Скажи честно, ты совсем дебил?

У Арсения есть несколько правил, с которыми он идёт по жизни: 1. Никому не позволять называть себя Сеней. 2. Не влюбляться в натуралов. 3. Не влюбляться в малолеток. А ещё у Арсения на сгибе локтя гребаным розовым цветом выведено: «Скажи честно, ты совсем дебил?». И оптимизма Арсению это дерьмо, естественно, не вселяет. Потому что у нормальных людей написано что-то вроде «Я тоже тебя люблю», поэтому от встречи с соулмейтом ничего хорошего Арсений не ждёт. Да и встреча эта не происходит. Ни в 18 лет, когда он молод, полон энтузиазма и надежды. Когда он влюблён до беспамятства и взаимно, но во время признания слышит: «Я готов утонуть в твоих глазах». И если бы, если бы именно это было намертво выгравировано на сгибе его локтя, то жизнь Арсения была бы куда легче и понятнее. А потом великая любовь рушится о блядскую метафизику вселенной. Потому что глаза Арсения на поверку становятся самыми обычными, когда сказавший это человек слышит заветное: «Ты так прекрасен». И это первый раз, когда связь соулмейтов разбивает Арсению сердце. Серёга в шутку говорит: «Да, может, твой соул ещё пешком под стол ходит». Арсений закатывает глаза, но не исключает возможности того, что его родственная душа действительно младше. И поэтому несколько раз позволяет себе кидаться в омут отношений с более юными партнёрами. Тем более, что на него в принципе западают парни младше, чем он сам. Как-то так складывается. И это не меняется даже после тридцати. В конце концов, Арсений дизайнер одежды, ему не чуждо чувство стиля, он ухаживает за собой и выглядит достаточно молодо. Но после тридцати Арсений, уставший собирать по осколкам своё глупое сердце, вырабатывает для себя свод правил. Впрочем, пункт с Сеней к разбитому сердцу Арсения никак не относится. Он просто терпеть не может этот вариант. Ничего связанного ни с соулмейтами, ни с романтическими отношениями. Просто бесит. А потом с Арсением встречается Шастун. У Шастуна есть имя. Разумеется есть. Но он блогер-миллионник, решивший, что использовать в названии канала свою фамилию — хорошая идея. Так что имя Шастуна Арсений узнаёт несколько позже. За блогами Арсений не следит, предпочитая потратить вечер не на глупое шоу на YouTube, а на просмотр хорошего кино. В конце концов, Арсений всё же актёр, пусть и абсолютно не состоявшийся. Зато дизайном одежды он занимается успешно. А актёрская карьера пусть остаётся там же, где и вся эта муть с соулмейтами. В тесной тёмной коробке в самом дальнем уголке подсознания Арсения. И когда на электронную почту приходит сообщение от некоего Шастуна с предложением организовать коллаб, потому что ему требуется свой мерч, Арсений не впечатлён. Хотя электронное письмо составлено так, словно должен быть. Да и Серёга, пытающийся развивать свой канал (опять же, Арсений не слишком интересовался, чем друг занимается в свободное время) реагирует так, словно к Арсению с заказом обратилась как минимум Карди Би. Но Арсению, вот незадача, совершенно плевать. Ну Шастун и Шастун. Мало ли. На заказ, впрочем, Арсений соглашается. Заказы на мерч штука не самая напряжная, но вполне прибыльная. Поэтому уже через несколько дней Арсений приходит в небольшой уютный паб на Мясницкой. Откровенно говоря, тот факт, что он оказался в Москве именно в то время, когда этот блогер написал насчёт сотрудничества — довольно удачное стечение обстоятельств. Арсений живёт в Питере и всей душой любит этот город. Но иногда (когда кажется, что жизнь покидают краски и привычные места кажутся пресными), он меняет обстановку и перебирается в Москву на пару месяцев. Это был как раз такой период. Период, во время которого Арсений либо бродил по заповедникам, набрасывая какие-то эскизы, либо просто топил себя в бешеном ритме города. Вот почему согласовать встречу с Шастуном оказывается довольно легко. А вот не поинтересоваться хоть какой-либо информацией о заказчике было большой ошибкой. Потому что, когда милая девушка, встречающая гостей на входе, провожает его к столику, Арсений буквально чувствует, как зависает. Перед ним сидит, пожалуй, без преувеличения самый красивый человек, которого он вообще видел. Они встречаются взглядами и Арсений понимает, что попал в какую-то ловушку, из которой нет выхода. — Привет, я Антон, — заявляет тот. «Да нет, ты мое личное проклятие, кажется», — думает Арсений. Но из вежливости все же представляется. — Предлагаю сразу как-то разрядить атмосферу. Я Тоха, ты Сеня. Ну точно, проклятие. — Я похож на Сеню? — Арсений изгибает бровь. Он пытается удержать тот баланс между раздражением и вежливостью, чтобы, с одной стороны, поставить на место человека, решившего в первые же две минуты знакомства засрать с ним отношения, но при этом не потерять потенциального заказчика. Антон начинает совершенно беззастенчиво ржать. У него большой рот. Арсений не вкладывает в это какой-то подтекст. Мысль-факт. У Антона большой рот. И когда он смеется, он