Письма Чарли Чаплину

Я смотрел на замолчавший телефон, наверное, минуты две, прежде чем осторожно, как гранату с выдернутой чекой, уложить на столик у дивана. Играть? Фильм о Тедео? Никогда в жизни я не смогу сыграть в фильме про него. Представить, что кто-то посторонний будет ИЗОБРАЖАТЬ Тедео... а я должен буду ИЗОБРАЖАТЬ, что я его люблю... нет. Этого не будет никогда. Я не смогу играть в любовь с кем-то, кто делает вид, что он - Тедео. Лучше сразу отказаться от этого фарса. Джинсы валялись на полу, и я поспешно зашарил по карманам, пытаясь нащупать мобильник. Привычно потыкав в черный мертвый дисплей, я вспомнил, что еще вчера телефон сдох, захлебнувшись кофе и, видимо, больше уже не воскреснет. Как хорошо, что старый, вышедший на почетную пенсию, терпеливо ждет где-то под бумагами в нижнем ящике стола! Тот телефон служил мне лет пять, с самого поступления в Академию, и именно в нем хранилось самое дорогое, что у меня было: сообщения и пропущенные звонки от Тедео. Я каждый день старательно чистил списки входящих, чтобы красненькое имя - "Тедео" - со временем оказавшись самым последним, случайно не удалилось автоматически. Когда телефон окончательно устарел и перестал обновляться, мне пришлось-таки купить новый, но тот аппаратик, с несколькими сообщениями и единственным именем в списке звонков, я бережно похоронил под документами. Видимо, старичок мне еще послужит... Чертыхаясь, я долго искал нужный кабель и подключал телефон к зарядке. Спали мы этой ночью с Тедом катастрофически мало, поэтому голова немилосердно трещала и отказывалась вспоминать, как быстро переставить sim-карту и куда я в свое время записывал код... видимо, я так отчаянно шуршал и вопрошал небеса о справедливости, что за моей спиной наконец послышалась возня, зевание и шлепанье босых ног по полу. - Бо, что ты там делаешь? Я обернулся и едва не выронил телефон: Тед стоял у двери, потягиваясь, в полнейшем неглиже, и даже не собирался меня стесняться. - До... доброе утро. Заряжаю... старый мобильник. Разбудил? Мужчина внимательно изучил мое покрасневшее лицо и почесал макушку. - Меня разбудил Даичи, а не ты. Тебе нехорошо? У тебя температура? Лицо горит... - Если ты срочно не оденешься, меня даже огнетушитель не спасет, - честно брякнул я. Тед тихонько рассмеялся. - Вот уж не думал, что ты такой стеснительный. Взрослый дяденька, а краснеешь, как мальчишка! - Я не стеснительный, просто если я перестану вести себя прилично, ты же первый от меня и сбежишь. - Рискни, - хмыкнул Тед и, неспешно развернувшись, продефилировал в ванную. Я остался сидеть с раскрытым ртом, невольно провожая взглядом стройную фигурку с гордо выпрямленной спиной. Это что сейчас было? Мне дали "зеленый свет" для неприличного поведения? Или я неправильно понял, и его слова наоборот означали "рискни, и я выбью тебе зубы?" Вода в душе ударила по стеклянной стенке кабинки, и этот звук вывел меня из ступора. Что я собирался делать?... ах да, телефон... Но старый мобильник все никак не включался: видимо, за пару-тройку лет забвения он окончательно вышел из строя, навсегда похоронив в своем пластиковом тельце и мои воспоминания. Придется все-таки ехать в это чертово "Ревю"... и встречаться с теми, кто собирается изображать любовь к Тедео. Я сидел на полу и пытался сообразить, что мне делать. Запоздало спохватился и бросился натягивать джинсы - плеск воды как раз стих. - Давай, я сделаю тосты, - как ни в чем не бывало предложил голос Теда, и я закивал, опасаясь поднимать глаза и шмыгая в освободившуюся ванную. Кто знает, что я там увидел бы? Вдруг после душа этот чертенок и вовсе выскочил нагишом? Нет, в этот раз все было как-то определенно не так. В Нью Йорке я совершенно не стеснялся Теда, да и он вел себя иначе - на дистанции, что ли... а сейчас мне постоянно кажется, что он провоцирует меня, дразнит, и как мне это воспринимать? Подыгрывать ему и тоже дразнить? Или продолжать помнить про его почти состоявшуюся свадьбу и симпатию к миленьким блондинкам?... "У вас прогресс," - сказал Даичи, но как мне разобраться, что у нас с Тедом на самом деле? В его письме - да и в каждом слове после приезда - не было ни единого намека на открывающиеся для меня возможности. Просто дружба, просто хорошие отношения, просто общение... но сегодня мне почему-то все время кажется, что я ошибаюсь. Я решительно вытерся, натянул джинсы и вышел из душа. Тед вписался в интерьер моей кухни просто идеально, и хозяйничал на ней, как я успел заметить, весьма уверенно: вчерашние чашки вымыты, свежий кофе сварен и налит, а на плоском блюде так же, как в наше единственное ньюйоркское утро, горочкой лежат румяные тосты. Даже джем, о существовании которого в моем шкафу я и сам забыл, горделиво красовался на столе. - Наконец-то, - всплеснул руками мужчина и подвинул мне стул, - давай, садись. Я ужасно есть хочу. - Тед, мне нужно кое о чем спросить. - Спрашивай. Только сначала дай мне возможность что-нибудь съесть! Я послушно сел и придвинул к себе дымящийся кофе. Ощущение было очень странным: мне давно уже никто не варил по утрам кофе, не говоря уже о том, что за прошедшие четыре года в моей квартире вообще не появлялось посторонних. Мне неприятно? Нет. Мне