Имя моё сохрани в своём сердце

Ангел и демон стояли на стене Эдема. По правде говоря, стояли весьма давно. Неловкая пауза затягивалась. — А-зи-ра-фель, — по слогам произнёс Кроли, нарушая тишину. — Довольно длинное имя, да? — Ни разу не длинное, — чинно ответил ангел. Они снова помолчали. — Ладно, какое у тебя прозвище? — спросил Кроли. — У меня нет никаких прозвищ. Меня зовут Азирафель, и обращаются ко мне именно так. — Ну, а как тебя друзья-то называют? Ангел фыркнул. — Ангелам друзья не нужны. — Ты наверняка сам в это не веришь, — возразил Кроли. — Почему же? У демонов тоже нет друзей. Кроли отвернулся к пустыне за стеной. — Может, у людей они появятся. — Было бы чудесно, — откликнулся Азирафель. Голос его звучал очень мягко и совсем не по-ангельски. — Надеюсь, они в порядке. — Не вешай нос, Аз! — подбодрил его Кроли, меняя форму. — Уверен, дождь скоро закончится. — Меня зовут Азирафель, — поправил ангел, но Кроли уже отползал прочь.

***

Следующий подобный случай произошёл в эпоху Античности — не то чтобы тогда её так называли, — когда Кроули напился в стельку — не то чтобы тогда употребляли это выражение. Остальные тоже напились в стельку; подхваченный вихрем веселья народ праздновал столь бурно, будто надеялся, что эта ночь продлится вечно. Такое даже Кроули было не по силам, но он позаботился о том, чтобы рассветные лучи ещё долго не проникали в окна зала. Он был так пьян, что только обрадовался, завидев Азирафеля. — Эй! — замахал рукой Кроули. — Что ты тут делаешь? — спросил подошедший Азирафель. — Это мой добрый друг Зира, — объявил Кроули в толпу, хлопнув его по спине. — Налейте ему кто-нибудь! Азирафель, кажется, пришёл в замешательство, но не отказался от всунутого в его руку кубка. Сидящие за столом люди подвинулись, освобождая ему место, а потом продолжили веселиться, не обращая на них никакого внимания. — Чёрт возьми, давненько я тебя не видел! — начал Кроули. — Как делишки? — Как ты меня назвал? — настороженно спросил Азирафель. — Зира. — Кроули легонько пихнул его локтем в бок. — Тебе подходит. Азирафель поморщился, поднимая бокал. — Как тебе вообще это в голову пришло? — А-ЗИРА-фель, — пояснил Кроули. — Всё просто. — Он вздохнул, обхватил пальцами ножку его кубка и перевернул его вверх дном. — Давай, пей, вот так. Хороший ангел. Ещё пара бокалов — и ты сам поймёшь, что тебе к лицу это прозвище. Азирафель не понял.

***

Однажды Кроули уговорил монаха нарисовать на полях манускрипта ангела с пламенным мечом и небольшим очаровательным пузиком. Под фигурой ангела монах вывел буквы «'Αζι», хотя и сам не понял, почему именно их. Азирафель уже никогда не увидит той рукописи, сгинувшей во время пожара, но ведь главное — это внимание, верно? На рисунке ангел сражался с крылатым пенисом, и кстати, Кроули не имел к этому никакого отношения. Просто в монахи часто шли весьма странные люди.

***

Кроули почти никогда не писал Азирафелю. Во-первых, они оба знали, что нельзя оставлять улик, а во-вторых, было ужасно забавно внезапно заявляться к нему, выбивая из привычного ритма. Но в тот раз он плёл интриги — не то чтобы безупречно, но в целом неплохо — и знал, что за ним следили и что его почта совершенно точно перехватывалась, однако ему было просто необходимо поговорить с Азирафелем. К составлению письма Кроули подошел ответственно: понять его мог лишь тот, кто находился на Земле с самого сотворения мира, всем остальным же оно показалось бы сущей бессмыслицей. Послание предназначалось «дорогому А.», внизу стояла подпись «всегда твой, К.» Если не знать имени отправителя, в жизни это письмо не расшифруешь. Нужно же как-то защитить свою переписку от чужих глаз. Ответ пришёл неделю спустя. Скреплявшую конверт печать явно сломали и налепили обратно, да так неумело, что Кроули сразу понял: игра почти закончена. Азирафель подписался «твоим верным слугой, Азирафелем» — в самом деле, весьма предсказуемо. Это также означало, что письмо следовало сжечь — к его вящему сожалению, потому что почерк у Азирафеля был чудесным.

