Письма Чарли Чаплину

Квартирка, конечно, была чудесная - старые двери, огромные окна и широченные подоконники, паркет, который действительно хотелось сдать в какой-нибудь музей... Но больше самой квартиры меня занимало поведение Теда. Оказавшись дома, он сбросил свой пиджак, переоделся в такие же рваные, как у меня, джинсы - и стал каким-то до боли знакомым и понятным. С воодушевлением показывая мне свои владения, он так сиял глазами, что было даже немножко жаль напоминать ему о необходимости завтра отсюда съехать... - ...А вот здесь, на подоконнике, я обычно лежу и смотрю в небо, - рассказывал мужчина и демонстрировал, заваливаясь поперек подоконника, - смотри! Здорово, правда? Да ты попробуй сам, попробуй! Я послушно заваливался тоже, и мы смотрели в кусочек неба, видимый из окна... Небо было высоким и исступленно-голубым, с резко прочерченными по голубизне ветками растущего под окном дерева. - Красиво, да? И как-то спокойно. - Мгм. - Я понял, почему мне с тобой спокойно! - Мм? - У тебя глаза, как это небо. Синие, майские. Я дернулся, и вся романтика ситуации, о которой я было уже подумал, улетучилась. Не расслабляйся, Бо, сказал мне внутренний голос. Здесь, с Чарли, тебя за каждым углом подстерегают странности. И совпадения. Какие-то болезненные и внезапные совпадения, от которых зажившие было царапины снова начинают кровоточить... - Почему ты так сказал? - негромко и очень серьезно спросил я. Тед повернул ко мне голову и удивленно приподнял брови. - Не знаю. Захотелось почему-то. А что? - Нет, ничего. Не говорить же ему про "глаза цвета майского неба"... - Я что-то не то сказал? Да, Чарли умел меня чувствовать, как же я забыл об этом... - Нет. Все в порядке. Просто напомнило кое-что. - Неприятное? - Наоборот. - Понятно. Тед снова отвернулся к небу и закинул руки за голову. - Я уже говорил тебе... иногда бывает, что я делаю что-то, чего никогда не делал раньше. Как с тем телефонным номером, помнишь? И с пианино... Вот сейчас было так же. Я сам не знаю, почему я так сказал. Просто пришла в голову эта фраза. Я закрыл глаза, стараясь сдержать эмоции. Как же это тяжело - жить в плену собственных воспоминаний... и сожалений. Каждое случайное слово способно зацепить за что-то, не перестающее болеть, всегда, все время, круглосуточно... раньше я замирал от боли даже тогда, когда натыкался на название фильмов. Или на имя "Моцарт". Теперь, конечно, полегче, но вот такие совпадения, как это, сдирают с ранок корочку по-прежнему. - Может, нам стОит начать понемногу паковать твои вещи? - я умышленно перевел разговор в более земную и бытовую плоскость - только бы не продолжать погружаться в воспоминания! Только бы увести Теда от любой темы, где он снова может сказать что-нибудь, что "совпадет"... - Я твердо намерен не подпускать тебя к подобной суете, - Тед легко вскочил и одной рукой удержал меня на подоконнике, - сиди здесь. И любуйся небом. - А тобой я могу любоваться? - вырвалось у меня помимо воли, и я прикусил язык, - Прости. Я как-то расслабился. - И хорошо, что не напрягаешься, - легкомысленно отмахнулся Тед, и я снова поставил себе в голове "галочку" - не спорит. Не возражает. Не возмущается. Не злится. Может быть, не так уж все и бесперспективно для моей скромной персоны?... Но любоваться Тедом - и тем более, небом - у меня не вышло совсем, даже и десяти минут. Тед порхал по комнате, складывая в коробки свои вещи и комментируя для меня каждую - вот эту книгу он купил в Париже, эта картина напоминает ему о Флоренции, а вот этот стеклянный шарик называется "фурин", и японцы говорят, если его подвесить на окно, то летом он обеспечит прохладу... Тед прервал себя на полуслове и ловко спрятал шарик в коробку, а я опять вздрогнул. Хватит, пожалуйста, хватит, про себя просил я кого-то - мироздание, не иначе! - хватит на сегодня, не надо мне японцев, синего неба, пианино, Моцарта, "Оу!" - просто ничего больше не надо! Дай передохнуть, будь человеком! - Я все-таки помогу, - решительно сказал я и спрыгнул с подоконника, - не могу сидеть в стороне и наблюдать за страданиями хрупких и невысоких людей. Тед, в этот момент отчаянно пытающийся дотянуться до верхней полки с книгами, фыркнул. - Тоже мне, великан нашелся... у нас всего-то пару сантиметров разница, не задирай нос! Подай мне лучше воооот ту табуретку... ... Мы едва закончили паковать в коробки содержимое книжного шкафа, когда я услышал равномерное жужжание откуда-то от двери. - Кажется, что-то жужжит, - обернулся я. Тед тоже прислушался. - И правда. Может, у соседей? Мы послушали еще немного. Жужжание прекратилось, но едва мы нацелились на очередной шкаф, снова