Lieblingsmensch

***

— Совок, имей совесть! На улице мороз минус двадцать, а ты меня на улицу выгоняешь! — Во как… Да неужели мы про совесть вспомнили? Давай, давай, шапку на голову и вперёд на улицу. — довольно проговорил Советы натягивая на немца шапку с забавным пампоном. Из-под шапки послышались недовольные звуки. — Да не ной ты, тебя выгуливать надо, дома ты злее становишься. — пихнув, Союза локтем в бок, нацист прошёл в прихожую, надевать на себя все остальное, всё-равно этот до ужаса упрямый коммунист выпихнет его на улицу, будь он проклят. — И не тыкай своими локтями мне в рёбра, а то сломаешь ещё. — со стороны послышался недовольный звук. — Ты уже обещал меня ночью придушить, новенькое что-нибудь придумай. — вот же человек не хороший… всё знает… Что неудивительно когда живёшь ещё с одним представителем хомо сапиенс в однушке уже третий месяц, то можно попривыкнуть к заносчивому характеру сожителя. Не первый год всё-таки знакомы.

***

— Ненавижу тебя… — злобно шипел нацист, пытаясь согреть свои руки, но получалось у него мягко говоря не очень, а этому чёртову коммунисту один хрен. Не мёрзнет. — Я тоже тебя люблю. — Вот перережу тебе горло ночью, тогда и посмотрим как ты меня любишь… — Не перережешь, кишка тонка… — красные глаза сверкнули. Задумал что-то, наверно, не поймёшь его. То он мстит за пролитый чай, то не мстит за это же… какой он непостоянный… непредсказуемый… — Напомни-ка почему я всё ещё с тобой? — Взаимная ненависть. — Vielleicht hast du recht… — Ладно, Рейхи, пойдём дальше…

***

— Ваша злобная душенька довольна? — спрашивает Союз, хотя, зачем? По этой мордашке видно что доволен. Не каждый же день тебя Советы на руках носит. От оскала, который всегда был вместо улыбки, не осталось и следа. Маленькая победа, он искренне улыбается. — Да, довольна… — тут Рейх хотел ещё что-то добавить, но осёкся. — Договаривай, что ещё хотел? — Кхм… делай так почаще… — уверенность поубавилась, а произнёс Третий эти слова шёпотом. Губы СССР тронула улыбка. — Как пожелаете… мне не сложно… — Спасибо, дорогой мой… — Ого! Я уже «дорогой» и «мой»? И насколько же я дорогой? Один цент? — злобный, но не сильный, на удивление, подзатыльник. «Дурак ты, Союз…» — вот что читалось в этом действии.

***

      «Домашний Третий Рейх». Годом ранее СССР окрестил бы безумцем того, кто это сказал. Эти два слова не могут стоять рядом и давать смысловую нагрузку, ибо это не логично. Вот просто странно это звучит… Но неожиданно выяснилось, что есть такой Рейх. Этот Рейх не показывается на публике, и его редко видят даже близкие люди, ЯИ, например, да и Союз его редко видит, но если предоставляется такая возможность, то грех не увидеть.       «Домашний Рейх» — это одетый лишь в шорты и в футболку немец, который искренне улыбается, сидя на коленях и перебирая медные кудри на голове Союза. Приятно, мило… красота… — И чем же тебе не угодили кудри? — Они вечно торчат я их пытаюсь пригладить… — врёт, ему нравится когда волосы торчат, напоминая рыжее солнышко. — Wie widerspenstige haare hast du… — с губ слетает тихий смешок, вот почему он не может почаще быть таким… милым? Домашним? Называйте как хотите.

***

— Рейх, иди спать… — серьёзно произносит Союз, вот сколько можно? Опять у этого художника вдохновение в час ночи. А потом проспит до двенадцати и начнёт жаловаться, что ничего теперь не успеет. — Сейчас… Сейчас… почти… — Ты это четвёртый раз говоришь. — Угу… — явно не слушает СССР. Тому это порядком надоело, поэтому в ход идут решительные меры. Быстрым движением выхватив, к счастью, чистую кисть из руки, так как её недавно окунали в воду, Союз откинул предмет немного в сторону и взял нациста на руки. — ЭЙ! ТЫ В СВОЁМ УМЕ?! — Я? Да. А вот тебе пора баиньки. — Я взрослый! — Нет, ты маленький ребёночек, который вечно не спит. Не хочешь по хорошему ложиться? Я тебя укладывать буду, а если сопротивляться надумаешь, то быть тебе привязанным к кровати, верёвкой. — Может ещё кляп добавишь? — Я не против, но ты сонный и надолго тебя не хватит, поэтому ты высыпаешься и я тебя в лучших традициях отымею. — Это была шутка… — Я знаю… дорогой мой… — подмигнув, Советы унесли нациста в спальню.

***