***

В 1923-м Кроули уже ходил по тонкому льду, пытаясь уговорить Азирафеля слегка соблазнить кое-кого. Пустяковое злодеяние, жаль, не повезло застать ангела в дурном расположении духа. Сперва Кроули посчитал, что сможет его развеселить, но весьма быстро осознал свою ошибку. — Аззи, слушай… — примирительно начал он. Азирафель указал на дверь. — Вон из моего магазина. На следующей неделе Кроули принёс булочки из той самой кондитерской в Бордо, и его простили. Для слуги Господа Азирафель был удивительно падок на сладкое.

***

Апокалипсис так и не состоялся, но книжный сгорел, и Азирафель согласился остановиться у Кроули. Кресел в квартире не хватало — пришлось устроиться на кровати, прислонившись к изголовью и допивая третью бутылку вина. Азирафель витал где-то далеко в своих мыслях, и право же, Кроули его за это не осуждал. — Может, мне стоит звать тебя L? Азирафель озадаченно нахмурился. — Что? — переспросил он через пару секунд. — У меня закончились идеи, — пожаловался Кроули. — Азираф-Эль. — Зачем ты так упорно пытаешься дать мне прозвище? Это уже давно не смешно. — Потому что так поступают друзья, разве нет? — Кроули взмахнул бутылкой. — Друзья ведут себя как друзья. У них есть шутки, понятные только им, глупые прозвища, связанные с какими-нибудь историями, и они заботятся друг о друге. Так это и работает. — Он уставился на бутылку. — Я думал, мы друзья. Он не ожидал, что Азирафель осторожно накроет его руку своей. — Осмелюсь сказать, мы уже нечто большее. Но и дружить нам никто не запрещает. Кроули, ты стал мне другом ещё столетия назад, хоть я и отрицал это так долго. — Но дружеские прозвища тебе не нравятся? — Совсем не нравятся, — мягко ответил Азирафель. — Ты же не хочешь, чтобы я звал тебя Кроу. — Справедливо, — согласился Кроули и повернул руку ладонью вверх, переплетая их пальцы. — Значит, будем просто Азирафелем и просто Кроули. — Как настоящие друзья. — Азирафель вздохнул. — А ещё мы скоро станем Кроули и Азирафелем, поэтому давай убедимся, что ничего не забыли. — Ага. — Кроули отпил из горлышка. — Мне главное — ходить нормально. — Не знал, что ты в курсе, как выглядишь со стороны, — сказал Азирафель, но Кроули лишь пожал плечами. Как будто он мог не заметить собственную походку.

***

Дыхание сбивалось, пальцы судорожно цеплялись за простыни. Азирафель двигался быстро, резко, и Кроули не понимал, как тот вообще держится так долго. Ему казалось, он сейчас просто исчезнет, растает от плавящего тело жара. Весь мир словно сузился до пределов их постели; он потерял способность разумно мыслить, не мог думать ни о чём, кроме заполняющего его члена. Азирафель ласкал его с таким благоговением, будто Кроули был бесценным сокровищем, и от каждого его движения замирало сердце. — Азирафель! — всхлипнул он, едва не кончая, но отчаянно желая большего, намного, намного большего. — Скажи ещё раз, — попросил Азирафель, которому, кажется, тоже не хватало воздуха. — Азирафель, пожалуйста, — взмолился Кроули. — Азирафель, Азирафель… Азирафель наконец-то обхватил его член, провёл от головки до основания и задвигался ещё быстрее, заставляя Кроули едва ли не выть от наслаждения. — Кончи для меня, дорогой мой, — попросил Азирафель низким и нежным голосом. Кроули не смог бы отказать ему, даже если бы захотел. Оргазм накрыл его, вырвав гортанный стон. Азирафель толкнулся в последний раз — и излился глубоко внутри. Может, в этом длинном имени и есть свой шарм, лениво подумал Кроули, нежась в пост-оргазменной истоме. В любом случае, произносить его оказалось очень приятно, решил он, когда Азирафель склонился над ним, целуя в затылок.