Parboiled Octopus

Как только Джисон закрывает за собой дверь, Минхо отступает назад, прижимаясь спиной к двери их пустого общежития. Он успевает услышать щелчок замка, прежде чем его рот атакуют ненасытные и изголодавшиеся по поцелуям губы Джисона. Он проводит языком по ним в своём привычном темпе с той несдержанной настойчивостью, от которой у Минхо отключаются мозги, а ноги раздвигаются. Джи с вожделением покусывает и оттягивает нижнюю, слегка припухлую губу Минхо достаточно сильно, чтобы вызвать лёгкий дискомфорт, но не прокусить кожу, хотя Ли очень хотелось бы этого, но у них забитый график с Kingdom, так что они не могут особенно потакать своим прихотям. Минхо всё ещё сдержанно стонет, его голос так сладок и всё же заглушён настойчивыми губами Хана, прижавшимися к его, с оттяжкой и наслаждением посасывающими его язык, чтобы через мгновение столкнуться с ним своим собственным. Джисону не терпится услышать стоны своего парня на полную, без каких-либо барьеров, эхом отражающимися от стен. Он никогда ещё не был так благодарен за то, что все так заняты. Слюна стекает по их подбородкам, портя макияж, который сейчас ни к чему, и о нём не вспоминают, ведь сейчас есть дела куда важнее. Джисон целует Минхо так, словно он голоден, хотя они только что съели половину вареного осьминога. Чёрт, он знал, что Хан взбесится из-за этой его маленькой игры, но он, возможно, недооценил насколько сильно. — Не могу поверить, что ты вот так вот разоблачил меня в прямом эфире, хён, — Джи отстраняется ровно настолько, чтобы заговорить. Его голос звучит слишком хрипло от испытываемого вожделения. Минхо хихикает легкомысленно и так по милому, с затаённой дразнящей ноткой, как умеет только он. — Что? Ты думаешь, что стэй вдруг узнают твой маленький секрет, Ханни? — И да, он дразнит. Джисон не может даже разозлиться из-за этого, потому что Минхо, не дожидаясь ответа, продолжает целовать его. Ли целует так, словно танцует: с полным контролем в своих действиях и целенаправленными движениями. Джисон никогда не устанет от этого. То, насколько талантлив рот Минхо, всегда застаёт его врасплох, сколько бы раз они это не делали. Всегда хорошо контролирующий себя Минхо держится совсем недолго, перед тем, как сдаётся во власть более безудержным, но таким страстным поцелуям и блуждающим по его телу сильным рукам Джисона. Он не может удержаться от того, чтобы одной рукой не схватить с силой Минхо за накачанные бёдра, а другую разместить на тонкой талии, а его парень так же отчаянно хватается за его, гораздо более тонкую, притягивая ближе, чтобы их члены соприкасались, создавая нужное и такое необходимое сейчас трение. Легко потеряться в своих желаниях и горячем воздухе, заполняющим минимальное пространство между ними, когда оба отстраняются друг от друга, дабы перевести дух. Однако Джисон не может сделать всё, что хочет, и того, чего хочет Минхо у двери, поэтому он сдаётся, полностью отстраняясь, чтобы поднять парня на руки и отнести его в комнату танцора. Минхо разочарованно хнычет, когда не чувствует дыхание родных губ на своих, но, кажется, остаётся довольным поворотом событий, если писк, который он издаёт, когда Джисон берёт его на руки, о чём-то говорит. — Чёрт, Сони, ты такой сильный, — восхищённо шепчет, захватывая руку, которая удерживает его на месте в тиски так сильно, что Джисон шипит и шлёпает его по заднице в отместку. Это только ещё больше раззадоривает Минхо, и парень беззастенчиво стонет. Джисон бросает дразнящегося старшего на кровать, как будто тот ничего не весит, что он и делает, ведь его сила легко превосходит человеческую. — Значит, я похож на осьминога, да? — он притворяется обиженным, усиливая драматизм, чтобы Минхо не поверил, что он действительно принимает это на свой