открывает рот широко-широко, обнажая ровные белые зубы. Настолько ровные, что, если пытаться добиться такой улыбки при помощи стоматолога, можно оставить в клинике сумму, равную по стоимости небольшой однокомнатной квартире в Омске. Еще одна мысль-факт: когда Антон смеется, он каким-то неведомым образом умудряется стать еще красивее. А, казалось бы, куда еще-то? С таким лицом не блогингом занимаются, а идут в модели. Хотя, представить Антона моделью не получается. Он красивый, но совершенно не изящный. И довольно простой, в хорошем смысле этого слова. — Если честно — вообще не похож. Тебя Сеней назвать язык не поворачивается, — продолжает скалиться Антон. — А как тебя зовут друзья? — Арс, Красавчик, Лучший мужчина, — начинает перечислять Арсений, включаясь в эту странную игру. — Дай уточню: мы тут очевидными фактами должны перебрасываться? Арсений не хочет смущаться, потому что это глупо. Антон уже нарушил правило с Сеней и на вид ему чуть больше двадцати, что в понимании Арсения приравнивается к малолетству. Так что два пункта из трех нарушены. Если он еще и натуралом окажется, то получится комбо. И Арсений совершенно точно не хочет чувствовать дурацкий внутренний трепет от их глупого диалога. — Слушай, ну у тебя какие-то странные фетиши, — хмыкает Арсений. — И я бы с удовольствием узнал о них побольше, но время стоит денег, так что нам нужно все же начать обсуждать концепт твоего мерча. Официантка приносит заказанное ранее пиво, отдавая Арсению его стаут. А перед Антоном она ставит вишневый бланш. Кто из них тут больший гей, вопрос, оказывается, открытый. — О, тут всё просто! — эмоционально восклицает Антон. — Каламбуры! Арсений ждет хоть каких-то дальнейших объяснений, но Антон замолкает, явно все еще довольный своей идеей. — Какие каламбуры. Типа Антон-Батон? Такого рода каламбуры? — Батон Шастун. Звучит как то, что может стать моим брендом, — ржет Антон. — Ага, стоит такой длинный, шуточки крошит. Арсений просто пытается поддержать атмосферу. Но, кажется, Антон не шутит. — Да блин, ну это же классная идея. Мерч с каламбурами. Понимаешь, у всех какие-то пафосные мотивирующие цитаты, что-то экзистенциальное. А у меня будет Батон Шастун. Это же охуенно. О нет. Охуенно — это когда Антон с горящими глазами доказывает право своей идеи на жизнь. Но Арсений ещё не настолько ебанулся, чтобы озвучивать нечто подобное. Хотя, диалог с Антоном строится странным образом в принципе. Так, словно они не видятся впервые в жизни, а знают друг друга уже очень много лет. Как будто они в первые же минуты диалога настроились на общую волну. — Ну хорошо, каламбуры так каламбуры. В конце концов это ты тут платишь, — примирительно соглашается Арсений. Он делает всего пару глотков пива, но ведет его так, словно он выпил уже несколько литров. Что-то ему подсказывает, что дело тут вовсе не в пиве. Просто Антон одним своим присутствием как-то странно на него действует. Дальше они довольно рутинно обсуждают какие-то ключевые детали. Все-таки за несколько лет Арсений научился ставить на первое место профессионализм. Тем более, что все эти странные эмоции, которые в нем вызывает Антон, явно не предвещают ничего хорошего. У Арсения за плечами три года психотерапии и он достаточно умен, чтобы не плясать на одних и тех же граблях снова и снова. В перспективе ему предстоит ещё несколько раз пересечься с этим Антоном и все забудется. Жизнь Арсения вольется в привычную колею, в которой нет места высоким кудрявым красавчикам с миллионной аудиторией на YouTube. Он вернется в свою квартиру в Питере, будет делать более мелкие дизайны, которые приносят небольшой, но стабильный доход (и сохраняют эмоциональное состояние Арсения тоже более-менее стабильным). И все будет нормально. Только вот Антон на прощание просит сделать совместное фото. И даже как будто немного смущается в этот момент. Разумеется, все дело в пиве. Да и в помещении довольно душно. Именно этим объясняется странный румянец на щеках Антона. — Ну, понимаешь, если я хочу, чтобы этот мерч покупали, я же должен его как-то анонсировать, — довольно сбивчиво объясняет Антон. — Слушай, у тебя миллионная аудитория. Давай честно, даже если мы с тобой просто напечатаем «хуй» на футболках, всю партию раскупят в первые же десять минут после старта продаж, — против воли поддевает Арсений. Он, вообще-то, не любит фотографироваться. В смысле, наоборот, очень любит. Но это всегда какие-то концептуальные фотосессии, на которые он ходит, когда на душе становится совсем ебано. Но дурацкое селфи с Антоном — не фотосессия. Это то, чем не занимаются заказчик с исполнителем. И, что хуже всего, оно физически будет существовать в Instagram Антона. А Арсений слабый человек. И он уже точно знает, что найдет аккаунт Шастуна. И будет смотреть на эту фотку. Может, даже скачает себе через какой-нибудь инстаграб. Потому что Арсений слабый человек. Но у него нет причин отказываться. Это будет выглядеть очень