началось. - Жужжит, - доложил я. Тед подпрыгнул. - Черт! Телефон! Я сегодня про него забыл совсем... Он побежал искать свой небрежно брошенный у входа пиджак, зашарил по карманам. - Вот видишь, ты приехал - и я про телефон даже забыл, - говорил мужчина со смешком, а у меня внутри тонко дрожала от счастья какая-то струнка, - да где же он! ... а, вот, нашел. Слушаю! Судя по тому, как изменилось лицо Теда, звонил кто-то не слишком ему приятный. Я вообще заметил, что его эмоции очень легко читать. Или он просто от меня ничего не скрывал? Хотелось бы, конечно, верить именно в это, но вполне возможно, Тед просто не считал нужным держать невозмутимое лицо. После четырех лет общения с Даичи, по которому прочесть нельзя было НИЧЕГО, Тед представлял для меня не просто открытую книгу, а даже книгу с аудиосопровождением. Тем временем мужчина вернулся с телефоном в руке в комнату и плюхнулся со мной рядом на диван. Я оценил этот жест: наверное, мне было бы неловко, увидь я, что мешаю личным разговорам, а уединиться в этой маленькой квартирке совершенно негде. Но разговор личным не был: напротив, Тед, бросив на меня взгляд, нажал на кнопочку "громкой связи", и комнату заполнил противный голос того самого, утреннего, рыжебородого. "Тед хочет, чтобы я это тоже услышал, - краем сознания подумал я, пытаясь не улыбаться во весь рот, - видимо, разговор идет обо мне". Я не ошибся. Несмотря на то, что меня "подключили" на полуслове, последний вопрос фразы я услышал весьма отчетливо. - ...тебе завтра. Ну, и как там наш Ренан? Ого, скривился я, уже "наш"... Тед хмыкнул и вальяжно закинул ногу за ногу. - Твое появление, Дэй, сильно его разозлило. Он отказался давать интервью. - Что за бред! - взорвался шеф, - Чем ему могло не понравиться мое появление? Это просто отговорка! Значит, ты плохо старался! Тед моментально выпрямился обратно. - Дэй, но... - Никаких "но"! Ничего не хочу слышать! Ты же каким-то образом смог его уговорить с тобой встретиться? Значит, сможешь и на интервью вытянуть. И вообще, как ты пронюхал про этого парня? Тед беспомощно молчал. Не мог же он, и в самом деле, сказать, что понятия не имел, с кем сидит в кафе?... Шеф подождал пару секунд и снова надавил: - Неважно. Делай, что хочешь, но интервью с этим Ренаном должно появиться именно у нас. У первых. После четырех лет молчания правда про Тедео Ниши всплывет наружу! Это же сенсация! - Всплывают обычно фекалии, Дэй, а правда - открывается, - мягко возразил Тед, и я увидел, что он едва сдерживается, чтобы не запустить телефоном в стену. - А ты, я смотрю, только со мной такой острый на язык? Давай, прояви остроту и с Ренаном. Что хочешь делай, хоть в кровать к нему лезь, но интервью должно быть, иначе... иначе за каким чертом нам такой бесполезный сотрудник? Ты понял мой намёк? Удачи! Тед ошеломленно уставился на дисплей, где снова повисла заставка - бледно-розовый цветок сливы. Я молчал, растерявшись от неожиданности. - Ну, вот, кажется, и увольнение подоспело, - криво усмехнулся Тед и откинулся на спинку дивана, - какая красота! И в самом деле, когда все происходит одновременно, возникает некое чувство... безысходности. - Возьми у меня интервью, - выдохнул я и сам поразился, как сухо и неприятно прозвучал мой голос, - что он там хочет узнать? Я все тебе расскажу. Давай. Тед нахмурился и инстинктивно дернул рукой в мою сторону, собираясь то ли стукнуть по плечу, то ли закрыть говорящий глупости рот, но остановил жест на полпути. - Бо, я не хочу. - Ты хочешь быть уволенным из-за такой ерунды? - Нет. - Тогда - вперед. Как вы там пишете... "наконец-то тайны всплывут наружу"? - "Откроются", - машинально поправил Тед и спохватился, - нет, Бо, я не буду этого делать. - Хорошо, тогда берем билет на самолет и улетаем в Лос Анджелес. Жилья у тебя нет, работы тоже, что тебе делать в Нью Йорке? - Бо, ты перегибаешь палку... - А если перегибаю - давай формулировать мое интервью. Шефу своему скажешь, что ради этого задания тебе пришлось пожертвовать своей честью, ублажая и уговаривая развратного Ренана. Тед не поднимал на меня глаза, стиснув зубы. Я видел, что ему сильно не по себе, но становиться причиной его проблем мне не хотелось еще сильнее. И я осторожно подтолкнул ноутбук на столике: - Давай, открывай. Не будем терять время. Тед неохотно повиновался, но его пальцы застыли над клавиатурой. - Я знаю, что я сделаю, - сказал он, наконец, - я напишу. Я напишу историю любви. Они хотят знать про Тедео Ниши? Хорошо. Они про него узнают. Только не то, чего ждут. Ты ведь мне расскажешь свою историю, правда? Я выдохнул и закрыл глаза. Спасибо, Мироздание. Вот уж добило, так добило.