счёт. — Вообще-то я сказал, что они напоминают мне тебя, а не то, что ты похож на них, — Хо кусает покрасневшие губы, широко раздвигая ноги, чтобы его парень незамедлительно оказался между них. Парень, который нависает над ним с раздражающей ухмылкой на лице, которую Минхо хочет стереть. — Особенно это жуткое сходство в наших больших глазах, — усмехается Хан и ныряет вниз, наклоняясь к шее Минхо, слегка посасывая её, чтобы не осталось долговременных следов, но с упоением наблюдает возбуждёнными глазами, как краснеет бледная кожа. — Я не знаю, может быть что-то ещё, но я не уверен, — Минхо приподнимает бёдра, чтобы заставить Джисона снова двигаться навстречу его возбуждённому члену, но его прижимают к матрасу маленькие сильные руки, попуская. Это не должно быть так горячо, но, чёрт возьми, Минхо не нравится, насколько силён его инопланетный парень. О да, его нельзя винить в том, что он выдал себя. — Как ты смеешь обвинять меня в том, что я разоблачил тебя, когда ты буквально выпустил песню под названием «Alien?» — пусть он осознал позже, чем следовало бы, но неважно, сейчас он под Джисоном, его раздевают догола, пожирая похотливым взглядом, так что он не жалуется. Хан хихикает, бросая рубашку и брюки Минхо за спину, не заботясь о том, куда они приземлятся. — О, да, ты совершенно прав, детка, — он наклоняется и берёт сосок в рот, перекатывая на языке и усиленно посасывая покрасневший бутон, поскольку следов там никто не увидит. Минхо вращает бёдрами, пытаясь добиться большего трения, хнычет от пристального внимания к своей груди, а его руки делают всё возможное, чтобы попытаться притянуть бёдра Джисона вниз, навстречу своим. Но Хан ещё больше любит дразнить, чем он сам, и поскольку дома никого, кроме них, то нет, он не собирается торопиться. Это не останавливает Минхо от попыток добиться своего. — Джисонни, — скулит он, зная, что это ничего не даст, но зная, что младшенький любит, когда он зовёт его по имени, поэтому он всё равно это делает. — Терпение, детка, я не хочу торопиться, — говорит он жадно и с вожделением, погружая в рот другой сосок, уделяя ему такое же внимание. К тому времени, как он отстраняется, Минхо ужасно дрожит, его грудь мокрая от слюны, а член досадно ноет в нижнем белье, просясь на свободу. Он дёргает Джисона за рубашку, пытаясь расстегнуть пуговицы или, может быть, просто вырвать их с корнем, на что Хан задорно смеётся над ним. — Ты такой нуждающийся, детка, — Минхо на это лишь хнычет, что не делает его дела лучше, но он уже не в силах бороться за собственное достоинство. Ему просто нужен член Джисона внутри. Может быть, щупальце. Или два. Или три. Всё, что Джи готов дать ему сегодня. Он умоляюще смотрит на своего парня и более целеустремлённо дёргает за рубашку. — Сними! Сними её, пожалуйста. Вежливость всегда помогает Хо добиться желаемого, как и большие блестящие глаза, но он воздерживается от её чрезмерного использования, потому что это повышает и без того раздутое эго Джисона, а он не может справиться с ещё более самоуверенным парнем. Кому он лжёт? Ему это нравится. Джисон должен чаще быть дерзким, ведь он это может, в конце концов, потому что он тот, кого любит Минхо, все его восемь щупалец и всё такое. Конечно, это было неожиданностью, когда он застал Хана, моющего свои дополнительные отростки в тот роковой субботний вечер много лет назад, но больше, чем шокирован, он был… взволнован. Минхо от природы любопытный человек, что он может сделать? Он проводит ногтями по груди Джисона к ремню брюк, из-под которых самую малость выглядывает нижнее бельё. — И это тоже, — на этот раз он не умоляет, и его голодного взгляда достаточно, чтобы рэпер выдавил из себя красноречивое: — Блять, да, — Хан берёт на себя ответственность снять собственное