волшебно! Я, человек, который старался как можно скорее сбежать из любой компании и от любого общества, радуюсь совместному завтраку? Подозрительный симптом. И очень опасный, ведь привыкать к такому положению вещей не стоит: Тед рано или поздно вернется в свой Нью Йорк, и мне придется снова входить в режим одиночества. - Хочу быть честным, Тед, поэтому скажу. Я не понимаю твое поведение. Укусивший было тост Тед замер и вскинул на меня глаза. - М? - Ну... ты же знаешь, что я гей. И знаешь, что нравишься мне. Зачем ты меня дразнишь? Это немножко... нечестно. - Нечестно? - переспросил Тед и снова зажевал, - Почему - нечестно? - Если ты хочешь со мной просто дружить, то... зачем меня мучить флиртом? Мужчина вгрызся в тост и спрятался за чашкой с кофе. Я молчал, вертя кофейник за ручку вправо-влево. Менять тему или делать вид, что все в порядке, я не собирался: в конце концов, честность - лучший способ общения. К тому же, мы с Тедом явно не из тех сериалов, в которых герои по десять серий ходят друг вокруг друга, но так и не решаются спросить все напрямую. Я - обычный человек, а не сериальный персонаж, поэтому отсутствие ответа и долгие самостоятельные "догадки" меня не устроят. - Бо, - Тед дожевал, наконец, тост, и поняв, что я не собираюсь отступать, отставил чашку, - помнишь, что я написал в письме? Я неуверенно покачал головой. - Я тебе написал, Бо, что мне стало пусто и плохо, когда ты уехал. Рядом с тобой я ощущаю, что живу по-настоящему. И я не задумываюсь, как мне себя вести, понимаешь? Я просто живу. И все. Прости, если для тебя это некомфортно. - Это не совсем то, о чем я говорил, - осторожно напомнил я. - Я знаю. Но у меня нет готового ответа. Мне нравится иногда тебя смущать, а иногда задирать. Почему? Я не задумываюсь. Нравится, и все. Иногда мне очень хочется тебя обнять, но тут уж я сам себя останавливаю, потому что - как ты там сказал? - это будет немножко нечестно. Если тебе мое поведение кажется неуместным, я буду стараться вести себя иначе. - А если я тоже буду вести себя так, как хочу? - негромко сказал я, не глядя на мужчину. - Веди, - легкомысленно согласился он, - я тебе доверяю. - А сам меня вчера чуть в такси не убил из-за "галантно открытой дверцы", - передразнил я. - Это другое! - возмутился мужчина, - Это ПУБЛИЧНОЕ! Мне неловко, когда на меня смотрят посторонние. - То есть, ты мне даешь карт-бланш на все, если никто не увидит? Тед стрельнул в меня смеющимися глазами. - Нннну не совсем на все... но совершенно точно не буду жаловаться, что ты такой, какой ты есть. Глупо же говорить, что человек тебе нравится, и при этом пытаться его изменить, а? Никогда этого не понимал, нелогично же! Либо уж нравится, либо ты возомнил себя великим скульптором, который из подходящего материала лепит по своему вкусу Галатею. Я точно не Пигмалион, и ничего менять в тебе не хочу. Я склонил голову набок и с улыбкой следил, как Тед, договорив, снова ныряет в чашку с кофе, пытаясь скрыть слегка покрасневшие щеки. - То есть, я тебе нравлюсь? - уточнил я. Темные глаза возмущенно блеснули. - Бо, черт тебя побери, а о чем я, по-твоему, только что разглагольствовал? И что я вообще, по-твоему, делаю в Лос Анджелесе? Достопримечательности смотрю? Мне нужно время, чтобы понять, насколько, но - да, ты мне нравишься. Доволен? Само собой, я был доволен. С души упал какой-то огромный груз, словно засохшая корка грязи отвалилась, и осталась яркая, свежая, прозрачная чистота и ясность. Шанс заполучить себе этого мужчину все-таки есть, сказал я себе. И приличный такой шанс, солидный. Надо просто не торопить события - и все получится. - Пойдешь со мной в агентство? - спросил я, берясь, наконец, за тосты. - Пойду, - кивнул Тед. - Я откажусь от роли, поэтому визит не займет много времени. - Почему? - Они хотят снимать фильм о Тедео. И хотят, чтобы роли играли те, кто на самом деле был в его жизни. - Но разве они знают, кто был в его жизни? - Тед опустил чашку, - разве они знают, что на самом деле с ним было? Разве они могут понять, что он чувствовал, и каково ему было, и почему тогда... На глаза мужчины навернулись слезы, и он замолчал, словно поперхнувшись. Я испуганно смотрел на него: очередное непонятное поведение, которого я так боялся. - Они не знают, - осторожно ответил я, - даже я и Даичи не знали... - Да. Вы тоже не знаете. Поэтому не нужно придумывать какие-то красивые сказки. Это будет неправда. Тед поднял глаза, и в горле у меня пересохло: на меня смотрели те самые глаза, горькие, опустошенные, больные, обращенные внутрь себя - глаза, которые я увидел у Тедео на яхте, после злополучной статьи про его "тайну". Нет, цвет глаз, конечно, отличался, да и азиатского в чертах не было ни грамма, но выражение глаз меня ударило наотмашь, отправив в нокаут. "Тело определяется душой, - всплыл в памяти кусочек прочитанной некогда статьи, - можно изменить фигуру, сделать тысячи пластических операций, изменить походку и тембр голоса, но какие-то мелочи - выражение глаз, манера поправлять волосы, или застывать, задумавшись и глядя в одну точку, не подвластны изменениям". Что за душа у этого мужчины?... Тед отвел взгляд - и наваждение ушло. Я с силой потер лицо руками и встал. - Тогда пойдем и скажем им это.