Как карта ляжет

      Я, Антон Андреевич Шастун, и я нагло заявляю, что влюблëн в своего коллегу.       Надо бы, верно, уточнить, в какого из коллег я влюблëн. Давайте опишу. Короткие тëмные волосы, которые при лунном свете можно посчитать угольно-чëрными, уложенная чëлка, смешно выпирающая из-под кепки и часто спадающая на лоб. Аккуратные, я бы даже сказал аристократичные черты лица. Лазурного цвета глаза, над которыми возвышаются такие же тëмные бровки, постоянно меняющие своë положение, а сейчас они сведены к переносице. Длинные реснички, подчëркивающие серьёзный взгляд, направленный на экран телефона. Поджатые тонкие губы, одной линией расплывающиеся в улыбке, обнажающей белые ровные зубы.       Я думаю вы уже догадались о ком я, верно? Конечно же. Арсений.       Неожиданно для меня самого он стал идеалом, не только во внешности, поведении и работе, а во всëм. Можно сказать кумиром. Тем, в кого я, дурак, втюрился.       Вот сидел я вроде на жопе смирно, но тут вошëл Арсений Великолепный, и мой взгляд, полный пристрастия и обожания прямо-таки пал на него. Ну, почти на него. — Шаст, ты еблан так на Арса пялиться? — Дима, сидевший рядом со мной на диванчике вдруг смекнул, что да как, а теперь в открытую хохотал над моим нелепым выражением лица. — Идиот ты! Чего так громко? Вдруг он услышит? — я нехотя отстраняюсь от моего возлюбленного, и недовольно шикаю на Позова. Ну а чего он? Просто я своим глазом-алмазом заценил жопку своего коллеги. А вы разве так не делаете?       Очкастый отмахивается от меня, продолжая заливисто смеяться, а я в ответ лишь даю ему крепкого подзатыльника и обиженно отворачиваюсь, отодвигаясь на другой край дивана, скрещивая руки на груди и наигранно морщась.       А сам же на самом деле с интересом поглядываю за Арсением. И чего у него там такого прекрасного в телефоне, что он, сладкий мой, в улыбке каждые две секунды расплывается?       Я решаюсь на риск, а именно пройтись мимо и как-бы невзначай подсмотреть. Любопытство, знаете ли, тоже иногда утолять нужно. Я откашливаюсь в кулак, и, принимая свой самый брутальный вид поднимаюсь с дивана. Оттягиваю вниз края футболки, прохожу пару шагов, будто бы совсем не смотря на Попова, и падаю. Подскальзываюсь и падаю прямиком на пол, случайно задевая плечом Арсения и утягивая того за собой. И всë бы ничего, только, кажется, коллега мой головушкой ударяется и приземляется прямо на меня. А я и не против, поэтому щëки изнутри закусываю, стараясь скрыть свою глупейшую улыбку. — Блин, Шаст, ну можно же как-то поаккуратнее?! — Арсений потирает ушибленный затылок и поднимается, убирает телефон в карман, отряхивает коленки и недовольно хмыкая уходит куда-то в сторону, не удостаивая меня даже правом ответить.       Так, ладно, проехали. Трюк не удался, подсмотреть не получилось. Только задницу себе отбил, а это между прочим ого-го, какая проблема! В моëм плане по завоеванию сердца брюнета задница как-раз таки очень пригодится.       Чтобы снять с себя подозрения, что всë это было подстроено, я решаю сходить за чашечкой кофе из автомата. Растворимый я терпеть не могу, зато какое-нибудь супер сладкое каппучино просто обожаю.       В коридоре встречаю Стаса и парочку парней из Импровизации Команды, с которыми мы перекидываемся парочкой обыденных фраз, а после они убегают в офис. Нет, не работать, конечно. В приставку играть и фифу гонять.       