нижнее бельё. Переход от горячей к обжигающей атмосфере ощущается в том, как Джисон перестаёт слишком сильно дразнить Минхо, позволяя их членам слегка соприкасаться, а предэякуляту смешиваться, когда они прижимаются друг к другу. Языки снова переплетаются в заполошном быстром танце, как будто они не смогут выжить, если не попробуют друг друга. Может быть, они действительно не смогут. — Сони, ещё, — Минхо сильнее вскидывает бёдра, упираясь ступнями в кровать и сжимая бёдрами бока Джисона, а ногтями впиваясь в его руки. Чёрт, эти руки станут его смертью, он не может перестать смотреть на них и не может удержать себя от того, чтобы оторваться от сладких припухших губ Джисона, дабы прикусить пальцы. Хан шипит, оттягивая голову Ли назад, за волосы. Со сдавленным стоном и слезами на глазах, Минхо дуется на него. — Никаких отметин, малыш. Веди себя хорошо. Он извиняется, но с этого момента Минхо теряет ощущение свободы. Он не может удержаться от маленького счастливого писка, который вырывается из него, когда он видит первые признаки изменения Джисона: потемнение его глаз, то, насколько большими становятся его зрачки, полностью перекрывая радужную оболочку, настолько глубокими, что Минхо думает, что он может потеряться во вселенной, внутри них, если будет смотреть слишком долго. Вскоре из спины Джисона появляются щупальца, огромные в длину, но пока не очень большие в обхвате, но, как надеется старший, они ещё преуспеют. Оттенок синего настолько тёмный, что Минхо принял его за чёрный, когда впервые увидел их. Его член подёргивается от предвкушения того, что будет дальше. — Стоп-слово? — машинально спрашивает Джисон. Это обычное дело, но Минхо всегда чувствует бабочек в животе каждый раз, когда слышит это, потому что его тело было обучено понимать, что его ждёт очень хорошее времяпровождение. — Двекки, — ухмыляется он. Джисон только кривится, закатывая глаза, и изо всех сил старается не рассмеяться, но всё же соглашается. Джисон зарывается пальцами в мягкие волосы Минхо, удерживая его голову на месте, чтобы он мог целовать его так, как захочет. Он делает это медленно и глубоко, пока два его щупальца дразняще и медленно скользят по накачанным ногам Минхо, наблюдая, как глаза Ли закатываются, когда слизь прилипает к его коже там, где блуждали щупальца. Ноги танцора остаются раздвинутыми. Возможно, он не пытается сомкнуть их сейчас, но Джисон знает, что он будет извиваться позже. Свободной рукой он закидывает руки своего парня над головой, удерживая их там с помощью щупальца, чтобы он мог свободно бродить по телу своего возлюбленного, пощипывать его за давно ставшие твёрдыми соски, спускаясь к талии, оставляя после своих маленьких путешествий мурашки по коже, чтобы потом снова притянуть его к себе, наконец-то дав Минхо то, в чём он так отчаянно нуждался. Тело Ли содрогается от этого ощущения, вздох облегчения покидает его, прежде чем он снова начинает стонать. Хан скользит одним из своих щупалец по груди Минхо, чтобы закрепить присоски на его сосках, и стоны, издаваемые старшим, начинают становиться очень громкими, даже когда губы Джисона затыкают его, поэтому он отстраняется, чтобы заставить его замолчать более эффективным способом. Минхо, похоже, знает, что будет дальше, потому что говорит ещё до того, как Джисон успевает спросить. — Если мне понадобится вдохнуть, я ущипну тебя дважды, — и он делает это, чтобы показать Джисону, как он собирается это сделать, ущипнув щупальце, которое держит его запястья и обвивает руки. — Такой хороший мальчик для меня, детка, — хвалит его Джисон, и Минхо застенчиво улыбается, румянец на его щеках сверкает красным. Это единственные моменты, когда Хану может сойти с рук такой разговор с ним, поэтому он свободно позволяет себе