странно. Отказать — все равно что заявить: «Чел, у меня на тебя, кажется, краш, так что не советую делать какие-либо совместные фото, потому что ты совершенно точно не захочешь знать, какие сценарии будет прокручивать мой обезумевший от одиночества мозг». Поэтому они фотографируются. Арсений делает самое по-дебильному счастливое лицо, на которое только способен. Он же все-таки актер. Выходит весьма убедительно. Шастун же просто улыбается. В уголках его глаз собираются лучики-морщинки. И взгляд такой теплый. Арсений не верит в бога. Но если бы верил, то попросил бы у этого всесильного чувака сделать так, чтобы Антон не постил снимок в своих соцсетях. *** Разумеется, бога нет. Разумеется, Антон постит снимок через двадцать минут после того, как они прощаются и расходятся в разные стороны. «Я впервые в жизни понял, что чувствуют люди, которые фотографируются со мной», — говорится в подписи к фото. Арсений не понимает нихуя. Вот просто ровным счетом нихуяшеньки. Снимок, сделанный ради анонса мерча, не содержит в себе ни слова о мерче. Что, блядь, вообще значит эта фраза? Какого хуя происходит? Вообще-то Арсений дорожит своим ментальным здоровьем. Но не сегодня. Сегодня он решает быть слабым человеком, который пролистывает все комментарии (их около тысячи). Аудитория Антона строит теории. Буквально пара человек знает Арсения в качестве дизайнера одежды и скромно выдвигает предположение о том, что у Шастуна намечается какой-то мерч. Но большая часть аудитории приходит к выводу, что Антон показал своего тайного бойфренда. Серьезно, это наиболее частое предположение. «Вы просто посмотрите на их абсолютно влюбленные лица», — пишет кто-то из пользователей. «Найдите себе кого-то, кто будет смотреть на вас так же, как Шаст смотрит на этого неизвестного красавчика», — утверждается в другом. Пиздец. Арсений-то, конечно, почувствовал необъяснимую химию во время встречи с Антоном. Но вот эти тысяча человек что, блядь, умудрились разглядеть? Антон смотрит на него на этом снимке так же, как смотрел весь вечер. И, вероятно, это обычный его взгляд. Проблема еще и в том, что Арсений так и не посмотрел ни одного выпуска шоу Антона. Может, вся эта происходящая тема — совершенно обычная история. Арсению за тридцать, и как бы он ни старался ухаживать за собой и следовать определенному стилю, он понятия не имеет, какие тренды сейчас в ходу у подростков. Может это какой-то локальный мем, нормальный для аудитории Шастуна. Арсению почти удается убедить себя в том, что ситуация под контролем. Вернее, что он никак не может повлиять на происходящее, а значит должен просто отпустить. А потом некто с ником poz_off отмечает аккаунт Арсения в комментариях. И начинается настоящий апокалипсис. Instagram Арсения разрывается от уведомлений. Люди пишут миллионы странных догадок о том, что Антон наконец показал своего «секретного бойфренда». Серьезно, что у Шастуна за репутация? Строят теории о том, что Антон и Арсений соулмейты. Как, блядь, они сделали такой вывод по двум фотографиям? И все это так давит на Арсения, что, когда его телефон начинает звонить, он инстинктивно даже пугается. Вдруг сейчас ему и по телефону начнут утверждать, что между ним и Антоном химия и тайная любовь. Но звонит Серега. — Арс, ты как? — спрашивает Матвиенко. И вот это именно та черта, за которую Арсений пиздец как ценит своего друга. Тот вникает в ситуацию сам, без каких-либо вводных, и единственное, что его беспокоит — в порядке ли Арсений. А Арсений не в порядке. — Бля, да это пиздец какой-то. Понимаешь, я знаю об этих интернет-трендах на то, чтобы шипперить рандомных людей. Но соулмейтство-то сюда приплетать зачем? Упс. Арсений не собирался об этом говорить. Но тот факт, что комментаторы реально очень часто поднимают этот вопрос, заставляет все то темное, похороненное в дальнем углу сознания, подавать признаки жизни. Словно напоминая, что в будущем Арсения ждет какое-то невообразимое дерьмище. Спасибо, но он и так помнит об этом каждый чертов день, хотя и старается делать вид, что это совсем не так. — Ну, слушай, — вздыхает Серега на том конце провода. — Постарайся посмотреть на ситуацию с положительной стороны. Одна эта хуйня пропиарила твой акк так, как не делал ни один таргет. Я вообще думаю, что вам стоит как-то развить эту тему. — С продвижением моего аккаунта у Шастуна? — Со всякими фотками, совместными сторис и прочим. Если честно, то это какая-то хуйня, а не идея. — И на какой хуй, мой хороший, ты мне это предлагаешь? — вкрадчиво интересуется Арсений. Интонация получается даже более убийственной, чем он планировал. — Одна ваша фотка подняла какую-то невообразимую шумиху. Ты просто ПРЕДСТАВЬ. Вот реально просто представь, какой шум в итоге поднимется, когда коллекция будет готова и презентована. — Серег, ты сейчас дичь какую-то порешь, — отмахивается Арсений. — Во-первых, шум может и поднимется, но не тот, о котором ты говоришь. Да, актив на какое-то время