Почему-то ожидание для меня длится мучительно долго, и пока цифры на экране автомата доходят до нужной сотки, я успеваю и ногой потопать, и шутку вспомнить, и про Арсения подумать.       Кстати, о нëм. Я надеюсь, что тот случай в гримëрке не обидел его. Надо бы извиниться, я же не специально падал.       В последнее время брюнет из головы моей не выходит ни на секунду. Особенно странно получается, когда я у себя в мечтах вырисовываю нашу счастливую жизнь, всякие совместные моменты, и представляю всë так ярко, что не замечаю, как сам краснею и улыбаюсь, витая в облаках. Только потом приходится выдумывать всякие оправдания такому поведению и выслушивать миллионы шуток и подъëбов от парней.       А представлял я себе много что. Даже то, как Арс выглядит голым и хорош ли он в постели. Думаю, у него ахуеная пышная задница и соблазнительные бëдра, перетекающие в худые красивые ножки, подтянутый торс, с очертаниями кубиков, выпирающие ключицы, целовательная шея, и, конечно, биг дик. Я уже несколько дней замечаю, как утром просыпаюсь со стояком, а всë из-за некоего мужчины, в моих снах предстающим передо мной голым.       Каюсь, пару раз я даже возбуждался от вида коллеги прямо на съëмках, а после бегал в уборную, старательно прикрывая руками пах и всем говоря, что просто нездоровится. На деле же закрывался в кабинках и дрочил, еле сдерживая стоны и представляя в голове образ Арсения со скотчем на лице. Правда сексуально? Надо вписать такой пунктик в список ролевых.       Наконец, через пару минут таких грязных размышлений я всë же забираю маленький бумажный стаканчик и отхлëбываю немного на пробу. Редкостная гадость. Глотаю этот напиток, а после направляю обратно в гримëрку, продолжая держать кофе в руках.       Я открываю дверь, и угадайте, что? Сталкиваюсь с Арсением, вновь смотрящим в телефон и не следящим ща дорогой. В этот раз никто не упал, но вот костюмчику брюнета явно не повезло.       Посреди белоснежного поло красуется теперь уродливое, тëмно-коричневое пятно, а сам коллега корчится от боли, видимо напиток ещё не успел остыть. — Антон, блять, ну чего ж ты мне под ноги суëшься, дебил! — ругается пострадавший, отходя к зеркалу и пытаясь осознать весь масштаб проблемы. Только сейчас я понимаю, что не просто окатил кипяточком возлюбленного, а в добавок испачкал костюм, видимо, для съëмок рекламы. — Я что-ли виноват, что ты везде с телефоном тусуешься и ни на кого даже не смотришь, инстаграмщик херов? — отвечаю я, принимая такую себе войну. Чем я виноват-то? — Дурень, — качает головой Арсений, и, обиженно фыркая куда-то уходит, не забыв задеть меня рукой. Больно вообще-то. — Чего это он? — спрашивает сидящий за столом Серëжа, всë это время как-то странно смотрящий на меня с Поповым. — Я-то откуда знаю? Наша фифочка обиделась, подумаешь! — хмыкаю я и думаю, что брюнет пошёл к стилисту за новым костюмом. А потом срываюсь, топаю ногой, выбрасываю успевший надоесть горький кофе и ухожу под тихий шепоток парней.       Проходя по коридорам я успел остыть и прийти к чëрному входу офиса. Тот располагался с выходом во двор каких-то домов, а на крылечке одного из них я любил сидеть и курить.       В этот раз традициям я изменяю, и вместе обыденной пары-тройки сигарет я достаю лишь телефон, открывая телеграм и начиная быстро набирать сообщение. Почему-то звук клацанья пальцев об экран меня успокаивал, и, напечатав сообщение я расслабленно выдохнул, ожидая ответа, который пришёл максимально скоро. Антон Шастун, 18:37 Ир, я к тебе заеду через пол часика, ок? Ирина Кузнецова, 18:39 О боги, Шастун, объявился наконец! Да конечно, приезжай. Что случилось, если не секрет, мм?)) Антон Шастун, 18:40 Приеду и расскажу.       