это. Минхо более чем нравится это. Он тихо стонет от удовольствия и дрожит, когда руки Джи ласкают его грудь и живот, останавливаясь в опасной близости к его члену, просто чтобы подразнить. Хо скулит и открывает рот, безмолвно прося продолжать. Джисон тихо ругается под нос и подносит склизкое щупальце к губам своего парня, который с тихим довольным мычанием облизывает его. Хан продолжает дразнить его соски и обхватывает щупальцем каждое бедро старшего, чтобы держать их разведёнными. Минхо стонет и посасывает щупальце во рту, пытаясь взять глубже. Джисон сдержанно и тихо стонет. Это всегда так приятно, когда Ли вот такой податливый и охотный под ним. Он толкается в рот Минхо, когда другое щупальце обхватывает оба их члена, но спустя мгновенье хватка ослабевает, чтобы растянуть момент. Танцор не может сказать, кого Джисон дразнит больше — его или себя, но он не может солгать и сказать, что ненавидит это. На самом деле он бы не хотел, чтобы было иначе. Он стонет, когда заостренный кончик щупальца достигает задней стенки горла. Ему хочется, чтобы Джисон протолкнул его ещё дальше, заставив плакать и захлёбываться слюной, но у них чертовски плотный график, поэтому Минхо не может этого допустить. Ему приходится довольствоваться присосками на языке и нёбе, что заставляют его извиваться и сгибать пальцы ног от удовольствия. Вся эта комбинация со стимуляцией сосков и члена одновременно с его ртом сводит его с ума, и даже при лёгких прикосновениях он чувствует предвестники скорого оргазма на горизонте. Он обводит языком щупальце во рту так же отчаянно-сильно, как другое делает с ним, и оно движется слишком медленно, но, тем не менее, он наслаждается этим. Это только начало. Оно начинает проникать в рот быстрее, хотя всё ещё слишком медленно, в такт с тем, что происходит вокруг их членов. Маленький кончик закручивается на его языке, и Минхо плачет от этого ощущения, с удовольствием давясь тем, что дают. Джисон намекает на то, чтобы отстраниться, но старший сжимает губы, пытаясь оправиться от спазма в горле. Это всё, о чём он может просить, и если Хан осмелится отнять у него это, он приготовит его, как того грёбаного осьминога. Что бы ни было у него во рту, будь то щупальца или член Джисона, Минхо действительно любит давиться и задыхаться им. При их плотном графике, знать, что он может получить это без вреда для горла — лучший подарок. Джи продолжает, потакает ему в его болезненном поиске удовольствия и хвалит за то, как хорошо он справляется. Ли хнычет, обхватив щупальце у рта, пытаясь сообщить, что ему нужно больше. Джисон, зная его как свои пять пальцев, не нуждается ни в чём другом, чтобы понять, чего он хочет, но стонет и убирает щупальце от его рта, только чтобы услышать, как Минхо это скажет. — Скажи мне, детка, что тебе нужно? — он удивлён тем, как напряжён его голос, хотя не должен был. Только не с Минхо, который выглядел таким измотанным под ним, который пыхтел и извивался, пытаясь получить больше, как будто Джисон мог ему в чём-то отказать. — Я чувствую себя таким пустым, Сони, — он произносит слова невнятно. — Ещё, пожалуйста, мне нужно больше. — Ты всегда такая жадная шлюха, детка. Разве пяти недостаточно? — насмехается он. Ли знает, что Джисон играет, и, чёрт возьми, он тоже может сыграть в эту игру. — Мне нужно почувствовать тебя всего, детка, пожалуйста? — Минхо хлопает ресницами, пытается выглядеть невинным, потому что Джисон получает от этого удовольствие, даже если не признаёт этого. — И как я могу отказать тебе? — Джи улыбается и обхватывает руки парня своими щупальцами. Ли стонет и тянется к щупальцам, которые держат его руки вместе, а ноги пытаются сомкнуться вокруг него. Хан продолжает дразнить его, засовывая щупальце старшему обратно в рот, чтобы