попрет. Но когда выяснится, что все это просто пиар-акция, мы получим совершенно обратную реакцию, в виде волны хейта. Я, конечно, не пиарщик, но идея реально говно. Серега обиженно замолкает. Он каким-то удивительным образом умеет делать это так, что даже через телефонную трубку по одному лишь дыханию слышно, что Серега обиделся. — Ну и, к тому же, — пытается как-то сгладить обстановку Арсений. — Даже если я для пиара своего аккаунта на это буду согласен, то Шастуну с этого какой профит? — А, так он уже согласен, — выпаливает Серега. И вот теперь он замолкает не обиженно, а сконфуженно. — Таааак. А вот с этого момента давай как-то подробнее, Серег. Но телефонная трубка молчит. — А может вы сами как-то это обсудите? — наконец все же выдавливает из себя Серега. Арсений ебать как запутался в хуйне, которая вокруг него завертелась. Бога точно нет. Иначе почему Арсений просто хотел сделать заказ на футболки, а получил какую-то всратую Санта-Барбару, в которой его лучший друг чуть ли не впервые в жизни темнит и что-то не договаривает. Писать Антону кажется хуевой идеей. Шестое чувство Арсения буквально вопит о том, что это хуйня какая-то, в которую ввязываться не стоит. По шкале от одного до десяти этот план болтается на отметке где-то в тысячу. Вот настолько это хуевая идея. Но ситуация странная. А Арсений не любит странные ситуации. Конечно, он и сам с, так сказать, творческой ебанцой. Но предпочитает, чтобы его тихая и размеренная жизнь оставалась тихой и размеренной жизнью. Он смирился с тем, что не станет звездой телеэкранов. Он уже и не ищет какой-то бешеной популярности. Ему нравится делать красивые вещи. А оказываться замешанным в мутные истории не нравится. Поэтому Антону он все же пишет. Раза четыре набирает сообщение и стирает, так и не отправив. Но с пятой попытки все же пишет. Ему приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы не начать сообщение с вопроса: «Какого хуя?» Так что, в итоге, сообщение получается чрезвычайно сухим. Наверное, именно поэтому ответное сообщение Антона начинается с фразы: «Извини». Вот сейчас нихуя понятнее не стало. «Слушай, так уж вышло, что я был с тобой не совсем честен». Арсений думал, что еще более нихуя не понятной ситуацию не сделать, но Антон, оказывается, сука, талантливый. «А какой-то контекст дальше будет?» — все же спрашивает он, когда продолжения от Антона не приходит около пяти минут, что выходит за всякие рамки приличия. При этом видно, что Антон то набирает сообщение, то прекращает. Мысль о том, что он тоже стирает написанное и как-то пытается подобрать слова кажется чужеродной. Но Арсений теперь уже вообще потерял какую-либо надежду понять смысл происходящего. Так что он почти не удивлен. «Слушай, это очень тупо получилось. И звучать будет тоже очень тупо. Короче, я лет в пятнадцать с тебя фанател. Мама тогда таскала меня по театрам, мы типа культурно просвещались. И в одной из пьес ты играл. И меня что-то так вштырило, что я даже упросил работников театра отдать мне афишу, где вы были всей труппой. Ну и вырезал тебя. И на стену повесил. Ебать это кончено звучит, конечно. Но, понимаешь, я в Москву довольно быстро переехал. А родители в моей комнате ничего не меняли. И вот я как-то с месяц назад ездил в Воронеж и записывал сторисы из комнаты. Ну и люди стали спрашивать, чо за чел у меня на стене. Я пошутил про тайного краша. Я когда тебе писал насчет мерча, еще не знал, что ты — это ты. В смысле, что ты — тот чувак со стены. Потом мне показалось, что будет забавно запостить фотку с такой подписью. Я почему-то думал, что ты продолжаешь играть и люди тебя знают. А про те сторис вообще забыл. И уже когда весь этот хайп поднялся, понял, как проебался. Короче, тупо вышло пиздец. Можем забыть о мерче, если тебя вся эта история напрягла». Арсений читает сообщение. А потом еще раз. И еще. И пытается понять, в какой нахуй момент своей жизни он попал в ебаную симуляцию. Потому что так не бывает. Просто не бывает. Если разбирать все по пунктам: 1. За всю свою жизнь он сыграл, ну, максимум в трех постановках. Абсолютно не главные роли, кто б ему главную доверил-то. 2. Человек, который в будущем станет блогером-миллионником, в подростковые годы каким-то ебаным чудом попал на один из этих трех (трех!!!) спектаклей и такой: «о, вот этого мутного типа, вышедшего на сцену на четыре минуты без реплик я захуярю у себя на стене. Вот у меня какие-нибудь twenty one pilots (или что там на тот момент было популярно у подростков), а вот Арсений Попов. Все правильно». 3. Потом этот же человек решает оставить ВЫРЕЗАННУЮ С АФИШИ фотку Арсения на своей стене и живет так минимум еще три года. Типа «о, привет, чувак со стены, прикинь, я чуть ЕГЭ по матеше не завалил, а физичка вообще сука». 4. А через некоторое время встречает этого человека снова, чтобы заказать у него себе мерч (потому что он теперь популярный блогер, а Арсений — мерчедел). 