У домика на берегу моря

      После нескольких недоспанных ночей, проведенных Гарри и Малфоем на магловском берегу, возможность выспаться была настоящим золотом. Поэтому когда Поттер предложил Драко вместо ночи провести время на берегу утром, тот с радостью согласился, даже не особо задумываясь над тем, с чего бы им вдруг менять привычный режим.       Проблема стала ясна тогда, когда Малфой, проснувшись около четырех утра, увидел бледные лучи восходящего за домом солнца. Но делать было уже нечего. Так что Драко с тихим вздохом надел уже традиционную для подобных выходов белую рубашку и, захватив палочку, вышел на улицу, перед этим открыв окно на проветривание — уж больно спальня показалась душной.       С утра, конечно, еще ничего не прогрелось. Было даже хуже, чем ночью. Пол террасы, на которую поднялся Малфой, чтобы подождать Поттера, неприятно холодил босые ноги. Но зато какой стоял воздух с утра… Легкие наполнились запахом древесины и влаги, в котором гораздо слабее обычного чувствовалась соль моря. Эта прохлада была настолько свежа, что ей невозможно было не то что перенасытиться, но даже просто вдохнуть до конца её едва уловимый отрезвляющий аромат. Нельзя было насладиться этой свежестью, не прерывая вдох или не начиная новый.       Драко зажмурился, наслаждаясь ветерком, доносящим привычный запах, отдающий водорослями. Слева послышался негромкий хлопок двери.       — Доброе утро, — сонно поприветствовал Гарри. Малфой обернулся. Гриффиндорец еще надевал очки. Глубоко вдохнув, он проморгался, потянувшись и поёжившись. Выглядел он при этом непривычно мило и даже в некоторой мере забавно.       — Доброе, — Драко спустился с террасы. — Выспался хоть? — усмехнулся он чужой полудреме.       — Да, наверное, — пролепетал Поттер, приходящий в себя. Он оглядел берег, проследив взором за скользящими к нему волнами, ослепительно поблескивавшими под утренними лучами.       — Отойдем сегодня не так далеко, ладно?       — А если Рон проснется пораньше и решится пройтись по пляжу? — Гарри поморщился на это «но».       — Проснется он, конечно, — проворчал он, потирая уголок глаза. — Ладно. За поворотом тебе будет спокойно? — Малфой утвердительно кивнул, и Поттер был доволен.       Неспеша спустились вниз. Песок вне тени, что отбрасывал дом, уже успел нагреться и был довольно теплым. Не считая мягкости этой поверхности, ступать по ней было одно удовольствие — песчинки не были ни слишком горячи, как днем, ни слишком холодны, как ночью, когда при прикосновении даже ощущались влажными.       Стоило трем пальмам появиться в поле зрения, как Поттер заговорил.       — Итак, — спрятав ладони в карманах шорт, уже бодрее, чем раньше, начал он. — Раз уж мы уяснили причину проблемы, — вина за твоё темное прошлое — самое время её устранить, — он сдержал зевок. — Сегодня я собираюсь помочь тебе с этим.       — Снова поговорим? — бесстрастно догадался Драко.       — Ну, не только. Так было бы слишком скучно, — Гарри чуть улыбнулся. — Но без глубоких разговоров не обойдешься, хотя скоро мы с ними всё выясним. Помнишь же, что я говорил?       — Выговариваясь человеку, мы лишний раз роемся в своих мыслях и чувствах, расставляя их по полочкам, — продолжил Малфой.       — Мо-ло-дец. Но если мы начнем разговаривать сейчас, то, гляди чего, уснем. Так что тебе опять придется зайти в воду перед этим.       — Ну конечно, — проворчал Драко. — В такую погодку-то…       Он глянул поверх деревьев, мимо которых они проходили сейчас. Их широкие большие листья засвечивались розовато-оранжевым цветом, идущим от прячущегося где-то за линией коттеджей солнца. Дома, в свою очередь, тоже прикрывались — пышными кустами и иногда заборчиками, из-за которых выглядывали конструкции причудливо украшенных крыш. Где-то там облака старались скрыть золотой солнечный диск…       — Ну, думаю, хватит, — зайдя за поворот, остановился Поттер, нарушая непривычную тишину — море с утра было удивительно мирным и тихим, почти не тревожась слабым ветерком. Малфой ступил в воду, и его передернуло.       — Бр-р, — случайно вырвалось у него. Драко направил волшебную палочку на мелкоту.       — Что, слишком холодная? — удивился Гарри.       — Сам наступи, только подальше отсюда, — отозвался слизеринец, еще раз проверяя воду. — Если заболею, с тебя Бодроперцовое зелье.       — Обязательно, — Поттер отошел обратно на берег, лично убедившись в холоде моря.       Малфой выдохнул, закатывая рукава и заходя в воду по пояс. Делал он это уже спокойно, ибо точно знал, что под морской гладью, тем более, когда он в рубашке, ничего не видно. Даже если сейчас, в отличие от прошлых разов, было светло. Он медленно дошагал до глубины, где море накрывало его почти по шею. Всё это время Драко держал руку с палочкой вверху, на всякий случай получше прогревая воду под собой — было действительно холодно. Дойдя до крайней точки, он с плеском развернулся и бросил свою палочку Гарри, который с готовностью поймал её, приподнявшись на носках.       — Нормально? — он сбросил её на песок, сам шагая на пеняющуюся мелкоту.       — В плане чего? — с ухмылкой уточнил Малфой. — Если ты про воду, скоро она вновь станет ледяной. Но пока, в любом случае, пойдет.       — То есть пока зона комфорта, да? — Поттер дождался чужого согласия и немного помедлил. — Иди сюда.       Драко слегка напрягся.       — Прямо… вот так? И ты не отвернешься? — Гарри отрицательно покачал головой.       — В этот раз нет. Давай, — подбадривающе добавил он. — Сделай первый шаг, и станет легче.       Малфой пару долгих секунд стоял на месте, осознавая это внезапное предложение и успокаиваясь. Он понимал, что отказаться нельзя. Что оттягивать момент и стоять на месте бесполезно. Но всё равно какой-то груз лежал на груди, когда он несмело и медленно двинулся вперед. Поттер также неспешно стал приближаться к нему навстречу. Когда расстояние стало от силы в метр, а Драко вышел из воды почти по пояс, в море вдруг снова стало холодно. Гарри протянул ему навстречу руки.       — Ну же. Осталось совсем немного…       Драко весь мелко дрожал, но вряд ли только потому, что успел замерзнуть. Дыхание было неровным, в груди вертелся сгусток из страха и паники, удерживаемый только потоком однообразных мыслей, говорящих что-то вроде «Еще шаг и всё закончится, ты в порядке, ничего не случится, если ты дошагаешь до конца, тебя видно не полностью»… Почему-то у всех этих мыслей был голос Поттера.       Под вымокшей рубашкой виднелось несколько длинных шрамов. Уже тогда было заметно, насколько они уникальны. Не привлекательны, но по-своему необычны, они были шире и темнее, чем обычно бывает — наверняка следствие проклятия. Пускай и полупрозрачная ткань, прячущая тело под молочной дымкой, открывала лишь их очертания.       Малфой сделал шаг, и над поверхностью морской глади показался край сидящих низко на бедрах шорт, в которые была заправлена рубашка. Он положил руки на ладони Гарри, прикрыв глаза и сжимая его пальцы в своих собственных — более хрупких и замерзших из-за температуры воды. Голос в мыслях стал спокойней, постепенно затихая.       Драко незаметно выдохнул, покрываясь мурашками, и склонил голову. Сердце бешено билось о грудную клетку, так сильно и громко, что казалось, что Поттер сможет увидеть его через прилипшую к груди ткань, и услышать его стук. Плеск донесся до Малфоя как издалека — Гарри подошел к нему еще ближе.       — Посмотри на меня, — тихий голос с непривычной интонацией прервал монотонно отдающееся в ушах и горле биение. Драко поднял веки.       Поттер смотрел прямо ему в глаза. Он был обычным, он не обращал внимания на тело Малфоя, глядя только ему в лицо, смотря в самую душу сквозь серую радужку, сейчас, похоже, прояснившуюся и ставшую более четкой.       — Всё хорошо, — Драко не понял точно, когда дрожь ушла, и даже руки перестали трястись, пока Гарри держал их в своих пальцах. Он ощутил, как пересыхает горло. Зеленые глаза, отдающие теплом, ясные и лучистые, обратились прямо на него. Драко на секунду спросил себя, что находится в отражении их радужки, скрытом линзами круглых очков. Какая глупость. Можно подумать, там могло бы быть что-то, помимо его собственного испуганного лица.       Поттер выпустил ладонь Малфоя, подняв свою и положив её на светлую шевелюру, едва ощутимо погладив.       — Вот видишь. Ты в порядке. Ты молодец, — Гарри улыбнулся, делая шаг назад. — Нормально себя чувствуешь?       — Д-да, — на секунду запнулся Драко, обхватывая себя руками и кладя одну на плечо, где под рубашкой скрывался один из рубцов. — Относительно… Неудобно ужасно, — он издал нервный смешок. Поттер вышел из воды, выжимая край широких шорт.       — Сможешь остаться так? Уверен, одежда довольно быстро высохнет — вон как уже потеплело…       И правда. Солнце уже висело над пальмами наверху пляжа, а песок, куда ступил Малфой, стал заметно горячее.       — Не знаю, — честно ответил Драко.       — Хорошо. Если что — магия всегда в твоем распоряжении, — Гарри сел на песок, подталкивая к ногам Драко волшебную палочку. — Думаю, мы отвлечемся. Это поможет. Я ведь планировал еще поговорить с тобой, — напомнил он и приглашающе махнул на песок напротив себя. Малфой, поняв намек, сел неподалеку, скрестив ноги бабочкой и поместив между ними выпрямленные руки, упираясь в землю и отчасти закрывая просвечивающую одежду на торсе.       — Да, я помню. У тебя что-то особенное?       Гриффиндорец загадочно усмехнулся.       — Ну, для этого еще рановато… Но это не обычное обсуждение твоих проблем. Всё немного разнообразней — и только, — Драко на это глубоко вздохнул.       — Тогда давай начнем.       — Хорошо, — Поттер сел поближе к нему. — Может, это странно, но что насчет того, чтобы я показал тебе кое-какие из своих шрамов на теле? — спросил он. Тон Гарри уже стал другим, более обычным и веселым, с хорошо знакомыми звонкими нотками, которые делали обстановку скорее непринужденной, чем сосредоточенной на спокойствии и некой бережности, которую он проявил к Малфою совсем недавно, увидев, как тот уязвим.       — Думаешь, это как-то, ну… Убедит меня в нормальности своих?       Поттер пожал плечами, склонив голову набок.       — Не знаю. Но мне кажется, затронуть это будет не лишним, — он подождал, но никаких возражений не последовало, так что Гарри решил начать. — Ну, про этот ты уже знаешь, — он на секунду сдвинул со лба волосы. — Упоминать конкретно его необязательно. Не знаю, обращал ли ты внимание, но вот эту штуку я тоже всегда старался скрыть — по меньшей мере, на первых курсах.       — А кто бы не пытался. Все таращатся, как долгопят, — не сдержавшись, понимающе выпалил Драко. Гарри подавил смешок, прикрывшись.       — Да. Это довольно частая причина, из-за которой мы боимся кому-то что-то показать. Но в том и дело, что нормальные люди посмотрят и перестанут. Да и мы сейчас не в школе с сотнями студентов-подростков, — заметил Поттер, поправляя очки. — Так что я перестал пытаться прятать его — к тому же, поскольку он на видном месте, это почти бесполезно. У тебя другая ситуация, — Малфой, помрачнев, кивнул. — Перейдем к чему-то более интересному, хотя это ты тоже видел, — Гарри поднял левую руку, показав её тыльную часть с белыми буковками, чьи контуры хоть и стерлись за несколько долгих лет, но всё еще были читаемы.       — Амбридж, — поморщившись, вспомнил Драко. — Больная тема… Каждый третий провинившийся страдал от подобного издевательства.       — Я — особый случай. Я был очень упрям, когда дело касалось нашего противостояния, — коротко засмеялся Поттер. — Не знаю, остался ли подобный шрам у кого-то еще, но… — он выставил руку вперед, оценивающе на неё глядя. — Пару раз эта надпись пригодилась. Не считая лишних напоминаний о «Я не должен лгать», я однажды показал её Скримджеру, когда он хотел завербовать меня на сторону тогдашнего Министерства, чтобы я делал вид, будто оно предпринимает какие-то эффективные действия, — Гарри фыркнул. — Видел бы ты его лицо…       Судя по выражению Малфоя, тот пребывал в замешательстве.       — Тебя что-то удивляет? — осведомился Поттер, приняв прежнюю позу.       — Э-э, — неуверенно протянул Драко. — Наверное, то, что ты не воспринимаешь эту надпись чисто как ложное обвинение, которое тебя когда-то предъявили, — всё же сумел сформулировать мысль он. Гарри ненадолго замолк, обдумывая эти слова.       — Тут дело как раз в ложности того самого обвинения, — он всмотрелся в лежащую на коленях ладонь. — Может, если бы оно было справедливым, я бы и придал другое значение, а так это могло бы служить просто напоминанием о плохом времени и плохом человеке. Но ведь то время уже прошло, а зацикливаться на нем я не вижу смысла. Особенно из-за подобной мелочи, которую вместо этого можно преобразовать во что-то хорошее, вроде того же напоминания о честности. Да, оно было оставлено не при хороших обстоятельствах и не имело отношения к реальной лжи, но и что с того? Я ведь имею право думать об этом как угодно, — после этого монолога он вновь глянул на Малфоя, сцепив руки в замок.       — И ты так просто это делаешь? — всё еще был удивлен тот.       — А почему нет? Что мне мешает? — поставил ответный вопрос Поттер, с интересом наблюдающий его реакцию.       — Не знаю, — растерянно пробормотал Драко. — Просто у меня так не получается…       — Получится, — уверенно прервал его гриффиндорец. — Мы твои загоны не бросим, тем более, что уже движемся вперед, — заявил он. — Перейдем к последнему. Это ты вряд ли видел, — Гарри вытянул вперед правую руку, ладонью вверх. — Почти незаметные, — спасибо Гермионе — но всё же… — он указал на две точки примерно на середине предплечья — они были небольшими углублениями и кожа на их месте была розоватой, как после недавнего заживания раны. Этим шрамы отдаленно походили на малфоевские.       — Это… — тот склонился, приглядевшись к ним, — от укуса змеи? — понял он.       — Верно. От Нагайны. Около трех лет назад, на Рождество, мы попали в ловушку Волан-де-Морта. Глупо вышло, в общем-то… Там и пряталась змея. Пытаясь меня задержать до прибытия своего хозяина, она укусила меня, чтобы выбить палочку…       — Выглядят, скорее, как родимые пятна, — пролепетал Драко. — Извини, но могу я?..       — Да, конечно, — без обиняков отдал ему своё предплечье Поттер. Мурашки прошлись по телу, когда слизеринец, сжав его запястье, пальцами другой руки прошелся по шрамам — совсем легко, нежно и почти не касаясь чувствительной мягкой кожи. Подушечки пальцев ощутили некоторую шероховатость на темноватых следах.       — Ну и зубищи у неё, — полушепотом сам себе прокомментировал Малфой, поёжившись. Помедлив, он выпустил предплечье Гарри, разжав его.       — Еще раз извини, — он принял прежнее положение. Рубашка к этому времени почти полностью высохла — хоть и была влажной и прохладной, но уже отнюдь не прозрачной.       — О, всё в порядке, — беспечно отозвался Гарри. — Мне это неважно. Я не испытываю особой неловкости, когда кто-то рассматривает мои «недостатки», — он, по своему обычаю, исказил это слово сарказмом. — Наверное, уже выработался иммунитет героя, — весело дополнил он.       — Повезло, — в Драко улавливался отголосок зависти — отнюдь не такой злой, что испытывалась им когда-то очень давно. — Я не понимаю, как у всех это получается…       — Ну-у-у, — протянул Поттер, формируя мысль. — Далеко не у всех. Да и это проще, когда на тебе не лежит камнем какое-то чувство вины, которое ты можешь привязать исключительно к шрамам, чтобы частично избавиться от него. Как в твоем случае, — глянув на блондина, он увидел, что щеки того вспыхнули при этой фразе. — В этом нет ничего такого, — он наклонился в сторону Малфоя, удержавшись от того, чтобы умиротворяюще его коснуться — всё еще не был до конца уверен в том, что это не вызовет противоположной реакции.       — Это слабость, — вырвалось прямо у Драко из мыслей. Он невольно спустился до полушепота, говоря это — будто не желал признавать свою точку зрения сам.       — Пускай, отчасти, — тон Гарри также стал менее звонким. — Это же не значит, что ты какой-то неправильный. У кого из нас этого нет?       — У тебя, — невольно выдал Малфой, по привычке обнимая самого себя и вцепившись в белую ткань рубашки.       — Вовсе нет, — запротестовал Поттер. — Правда думаешь, что я решаю свои проблемы щелчком пальцев?       — Ты не боишься собственного тела, — в надломившемся голосе послышалась боль, только что вырвавшаяся из чувств наружу.       — Драко, — Гарри всё же тронул его, желая передать частичку своего тепла, — я просто в своё время нашел другую вещь, на которую смогу переложить свою проблему.       — Какую же? — в приступе спадающей уже сейчас агрессивной защиты в Малфое проявилась часть язвительности. Он не убрал собственной ладони с плеча, когда почувствовал, что знакомые пальцы прикоснулись к ней. Он отвернул склоненную голову в сторону, не смотря на Поттера и скрывая от него свои глаза за пушистой челкой, спадающей на лицо.       — Работу аврора. Мы же делаем там что-то хорошее. Порой это помогает создать впечатление «искупления» или чего вроде…       — Так вот мне не помогает, — губы Драко скривились.       — Потому я и здесь, с тобой — чтобы разобраться в этом и решить проблему по-другому, — Гарри сильнее сжал чужие пальцы, когда Малфой ослабил хватку на собственном плече. Драко глубоко вздохнул, пропуская через легкие свежий запах плескавшегося на фоне моря. Минутная боль, которую он выдал, понемногу стала утихать.       — Извини, — тихо сказал он, поворачиваясь к Поттеру, но пока всё еще глядя вниз.       — Я понимаю, — тот выпустил бледную ладонь. — Когда-то я чувствовал то же самое, — он привлек к себе взор серых глаз.       — Поэтому так четко попал, сказав о чувстве вины, которое я раньше даже не упоминал? — голос Малфоя отдавал хрипотцой. Гарри кивнул.       — После войны я чувствовал себя ужасно. В Битве за Хогвартс погибло около полусотни человек. Некоторое время я думал, что мог бы это предотвратить, — признался он.       — Но…       — Да. Это не моя вина. Мне нужно было просто это принять. И тебе сейчас тоже. Что бы тебя ни грызло, не нужно перекладывать это на шрамы и запираться, пряча их, как олицетворение своих проблем. Потому что это ничего не решит.       Драко зарылся пальцами в песок. Он понял, как его так четко читали и почему с Поттером было так легко. Ему просто повезло с человеком, который умеет проводить параллели между собой и другими…       — Спасибо, — искренне шепнул он. — Мало кто умеет так четко и понятно формировать мысли. Особенно учитывая, что ты не специалист…       — Ну, после тебя, возможно, вполне смогу им стать, — пошутил Гарри. — Тебе стоит себя принять. Я имею в виду, то плохое, что, по совпадению, происходило, когда шрамы стали проявляться.       — Но я… — Малфой привел чуть было снова не сорвавшийся тон в нормальное состояние. — Но я чувствую, что был таким ужасным человеком в то время… И до этого не то чтобы был хорош, но тогда, — он медленно повел подбородком из стороны в сторону. — Просто… Столько людей пострадало от моего слепого подчинения Волан-де-Морту.       — Разве слепого? — возразил Поттер. — Я помню, что ты рассказывал. Уже с момента шестого или пятого курса ты чувствовал, что всё свернуло не туда.       — Но продолжал… — растерянно повторил Драко.       — Что было, если бы ты отказался действовать против Дамблдора и остальных? Чем тебе грозили? Попробуй, скажи это сам.       — Я и моя семья были бы мертвы, — вздохнул Малфой, запрокидывая голову. Небо стало более насыщенным, хотя всё еще было бледнее, чем днем, а часть его перекрывали тонкие облака. Словно влажную кисть макнули в белую акварель и провели ею по пастельно-голубой поверхности небесного купола…       — Вот, — быстро продолжил Гарри, не дав собеседнику начать говорить самому. — Мы не знаем, была ли эта угроза пуста, но, в любом случае, это причина, по которой ты это делал. Не оправдание, — он выждал, сделав ударение на этой фразе, — но причина. И уже она преуменьшает твою «вину», — Поттер изобразил кавычки, привлекая к себе взгляд Драко.       — Пожалуйста, не показывай так, — поморщился тот. — Я знаю, что она есть.       Гарри в сдающемся жесте поднял вверх руки.       — Ладно, как скажешь. Но послушай и посмотри на меня, пожалуйста, — он дождался, когда эта просьба выполнится. — Шрамы всегда показатель скорее силы, чем слабости, которую ты ощущаешь, показывая их и обнажая настоящие чувства, что обычно отодвигаешь. Всё имеет две стороны, люди тоже. Мы уже поняли, что ты не можешь принять и обратить внимание на хорошую из-за того, как тебя тяготит плохая.       — Да, не могу, но откуда ты знаешь, что моё прошлое всё равно не перекроет всего того хорошего, что я сделал?       — Потому что я считаю, что понятия «перекрытия» не существует, — просто ответил Поттер. — Разве что есть преобладание. Но и на нем я обычно не зацикливаюсь, — признался он. Драко вздохнул. Голова была переполнена. Он потер переносицу, еще раз мысленно повторяя сказанное.       — Хорошо, — медленно протянул он. — Значит, мне нужно более объективно оценить себя и свои поступки. Взглянуть с другой стороны. Изменить восприятие, как угодно, — он образно махнул рукой. — Еще одно «но». Как это сделать, если даже ты понимаешь, что это будет для меня почти невыполнимо?       — Для тебя одного — конечно. Но ты же помнишь, что ты не один, — Гарри поймал вопросительный взгляд Малфоя. — Да, я продумал это, — уголки его губ поднялись. — Ты готов взять перо и пергамент?       — Что-либо написать? — уточнил Драко. — Вообще не проблема.       — Прекрасно, — улыбка Поттера стала шире. — Ты видишь свои плохие поступки и стороны из прошлого, сосредотачиваясь главным образом на этом. Я вижу хорошие и делаю упор больше на них. Если ты сможешь выписать на бумагу всё главное, что тебя беспокоит в себе, а после отдать этот лист мне, я наверняка смогу найти что-то противоположно-хорошее ко многим пунктам.       — Отдать, — Малфой секундно поджал губы. Это уже был вопрос доверия. Сможет ли он излить всё пергаменту, зная, что его возьмет после этого кто-то другой? Но Гарри… Что ж, он уже был повыше, чем «кто-то»…       — Если ты недостаточно мне доверяешь, я пойму, — уловил его эмоцию Поттер. — Я понимаю, что это уже переход в что-то личное — возможно, значительно глубже, чем до этого, так что…       — Я сделаю, — отрывисто прервал Драко. — Я постараюсь, раз уж это действительно нужно. Может, не так быстро, но…       — Правда? — изумился Гарри. Его глаза распахнулись шире, чем когда-либо до этого. Обычно не проявляющий много ярких эмоций, сейчас он выглядел крайне необычно — и, видимо, тем привлекательнее для Драко, губы которого только что тронула улыбка.       — Правда. Опять же, не обещаю чего-то сверх, но… — он внезапно умолк. — Можно кое-что узнать у тебя? — его тон переменился, когда он вспомнил что-то.       — Ну, разумеется, — услышав это, Малфой постарался отбросить всю неуверенность, царапающуюся внутри и говорящую о неуместности, и глупости последующей дальше фразы.       — Ты простил меня? За все вещи из школы и дальше…       — Ты удивляешь меня всё больше, — после паузы выдал Поттер. — Если бы я таил обиду, я бы не стал тебе помогать. Но ты уже сто раз доказывал, что изменился — по меньшей мере, на работе в аврорате.       — Хорошо, — облегченно выдохнул Драко. — Мне просто… Нужно было это услышать, — он, ища повод отвести взгляд, обратил его на наручные часы и вздрогнул. — Почти шесть утра.       — Думаешь, стоит вернуться домой и доспать оставшиеся пару часов?       — Честно говоря, я был бы рад это сделать. В голове пока полный бардак, а сон способен разложить это всё по полочкам, — сделал откровение Малфой. Гарри молча выразил согласие, первым вставая и потягиваясь. Сложив руки на груди, он стал лицом к морю, за которым находился запад. На самом краешке горизонта небо еще разделялось на желтые и розовые полосы, готовые совсем скоро спрятаться за линию океана. Бриз совсем недавно переменил направление, начав дуть на берег и пригоняя к нему волны больше тех, что были здесь пару часов назад. Поттер невольно задержал свой взор на ракушке неподалеку, прежде чем повернуться к Драко и подать ему руку.       Тот, замешкавшись, всё же схватился за неё, вставая.       — Давай в следующий раз искупаемся тут ночью, — неожиданно предложил Гарри. Малфой ненадолго задумался. Впрочем, тот факт, что он давно не плавал, его подкупил.       — Я в деле. Но я, как обычно, в рубашке.       — Без проблем, — Поттер свернул в направлении дорожки к их домику. — Сегодня хорошо потрудились. Молодец, — он по привычке растрепал волосы Драко. Тот сощурился, демонстративно недовольно фыркая при этом жесте.       Но всё же, отворачиваясь от Гарри, украдкой усмехнулся. Гриффиндурок был прав. Даже Драко сегодня в некоторой степени был доволен собой, что определенно означало приближение к чему-то лучшему.       Плеск волн вместе с запахом водорослей и постепенно уходящей из воздуха ранней свежестью проводил пару парней, идущих по краю пляжа, наслаждаясь молчанием.