снова заглушить громкие стоны его хёна. Его руки свободны для исследований, он успокаивает трясущегося старшего, оглаживая его бока и массируя пресс, но затем поднимает их, чтобы обхватить его щёки и почувствовать, как щупальце движется во рту Минхо. — Чёрт, малыш, ты такой горячий. Минхо не может говорить, но его глаза говорят всё, что нужно знать Джисону. Хан просовывает щупальце между половинками старшего, и тугое кольцо мышц поддаётся ему с некоторым усилием. Кончик щупальца тоньше пальца, но Ли имеет тенденцию сильно сжимать его, когда он близко, и Джисон прекрасно понимает, что уже некоторое время держит его на грани. Он не торопится проникать в парня, позволяя естественной конической форме его щупалец выполнять большую часть работы за него. Он сосредоточен на том, чтобы не касаться простаты своего парня, ведь это наверняка заставит его кончить слишком быстро, а Джисон хочет наслаждаться им подольше. В какой-то момент Минхо пинает его ногой в бок, и Джисон, поняв намек, активизирует свою игру, ускоряя движения щупальца внутри своего парня, вводит его так глубоко, как позволяет ему тело старшего, и добавляет к нему два оставшихся, которые без дела болтались на его спине, одновременно вводя их кончики внутрь. Растяжка становится более жёсткой, и Минхо хныкает от удовольствия. Его грудь покрыта слизью от щупальца на сосках, их члены тоже поглощены их субстанцией, и она стекает по бёдрам и яичкам в расщелину между ягодиц. Не то чтобы в этом была необходимость, щупальца сами по себе скользкие и к тому же сильно пачкают что только можно. Откинув назад волосы, прилипшие ко лбу Минхо, и ласково погладив его по щекам, Хан вынимает щупальце, занимавшее рот старшего, проводит им по шее и обхватывает её, не давя, а просто позволяя ему там оставаться. Они снова целуются, теперь Джисон пробует свою слизь на языке Минхо. Небрежно и обжигающе горячо, когда он трахает старшего своими щупальцами, уже тремя, где-то глубоко внутри. Джисон проводит рукой по его телу и упирается в живот, чувствуя небольшую выпуклость, которая образуется там от его щупальцев. Он выпрямляется, чтобы толкнуться вместе с ними, и Минхо вскрикивает, когда Джисон полностью проникает своим членом в него. — Блять, я чувствую себя таким наполненным, Сони, — отчаянно и громко стонет Минхо. Его глаза расфокусированы и наполнены слезами, слюна стекает по подбородку, а из члена беспрерывно течёт. Это зрелище Джисон хочет запечатлеть в своём сознании и построить внутри себя святилище. Вместо того, чтобы наградить Ли ответом, отчасти потому, что он сомневается, что тот достаточно вменяем, чтобы говорить, отчасти потому, что он хочет увидеть реакцию Минхо на это. Он немного ослабляет захват на запястьях танцора и тянет обе его руки вниз, чтобы встретиться со своими на его животе. Минхо всегда выглядит таким довольным, когда чувствует себя сытым, но Джисон никогда не показывал ему этого, а сам старший обычно слишком сосредоточен на своём удовольствии, чтобы смотреть. — Да, ты такой заполненный, малыш, смотри, — взгляд Минхо прослеживает путь его рук и останавливается на животе. Он ругается себе под нос и громко стонет, видя, как щупальца Джисона медленно пульсируют внутри него. Живот сжимается, и ему приходится изо всех сил стараться не кончить прямо сейчас. Ли выглядит таким крошечным под Джисоном, таким беспомощным и бессильным. Ему это нравится. Он слышит, как младший смеётся над ним, но это не злит его, а лишь вызывает желание тоже выставить его глупым. — Пожалуйста, трахни меня сейчас, Сони, — Минхо не может сдержать плаксивый тон в своём голосе, и это в какой-то степени выводит его из себя, в какой-то мере заставляет его чувствовать себя более горячим. — Я уже трахаю тебя, детка, — ухмыляется Хан. Минхо