5. А еще раньше заявляет своей аудитории, что повесил на стену в РОДИТЕЛЬСКОМ ДОМЕ фотку своего тайного парня. 6. И в конце концов, сопоставив эти факты, решает, что постить совместное фото в инсту — охуенный план. Надежный, как швейцарские часы, ага. Единственное предположение, которое объясняет Арсению логику происходящего — в 2012 все же произошел конец света и все последующие годы его жизни — просто агония умирающего мозга, которая подходит к своему апогею. Потому что эта хуйня лишена всякого смысла, ну вот правда. «Слушай, сказать что я в ахуе, ничего не сказать», — пишет Арсений в ответ, потому что не ответить на эту тираду кажется чем-то неприличным. — «Но насчет мерча, ну бля, дерьмо случается, это же не повод не позволить Батону Шастуну увидеть мир. Ну и мне нужны бабки. Знаешь, вот это, я не гей, но 20 баксов есть 20 баксов, и все дела». «А ты не гей?» Куда-то блядь вообще не туда сворачивает их разговор. «Слушай, я, конечно, понимаю, что с массовым распространением однополых соулмейтов ситуация в России с гомофобией стала чуть поспокойнее. Но такие вопросы задавать все еще неприлично». «Просто блин, я пытаюсь понять, как ты вообще относишься ко всей этой теме с гейством. Потому что, если люди так завелись от одной фотки, ты просто представь, как разлетится мерч», — поясняет Антон в свое оправдание. Арсений, честно говоря, не убежден. «Ко всей этой теме с гейством я отношусь непосредственно. Но к теме с мерчем уже более негативно. Потому что люди — они ж не долбоебы. Во-первых, им нужна химия, чтобы верить в происходящее. Во-вторых, пиарить так свой мерч — жестоко. Это обман людей». «Да бля, я не предлагаю тебе сосаться на камеру или типа того. И парочку из себя строить не предлагаю. Просто можем типа видеться вживую для обсуждения вопросов по мерчу. Делать какие-то совместные фотки. Никаких намеков. Никакой наигранной химии. Просто делаем несколько снимков с каждой встречи. Обещаю даже не постить такие дебильные подписи. А дальше они справятся сами, уж поверь мне. Просто я хотел понять, не будет ли тебе неприятно, что они могут разгонять что-то в таком ключе». Это звучит почти приемлемо. Арсений даже начинает ухватывать тонкую нить логики. Если они действительно не будут лгать людям и изображать из себя влюбленную парочку, а просто показывать процесс работы, то ничего криминального в этом нет. Если же люди при этом сами начнут разгонять про химию и влюбленность, то это их проблемы. Побочный эффект у этого плана, впрочем, есть. Арсений одну встречу с Антоном-то еле пережил. Потому что вот этот совершенно внезапный коннект, который у них образовался за первые минуты знакомства, ничем хорошим не закончится явно. Впрочем, Арсений может и не стал известным актером, но сыграть равнодушие сможет. *** Все закручивается как пиздец. Почти с первых же кадров идет не по плану. Антон и Арсений честно стараются делать все, чтобы их фото просто отражали процесс работы. Сначала. А потом они идут в бар отметить завершение разработки концепта мерча. И записывают сторис, на которой они совершенно пьяные и счастливые. Количество шипперов растет в геометрической прогрессии. Совместные сторис появляются все чаще. А уж общаются Арсений с Антоном и вовсе 24/7. Перекидываются видеосообщениями в Telegram, шлют голосовые, делятся какими-то личными историями друг с другом. Блядь, да Арсений сам начинает шипперить себя с Антоном, настолько их отношение выходит за рамки «сотрудничества». И все это плохо. Все это очень-очень плохо. Потому что Арсений же не только миллионную аудиторию Антона наебывает. Он сам себя наебывает. Потому что в некоторых видеосообщениях Антон называет его «Сеней». И Арсений, черт побери, даже не реагирует. Словно это не одно из незыблемых правил, на которых строится вся его чертова личность. Словом, все хуево. Арсений увязает в трясине по имени Антон Шастун. Который, несмотря на квирбейтинговые игры, кажется, все-таки гетеросексуален. И если есть хоть одна вещь, в которой Арсений уверен на сто процентов, — это тот факт, что Антон не является его соулмейтом. А значит влезать в это болото не было бы смысла даже в том случае, если каким-то неебическим чудом бы и оказалось, что для Антона все это дерьмо тоже что-то значит. В Telegram приходит очередное видеосообщение от Антона. Арсений включает его фоном, даже не глядя. В прошлый раз он заметил в кадре полку с женской косметикой, сделав вывод, что Антон, вероятно, живет с девушкой. Сука, это было такое простое правило: «Не влюбляться в гетеро». Ну вот как можно было так проебаться-то? — Арсюш, — начинает Антон в голосовом. И будь проклят этот чертов Шастун. Спасибо, конечно, что не «Сеня», но от этого «Арсюш» каждый раз предательски сжимается сердце. — Я понимаю, что это пиздец как нагло с моей стороны. Но я тут решил в небольшой творческий отпуск сходить. И понял, что еще ни разу не бывал в Санкт-Петербурге. Ну вот как-то так получилось. Минута заканчивается и автоматом запускается