улицу. Сейчас он был бы рад и этому бедолаге. Дверь за спиной открывается со скрипом и из библиотеки выходят парень с девушкой, на голову которой накинута мужская куртка в попытке оставь хоть немного сухого на ее теле. Юнги думает, что они идиоты, потому что от этого дождя их не спасёт даже дождевик, но улыбается краешками губ, понимая, что незнакомец лишь пытался проявить заботу для той, которую любит. Они быстро впускаются по ступенькам с тихими смешками и на полной бегут по лужам к желтому такси неподалеку от входа, а Мин прыскает в кулак, думая, что они не такие уж и идиоты. Он верит, что однажды и у него будет так же. По лужам в плохую погоду, но зато вместе. Дверь за спиной скрепит ещё раз, но брюнет больше не поворачивается, а просто наблюдает за природным явлением. В его душе сейчас творится примерно что-то похожее. — Ахуеть… — тихо выдыхает какой-то незнакомый парень, вынуждая Юнги всё-таки поднять на него свой взгляд. Мин натыкается на достаточно красивого юношу с необычной формой глаз и таким детским лицом, совсем не подходящим под его накаченное тело. Тот тихо хмурится, а в его голове работают шестерёнки, выстраивая план, как оказаться дома и не слечь с простудой. Мин засматривается, а брюнет неожиданно переводит взгляд с луж не него, ловя Юнги за разглядыванием его лица и хмурясь ещё сильнее. — Удобно? — все, что спрашивает тот, все ещё смотря на сидящего на ступеньках парня. Юнги пожимает плечами. — Вполне. — Чего домой не идёшь? — Нет желания — Паршивый день? — усмехается юноша, неожиданно плюхаясь задницей прямо рядом с Мином, вызывая у того удивленный взгляд. — Паршивая жизнь, — тихо исправляет брюнет, и между ними повисает небольшая тишина. — Знаешь, у тебя прямо на лице написано «невзаимная любовь причина моей кислой мины». Юнги лишь хмыкает. — Не покажешь, в каком именно месте? Буду его чаще мыть, чтобы стереть — Глаза, в которых отражается разбитое сердце, стереть, к сожалению, не получится. Меня, кстати, Чонгук зовут Незнакомец слегка улыбается и протягивает широкую ладонь вперёд для рукопожатия. Мин мнётся пару секунд, раздумывая, нужны ли ему сейчас новые знакомства, и всё-таки протягивая руку в ответ. — Мин Юнги. — Может, тебя это удивит, но я тот ещё любовный доктор. Склеим твоё разбитое сердце и будет, как новое, — самоуверенно говорит Чонгук, поигрывая бровями, и вызывая у брюнета звонкий смешок. Впервые за последнее время такой чистый и искренний. …. Я никогда не хотел всего этого. Прости меня, мой дорогой Юнги, за то, что я был так слеп к твоим чувствам, за то, сколько страданий я причинил тебе. Я не хотел удерживать тебя, поэтому дал тебе возможность сделать выбор и уйти, но ты, наверное, думаешь, что я просто был рад избавиться от ноши в виде тебя. Я никогда не жалел и о минуте, проведённой рядом с тобой. Я все ещё помню, как пахнут твои любимые булочки с клубникой, какой кофе ты брал себе в Старбакс. Карамельный латте с половинкой сахарного пакетика. Я помню когда день рождения твоей мамы зачем-то, помню, как звали твою собаку детства. Я все помню, потому что ты был мне важен. Именно по этой причине я отпустил тебя. Прости, что не смог полюбить в ответ. Надеюсь это сделает кто-то, потому что я не смог. Ты однажды сказал, что в моим глазах отражается целый мир, но ты заслуживаешь Вселенную, Юнги. Вселенную, в которой мне никогда не было места. Кто-то обязательно полюбит тебя, верю. Он полюбит тебя так сильно, что в его глазах будет отражаться твоя улыбка. Ты обязательно будешь счастлив с тем, кто подарит тебе именно ту любовь, ко труб ты заслуживаешь. Но это буду не я. — Ты меня вообще слушаешь, Чимин?! — неразборчиво говорит парень, пытаясь возмущаться сквозь булочку зажатую у него во рту, и касается плеча блондина, пытаясь привлечь его внимание обратно к себе. Ким хмурится, понимая, что друг совершенно нагло и бесцеремонно игнорирует вот уже пару минут именно с того момента, как во внутреннем дворе появилось больше людей. Он закатывает глаза, быстро прожевывает мучное изделие и следит глазами за взглядом Пака, переводя взгляд вперёд натыкаясь на двух парней неподалёку, — Оу. это кто? Почему ты на них пялишь? Твой знакомый? Чимин закусывает губу, продолжая смотреть вперёд и игнорировать Тэхена, словно назойливого комара, пищащего