хочет убить Чанбина за то, что тот научил Джисона ухмыляться. — Пожалуйста, Сони, трахни меня жёстче! Пожалуйста, мне это нужно, — кричит он, но его достоинство уже улетучивается. А затем его трахают, как он и просил: жёстко и быстро. Хо пытается держать глаза открытыми, чтобы видеть, как его живот вздувается и сжимается от движений щупалец Джисона, как его член многократно исчезает в нём, но он не может, так как его соски болят от того, что их посасывают и тянут, а горло крепко сжимают. Он всё ещё может дышать, но поток воздуха ограниченный и, чёрт возьми, Джисон смотрит на него такими хищными глазами, от взгляда которых он дрожит. Хан возвышается над ним, выглядя огромным из-за щупалец, и Ли не может смотреть. Не может, если хочет продержаться хотя бы минуту. Джисон безжалостно наваливается на него, и как бы Минхо ни хотел двигаться и помогать, он ничего не может сделать, только принимать то, что даёт ему его парень. Хо задыхается, его стоны заглушаются приятным сжатием горла, он не может сдвинуть руки или ноги ни на дюйм, и, боже, столько всего происходит, что он не может уследить за всем этим. Ли чувствует, как губы Джисона помечают его везде, куда могут дотянуться, не переставая трахать его, и это заставляет его сердце биться чаще, чем он хотел бы признавать. Никто из посторонних никогда не увидит эти следы, но другие члены группы заметят и поймут, что Джисон сделал с ним. Они будут знать, что он принадлежит ему. Минхо кончает с этой мыслью в голове и именем Джисона на ласково-истерзанных губах. Хан продолжает двигаться в нём и вскоре засовывает щупальце обратно в рот старшего, как раз вовремя, чтобы кончить в него и на него. Танцор проглатывает всё, что может, но часть всё равно проливается, потому что её слишком много. Он не может удержаться, чтобы не посмотреть вниз и не потрогать свой живот. Хо стонет, когда чувствует, какая упругая выпуклость у него сейчас проглядывается в районе живота. Джисон остаётся внутри него какое-то время, приходя в себя от оргазма, одновременно распределяя смехотворное количество спермы по коже Минхо. Когда они так трахаются, после невозможно избежать качественного душа вдвоём, так что всё в порядке, всё уже сделано, можно наслаждаться этим. Когда он выходит, слизь на простынях и на Минхо удваивается, сперма вытекает из зияющей дырочки старшего парня вниз по ягодицам. Джисон плюхается рядом с ним, приземляется на своё собственное слизистое месиво и притягивает его к себе, чтобы обнять, нежно целуя в виски и лоб, приходя в себя от кайфа. Ли удовлетворённо мычит и слепо целует Джисона в ответ, заставляя младшего хихикать, когда он промахивается, и целует его в глаз. Они некоторое время купаются в лучах света, щупальца Хана отступают к его спине, а затем он берёт Минхо на руки и несёт его в ванную. В общежитии по-прежнему тихо, так что ребята, к счастью, ещё не пришли. Он может спокойно ходить везде в таком виде. Хан бросает простыни в стиральную машинку и стелет новые на кровать. Когда он возвращается в ванную, Минхо уже в ней и манит к себе пальцем. Джисон устраивается позади него, чтобы Ли мог опереться на него спиной. — Что ты чувствуешь, когда снова прикасаешься к осьминогам? — шутит Джисон, повторяя шутку Минхо на шоу. Старший стонет. — Это было слишком? Это было грубо по отношению к тебе, Ханни? — беспокоится Хо, но Джисон качает головой. — Нет, мне показалось это забавным, — признаётся он. — Хотя я не имею к ним никакого отношения. — Хорошо, не могу допустить, чтобы ты ненавидел меня за то, что я заставил готовить одного из твоих кузенов, — фыркает Минхо и смеётся с собственной шутки. Джисон следует его примеру. — Я не слишком переусердствовал, правда? — тихо спрашивает Хан, массируя плечи Минхо. В последние дни он