следующее голосовое. На этот раз Арсений принципиально не смотрит в телефон не потому, что боится там увидеть женскую руку или типа того, а просто потому, что ему как-то не нравится то, к чему может начать клонить Антон. А психика все еще дорога. Хотя, видимо, недостаточно, раз он чувствует, как увязает все глубже, но ничего не пытается с этим сделать. — Так что, короче, я решил, что я достаточно наглый, чтобы попытаться напроситься к тебе в гости. Поз говорил, что у тебя двушка, так что я возможно даже не буду тебе мешать. Арсений вздыхает и бормочет себе под нос: «Ну да, Шаст, все именно так. Я свалил из ебаной Москвы в Питер потому, что предпочитаю не решать проблемы, а бежать от них, но стена моей квартиры куда надежнее нескольких километров. Никаких проблем, что ты». Отказаться, впрочем, будет реально странно. Это бесконечное общение можно даже принять за подобие дружбы. И Арсению правда комфортно с Антоном. Именно это, конечно, его в большей степени и пугает. Ну и тот факт, что строить дружбу, когда у одного из потенциальных друзей встает на другого, идея так себе. Но оба эти пункта самому Антону не озвучишь, а значит они не слишком валидны. «Ну бля, да хуле нет то», — пишет Арсений в ответ. В конце концов, нельзя осуждать мужчину за желание потоптаться на двухметровых охуенных граблях. Арсений никогда и не причислял мудрость к числу своих особых талантов. Ну и, соответственно, через пару дней Антон прилетает в Питер. Стоит такой высоченный в аэропорту, с перекинутой через плечо спортивной сумкой. Лыбу давит. Счастливый до пизды. Арсений (сам не знающий, за каким хуем вообще решил притащиться забирать Антона из аэропорта, когда существует Uber), кажется еще не видел ни одного человека, который так бы радовался приезду в Питер. Ну или хуй его знает чему там вообще Шастун радуется. У этого человека какая-то альтернативная вселенная в голове, понять которую Арсений даже не пытается. — Ааааарс, — радостно восклицает Антон, бросаясь к нему навстречу. Заключает в объятия и даже приподнимает в воздух. Он похож на золотистого ретривера сейчас, ей-богу. — Так, все, поставь где взял, — пыхтит Арсений. Он, в конце концов, взрослый мужчина. И как-то не особо привык, чтобы его на руках носили. — Ой, какие мы нежные, — дразнится Антон. — Я, может, соскучился. Ох. — Антош, я почти пожилой человек, ты со словами поосторожнее, мое сердце может и не выдержать. Арсений отшучивается, конечно. Но сколько в этом шутливости, а сколько — мольбы, он и сам не знает. Потому что он и правда не выдерживает. И, несмотря на это, с Антоном уютно. С ним уютно ехать в машине. Несмотря на какой-то странный рэп, который Шаст врубает фоном. Несмотря на тупые шутки, которые он отпускает всю дорогу. Арсению уютно и спокойно, как будто впервые за несколько месяцев он стал целым. И сначала пребывание Антона в Питере проходит довольно классическим образом. Арсений, как почти местный, устраивает Антону классическую туристическую прогулку. А это вот у нас Невский проспект. Исаакиевский собор, Александровская колонна. Они с бутылкой вина стоят на берегу и наблюдают, как разводят мосты. Шатаются по исторической части города. Антон, как и полагается блогеру, бесконечно снимает сторис. Ни в одной из них Арсений не фигурирует, но шипперы не были бы шипперами, если бы не сложили очевидные, сука, детали паззла. Для половины интернета уже, кажется, не секрет, что Арсений живет в Питере. Ну и как-то очевидно, что Шастун не к Джарахову в гости почиллить приехал. Так что сообщение «а почему Арс не в кадре» становится самым популярным. — Арс, давай сфоткаемся вместе, — предлагает Антон. Он выглядит как-то серьезнее, чем обычно. Не могло ж его с бутылки вина, распитой на двоих, так размотать. — Мы не будем потакать твоей аудитории, — цыкает Арсений. — Да не для инсты. Ну просто. Для себя. «Для себя». Какая странная фраза. Зачем, ну вот зачем, ради всего святого, Антону может понадобиться их совместная фотка «для себя»? Какого черта происходит? — Распечатаешь и повесишь в своей детской спальне в Воронеже, рядом с Арсением из прошлого, который был на десять лет моложе и в пару миллиардов раз тупее? — шутит Арсений. Но шутит как-то болезненно. Потому что происходящее все больше становится похожим на какую-то всратую трагикомедию. — Может и повешу. Ну, Арс, тебе жалко что ли? Антон смотрит просяще. И даже если бы Арсению было действительно жалко, под таким взглядом он на что угодно согласился бы. Даже с моста скинуться. Дворцового. — Ладно, иди сюда, — соглашается Арсений. Они влезают в кадры, соприкасаясь головами. Арсений, как обычно, делает глупое ухмыляющееся лицо. Он мог бы расслабиться. Сфоткаться таким, какой на самом деле и есть. Но он боится, что тогда все сразу станет очевидным. Все его глупое, нелепое, влюбленное нутро, которое он так старательно прячет даже от себя. Этот снимок мог бы стать обычным. Простой дружеский кадр. Такой распечатывают и