возле уха. Юнги. Его лучший друг Юнги, который был влюблён в него целых три года, а может даже больше, стоит всего в метрах двадцати от него и улыбается. Улыбается так чисто и искреннее, что уголки губ Пака сами по себе взлетают вверх, растягиваясь в широкую улыбку. За его спиной стоит черноволосый парень с хвостиком на затылке, который отнимает его двумя руками, пытаясь дотянуться до мороженого зажатого у старшего. Он отвлекает его поцелуем в щеку, что даёт ему пару секунд форы, потому что Юнги смущается и трогает свою покрасневшую щеку, и слизывает шоколадный крем опять с рожка. — Чертов Чонгук! — громко вскрикивает брюнет, когда понимает, что младший всё-таки успел дотянуться до его сладости. — Это мое мороженое, я предлагал тебе взять. — Ну, хен, все, что твоё — моё, ты забыл? — Чонгук, как понял издалека Чимин, слегка тыкает Юнги в рёбра, вызывая у старшего новый приступ смеха и неразборчивого визга, а после хватает его ладонь, переплетая пальцы. Пак улыбается, вспоминая, что они тоже делали так раньше. Он смотрит на них, не отрывая взгляда, и, наверное, это всё-таки чувствует Юнги, потому что на секунду останавливается и оборачивается по сторонам, пытаясь понять, почему у него такое странное ощущение, будто за ним наблюдают, но среди всей той толпы учащихся здесь студентов он не может найти того самого. Он слегка качает голой и пожимает плечами, думая, что могло показаться, и шагает снова вперёд с этим незнакомым для Чимина парня, а через пару секунд они и вовсе скрываются за поворотом, оставляя его позади. Уже давно перекрасившейся в рыжий цвет Чимин думает, что здесь забыл Юнги, если он выпустился отсюда уже как пару лет, но понимает, что скорее всего тот Чонгук его парень, и он пришёл сюда для него. Он снова улыбается, как идиот, не замечая Тэхена, который устал добиваться внимания друга. — Что? — переспрашивает Пак, выпав из разговора на добрых пять минут. — Я говорю, кто это был? — Это… — тот, кого Чимин никогда не забудет, его лучший друг, тёплая летняя ночь на побережье океана, его безопасное место, запах свежего кофе по утрам, это новогодние каникулы, проведённый вместе, рождество, разделённое на двоих, это тысяча моментов, которые они подарили друг другу, это сильная боль и сожаление. Это самый лучший момент в его жизни. Это все… — Юнги. Это Юнги, — повторяет зачем-то Пак, совсем отвыкший от этого имени. Юнги — Юнги? — переспрашивает Тэхен, не припомня тут такого парня. — Он старшекурсник? — Он выпустился давно. — Он встречается с Чонгуком? Удивлён — Чонгуком? — Тот парень с хвостиком, — поясняет Тэхен, а Пак кивает. — Хорошо смотрятся вместе. Чимин, — неуверенно зовёт Ким, касаясь пальцами друга, а тот вопросительно кивает, — это же тот самый Юнги, да?… Чимин снова молча кивает, а Тэхен понимающе замолкает, понимая, про какого именно Юнги зашла речь. Ким закусывает губы и невзначай кидает взгляд на наручные часы, широко раскрывая глаза и пытаясь не уронить стаканчик с кофе в попытке стукнуть друга по плечу. — Чимин, твою мать, лекция! Мы опаздываем! — Ну опоздаем, ничего страшного, без нас начнут, — фыркает тот и делает глоток кофе, в следующую секунду выплевывая его вперёд прямо на Тэхена, еле успевшего отпрыгнуть в сторону. — Мы же преподаватели, блять! — Слышишь, верблюд, смотри, куда плюёшься, это единственная моя белая рубашка, которую ты мне почти загадил, — возмущается Ким, выкидывая несчастный стакан в мусорку и хватая друга за кусок свитера. — Давай, шевели булочками, красавица — Закройся к черту. — Обычно барышни в пастели просят быть меня громче — Ким Тэхен, клянусь богом, если ты сейчас не замолчишь… — шипит парень, шагая прямиком за смеющимся на всю улицу другом. Чимин вдыхает полную грудь воздуха, на секунду оборачиваясь через плечо, будто он забыл на университетском дворике что-то важное. Он осматривает его ещё раз, не замечая там ничего, что ему нужно было бы, и грустно улыбается, слыша стук собственного сердца. — Чего встал, давай быстрей, — кричит откуда-то около входа в здание Тэхен. — Да иду! — шикает на него Пак, ещё раз оборачиваясь и прикрывая глаза на секунду. Все так, как и должно было быть. Чимин был прав. Ему не было места во Вселенной Мин Юнги. Но как же хорошо, что в этой Вселенной всё-таки нашлось место для кого-то другого.