был напряжен. У них новая хореография для выступления Kingdom и слишком много тонкостей, которые нужно проработать, а Минхо всегда суетится над каждой мелочью. Это здорово, именно поэтому они так хороши, но это не значит, что он не попытается сделать это менее напряжённым для своего малыша. — Нет, ты был достаточно нежен, не волнуйся. Я прекрасно станцую, — улыбка Минхо робкая, как всегда, когда Джисон показывает ему свою любовь через беспокойство. Это язык любви, который Ли хорошо понимает. Наступает уютная тишина, и они используют её, чтобы расслабиться в ванне. Руки Джисона рады обнять Минхо в любое время, в любой день, всегда. Да, ему бы этого очень хотелось. — Знаешь, ты не ответил мне… — Джи старается говорить бесстрастно, но стук его сердца выдаёт его, но он надеется, что Минхо этого не чувствует. — Что ты имеешь в виду? — хмурится старший и снова смотрит на него. Хан берёт его руку, играя с его пальцами, чтобы отвлечь себя от нервов. Его лицо краснеет, и от этого он горит ещё сильнее, зная, что Ли видит его красные уши и щёки. — Знаешь, когда я был с осьминогом, я задал тебе вопрос. Минхо задумывается на секунду, перематывая день назад. — О, — говорит он, когда понимает. — Ты… ты это имел в виду? — Его глаза расширены и нерешительны, на щеках яркий румянец, и он громко сглатывает. — Я… всегда говорю серьёзно. В этот раз ничего не изменилось, — Джисон облизывает губы и также сухо сглатывает. — Итак… — Я не мог сказать «да», когда ты спросил меня об этом с осьминогом в руках! — возмущенно кричит Минхо и полностью поворачивается в ванне так, чтобы оказаться лицом к лицу с рэпером. Джисон же не серьёзно, верно? Он кажется застенчивым, смотря на него из-под ресниц. — Тогда я спрошу еще раз, хён, — сглатывает он и ждёт, остановит ли его Минхо, но он не останавливает, и Джисон продолжает. — Я знаю, что мы не можем сейчас официально заявить об этом всему миру, но… — Хан берёт руки Минхо в свои. — Но я хочу, чтобы ты знал, что я хочу проводить с тобой каждый будущий день. Так что, если ты тоже этого хочешь… пожалуйста, выходи за меня? Минхо со слезами на глазах обнимает его и нежно, обожающе целует, оставляя ответ напоследок. — Да, Сони, я выйду за тебя. Когда Джисон приземлился на Землю, он думал, что навсегда останется один, непонятый и брошенный на произвол судьбы. А теперь рядом с ним самый красивый и добрый человек на планете. — Я люблю тебя, Минхо-хён, — он прижимает старшего к себе и тихо благодарит его. — Я тоже тебя люблю, Ханни, — улыбается он, и это так ласково, что Джисон вынужден поцеловать его. Но это длится недолго, потому что Минхо впадает в приступ хихиканья, что заставляет младшего отстраниться. — Что? — Мы должны пригласить на свадьбу твоего кузена-осьминога, — громко гогочет он, опираясь рукой на край ванны. — Как же я тебя ненавижу! — смеётся Джисон. — Нет, не ненавидишь, — мурлычет Минхо и просит принести полотенце. Вода начинает остывать, а он не может рисковать здоровьем. — Нет, не ненавижу, — соглашается Джисон с самой широкой улыбкой на лице. Бельё забыто в стиральной машинке, и Чан будет ругать их потом, но ничего страшного. Они будут обвинять и, как всегда, будут игриво подшучивать друг над другом с яркими улыбками на лицах и тайком украденными поцелуями. Они прижимаются друг к другу на кровати Минхо, сплетая конечности и наслаждаясь родным теплом. Чёрная ткань, которую Ли использует в качестве импровизированного занавеса в своём маленьком логове, закрыта, чтобы у них было хоть какое-то чувство уединения. Минхо утыкается носом в шею Джисона, когда поглаживает его по волосам, вдыхая аромат своего возлюбленного. Это создаёт ощущение домашнего уюта и совершенства. Это успокаивает, а мягкое равномерное дыхание Джисона убаюкивает его.