вставляют в фоторамку и держат на тумбочке. Или делают частью фотогирлянды. Но в самый последний момент Антон зачем-то поворачивает голову и смотрит не в кадр, а на Арсения. И, черт побери, как же хорошо, что Антон заранее пообещал, что это будет снимок «для себя». Потому что если бы ЭТО появилось в соцсетях, то использовалось бы в качестве обложки к какой-нибудь статье в духе «10 причин почему артон — канон». Арсений — хуевый актер. Антон — слишком пьян. И в получившейся фотке 0 баллов гетеросексуальности из 10. То есть вообще нихуя. А еще Арсений знает, что если сейчас тоже повернет голову, то нос к носу столкнется с Антоном. И это однозначно обернется гребанной катастрофой. *** Под новый год они выпускают мерч. Казалось бы, могли и раньше. Но Антон на поверку оказывается жутким перфекционистом. И они переделывают все по миллиону раз. Уделяют внимание мельчайшим деталям. Внутренний голос Арсения, ну, тот, который отвечает за тупые идеи, выдвигает предположение о том, что Шастун таким образом просто тянет время, чтобы подольше иметь абсолютно легальную причину пересекаться с Арсением. И, стоит сказать, что впервые в жизни этот внутренний голос, возможно, даже не несет хуйню. Потому что Арсений тоже чувствует этот иррациональный страх. Кажется, что завершение работы над мерчем уже не остановит ни лавину шипперинга, ни сами взаимоотношения Антона и Арсения, которые почти являются дружескими. Но отчего-то в глубине души все равно живет страх, что вместе с окончанием работы над мерчем закончится вообще все. И сколько бы эмоциональных качелей не привносило в жизнь Арсения общение с Антоном, он бы ни за что не хотел, чтобы это заканчивалось. Тем не менее, к новому году они выпускают мерч. Как и ожидалось, все разлетается в считанные часы. И, как подозревал Арсений, это уже никаким образом не влияет на шипперов. Более того, люди с утроенным напором начинают строчить Антону в комментариях, чтобы он позвал на свое шоу Арсения. Как будто Арсений какая-то известная личность, ей-богу. Конечно, совершенно очевидно, что они просто хотят посмотреть на часовое взаимодействие людей, которых шипперят. Но Арсений, черт возьми, не знаменитость. Однако комментарии с этой просьбой мелькают так часто, что Антон в какой-то момент даже отшучивается, мол «нахуй мне тут ваш Арсений Попов не нужён». Правда это чистейшая. И с точки зрения рейтингов, и с точки зрения здравого смысла Арсению нет места в шоу Антона. Но не просто так придумали поговорку о том, что правда глаза колет. По крайней мере Арсению от этой фразы, разлетевшейся на мемы, становится так тошно, что он уже даже самому себе врать больше не может. Он как мальчишка влюбился в Антона. В популярного гетеросексуального Антона, которому никогда не будет «нужён». И, ну, Арсению не привыкать. Подумаешь, предстоит в очередной раз собрать разбитое на мелкие осколки сердце. Делов-то. И Арсений решает поступить как настоящий взрослый человек. Он начинает игнорировать Антона. Но в черный список не заносит. На это почему-то не хватает духу. Просто игнорирует. Смотрит на то, как с каждым днем количество непрочитанных сообщений становится все больше и больше. Уведомления на Антона он убрал в первый же день. Так что о содержании этих сообщений может догадываться только по обрывкам предложений, которые все же периодически видит, даже если изо всех сил старается игнорировать. На звонки он теперь не отвечает. Даже если звонит Серега. Арсений с недавних пор берет трубку только на родителей. У него такое ощущение, что он все больше и больше проваливается в какую-то непроглядную тьму. В которой нет ни красок, ни звуков. Одно лишь презрение к себе. Потому что время идет, Антон не сдается и продолжает писать, а Арсений — малодушная скотина. И в таком режиме Арсений даже не замечает, как наступает новый год. Просто в один из дней он заходит в Telegram и видит мешанину из поздравлений, эмоджи елок, шампанского и блесток. И написанное капсом с незнакомого номера: «АРС ЕБ ТВОЮ МАТЬ Я Ж НЕ ОТСТАНУ ПОКА МЫ НЕ ПОГОВОРИМ. ЕСЛИ ТЫ СУКА ДАЖЕ В НОВЫЙ ГОД ТРУБКУ НЕ ВОЗЬМЕШЬ, ТО Я ПОДКЛЮЧУ ТЯЖЕЛУЮ АРТИЛЛЕРИЮ». Арсений понимает, что это сообщение от Антона. Тут, конечно, не нужно быть телепатом, но он даже не на уровне логики это понимает. Просто чувствует. А еще впервые чувствует, что да, готов поговорить. Он и без того на дне какого-то хтонического отчаяния. Дальше падать-то просто некуда. Поэтому Арсений не удивлен, когда буквально через минуту ему звонит Антон. И впервые он берет трубку. — Нихуя себе новогоднее чудо, — шутит Антон вместо приветствия. — Дед Мороз существует. Арсений ждал, что разговор начнется с матов и упреков. С матов разговор и правда начался, но вместо упреков — шутки. — С новым годом, — вяло поддерживает диалог Арсений. В трубке образовывается неловкая тишина. — Арс, может все же объяснишь, что произошло? — наконец тихо говорит Антон. И это какая-то мольба. Словно для него это правда