Заинтриговав свою собеседницу, я пошëл сквозь дворы к своей машине, и, забравшись, быстро пристегнулся, после поехав по хорошо знакомому адресу.       Ира, скажем так, моя хорошая подруга. Нет, какое-то время мы встречались, но оба к этим отношениям перегорели, посчитав, что приняли тогда любовь за симпатию. Расстались на хорошей ноте, без скандалов, да и остались друзьями.       Вот я подъезжаю. Огромный жилой комплекс с видом на Москва-Сити и всякие небоскрëбы. Да уж, ну и местечко. Не люблю, когда дома совершенно одинаковые, напиханы близко друг к другу, настроения смотреть на эти коробки нет. В таких микрорайонах обычно очень пусто. И серо. И зелени нет. Как люди выживают в таком муравейнике?       Вдыхаю воздух полной грудью и засунув руки в карманы направляюсь к подъезду подруги. Поднимаюсь на второй этаж и звоню в дверь, по традиции, три раза.       Иришка открывает мне как-то слишком быстро, и я даже задумываюсь, не ждала ли она меня под дверью? Тьфу, с моей глупой идеей, с которой я приехал и мысли в голову всякие странные лезут. — Батюшки, наконец-то! Я уж думала всë, прости-прощай-привет, бросишь и не приедешь! — гогочет Кузнецова, пока я прохожу в квартиру и обувь снимаю. — А вот теперь, милый, рассказывай, что тебе вдруг понадобилось, что ты меня вдруг вспомнил?       Я прохожу на небольшую кухню, со вздохом присаживаясь за стол, подпирая голову рукой и делая максимально печальный вид. Правда Иру это не впечатляет, и она, садясь напротив, лишь недовольно хмыкает и просит меня рассказать уже, зачем припëрся. — Я это, Ир, в Арсения втюрился, — говорю я, смотря как глаза напротив округляются, а после подруга просто взрывается со смеху, звонко хихикая и пытаясь прикрыть рот ладошкой. И чего она смешного нашла? — Эй, харе ржать, правда втюрился! — и тогда моя собеседница затихает, принимая более серьёзный вид, но не пытаясь скрыть весëлую улыбку. — Поздравляю, ушастый, а мне-то что сделать? Пиздуй, как говорится, на все четыре стороны, действуй, — отвечает Ирка, да ухмыляется. Будь бы всë так просто, Попов давно бы уже был моим! — Ну нет! Я хочу, чтобы ты мне погадала. Ты же практиковала там когда-то эзотерику всякую, гадание, пиздание, в общем, понимаешь, — говорю я совершенно серьëзно. Нет, а что такого? На совсместимость наши знаки зодиака я уже проверил, гороскоп просмотрел, но счëл это хуйнëй полной, видите-ли, результаты мне не понравились. Лучше на таро проверить. Как там, карты правду говорят? Кажется, что подруга считает меня помешанным. А может так и есть. — Ты ебанутый, Шастун. Хоть представляешь, сколько всего надо приготовить? Это же не просто так. Мне нужно создать атмосферу специальную, комнату для этого выделить, всë подготовить. Мне нужно время, дурень, с ходу я так ничего не сделаю! — хмыкает Кузнецова, да наигранно хмурится, губки дует, руки на груди скрещивает да отворачивается. Мол, обиделась. — А я чем мешаю? Делай, милочка! Я подожду, — и на моë удивление девушка соглашается. Эх, хорошая она подруга. — Ирочка, а как ты думаешь, какой исход будет? — спрашиваю я и мечтательно вздыхая, витая где-то в облаках и уже придумав множество нежностей с Арсением. — А вот это, Антош, как карта ляжет. Пойдём, дебила кусок, хоть поможешь мне. Нехер задницу просиживать!