важно и нужно. Арсений молчит долго. Как собрать в одно предложение все то, что привело их в ту точку, в которой они оказались. Как впихнуть последние десять лет своей жизни в один телефонный разговор. Как объяснить, что лучше страдать от безнадежности, чем от надежды? — Да ничего не произошло, Антон. Ничего не произошло. Просто я бесхарактерный мудак, а тебе нравится квирбейтить фанаток. Просто вся эта хуйня была ошибкой. Просто у девушки, с которой ты живешь, классные духи. Просто я ебанутый наглухо, раз снова и снова влюбляюсь в неподходящих людей. Просто я люблю тебя, но тебе Арсений Попов нахуй не нужён. Фу. Звучит как сопливая мерзость. У Арсения не хватает сил положить трубку. Поэтому он просто надеется, что Антон сделает это сам. — Дверь открой, — слышится в телефонной трубке. Это настолько неожиданная просьба, что Арсений послушно встает с кровати и босыми ногами шлепает по паркету ко входной двери. Отпирает замок. И нос к носу сталкивается с Антоном. Антон широко улыбается. — Скажи честно, ты совсем дебил? — говорит он. И Арсению кажется, что небо падает ему на голову. На самом деле, голова у него просто начинает кружиться. Из-за чего Антону в буквальном смысле приходится подхватить его поперек груди, удерживая в вертикальном положении. — Нет, Арс, ну правда. Ты еблан? Арсений чувствует зудящее желание закатать рукав худи и удостовериться, что у него не слуховые галлюцинации. Сравнить все до последней буквы. Потому что так не бывает. Просто не бывает. Рукав он, конечно, не закатывает. Просто смотрит на Антона снизу вверх. У них небольшая разница в росте, но она все же есть. И тонет. Тонет в этих глазах. В этом теплом взгляде, полном нежности и любви. — Пустишь? — спрашивает Антон, все еще улыбаясь как придурок. Арсений пускает. В свою кухню, в свое сердце, в свою жизнь. Как будто у него с самого начала был хотя бы крошечный шанс этого не сделать. Он решает поставить чайник, чтобы чем-то занять руки. А Антон по-хозяйски усаживается на один из стульев и говорит: — Я с самого начала знал, что это ты. Ну, вернее первые годы я ходил в тихом ахуе, потому что моим соулмейтом мало того, что будет какой-то мужик, так еще и дед. Потому что ну давай честно, Арсений Попов, который обвиняет меня в том, что он мне «не нужён», наталкивает на определенные выводы. Да, Арс, у меня там так и написано. «Просто я люблю тебя, но тебе Арсений Попов нахуй не нужён». Интрига, блядь, на миллион. Потом я в театре тебя увидел. Сначала на сцене. И меня как молнией захуярило, понимаешь. Но ты стоишь, весь такой охуенный, а я пиздюк пятнадцатилетний. И даже несмотря на имя в программке я понимаю, что если тут кто кому и не «нужён», так это я тебе. Арсений истерически хихикает. Чуть не проливает кипяток мимо кружки. Но не перебивает. Ему правда интересно, что Антон расскажет дальше. — Ну ты знаешь, что у меня друг есть, Димка Позов. А он дружит с твоим Матвиенко. И как-то раз я тебя увидел в сторис у Матвиенко, которую Поз смотрел. Честно, я тогда про всю эту тему с театром уже просто забыл. Но снова как током переебало. Ну а дальше была вся эта тема с мерчем. И Арс, ей-богу, я блядь думал ты догадаешься. — Каким, сука, образом? — Батон, блядь, Шастун, Арс. Неужели на этом моменте еще не было понятно, что мне вообще похуй на мерч? А тема с шипперингом? А то, что я тебе фактически в день знакомства заявил, что твоя фотка у меня до сих пор на стене висит? А этот пост в инсте? А моя поездка в Питер? Господи, Арс, я пер с упорством Т-34. И думал, что все нормально, что ты догадываешься. До тех пор, пока ты не начал меня игнорить. И я до сих пор в душе не ебу, что сделал не так. Все правда в той глупой шутке про «нужён»? Арсений методично размешивает сахар в чае. Расставляет кружки. Садится на стул напротив Антона. Ему нужно хоть немного времени, чтобы уложить в голове все, что он услышал. — Тох, — вздыхает Арсений. — Я прожил, скажем так, чуть побольше твоего. И несколько раз вляпывался в отношения, в которых действительно никому оказывался нахуй не нужен. Вернее, сначала нужен, а потом человек встречал своего соулмейта. А у меня на коже написано: «Скажи честно, ты совсем дебил?». И, ну, как бы нихуя хорошего это не предвещало. А рядом с тобой меня так мазало, как никогда и ни с кем прежде. И когда я услышал это «нахуй нужён», то понял, что лучше пусть сейчас отболит, пока я еще хоть что-то контролирую. Чем потом, когда мне себя уже будет не собрать. Антон смотрит долго и пристально. Под этим взглядом Арсению становится даже слегка неуютно. — Ну точно, — заключает Антон, — Совсем дебил. Иди сюда. Арсений же продолжает сидеть, не шелохнувшись. Поэтому Антон сам перегибается через край стола, прижимаясь своими губами к губам Арсения. На улице с оглушительным грохотом начинают взрываться фейерверки. Новый год наступил. У Арсения Попова есть всего одно правило: «Не позволять никому называть себя Сеней. Никому, кроме Антона Шастуна».