Я искал сигареты, а нашёл тебя

      Антон бесцельно бродит по тёмным Воронежским улицам, засунув руки в карманы и пиная камень перед собой. Проблемы навалились на голову парня именно в начале двенадцатого ночи, когда мозг уже готовится ко сну и туго соображает. Во-первых, мама в очередной раз ночует у какого-то хахаля, и Шастуну не нравится это, потому что обычно дальше секса на одну ночь у неё ничего не было; во-вторых, у него навалилось столько долгов по учёбе, что нужно выбирать — либо закрывать их, либо готовиться к экзаменам, а он выбирает шататься по улицам; и, в-третьих, у него кончились сигареты, а магазин, где работает его давний друг, закрыт.       Парень честно пытался сунуть нос и в другие магазины, да вот только там миленькими глазками и фразами «Ну есть мне восемнадцать, честно-честно» ничего не добьёшься. И вот подросток уже битый час мотается по всему городу, в надежде найти какой-нибудь ларёк с сигаретами, где сидит слепая бабка или глухой дедок, который без вопросов продаст ему всё, что он пожелает.       У Антона уже садился телефон, а это было нехорошим знаком, ибо сейчас он находился в малознакомой части города. Парень краем уха слышал, как недалеко проносились редкие машины, водители которых безжалостно вдавливали педаль газа до упора, судя по скорости. Шастун уже было отчаялся и собрался идти домой, высматривая курящего прохожего, чтобы стрельнуть сигаретку, как завидел впереди светящуюся тусклым блеском вывеску «Табак». Он даже слегка усмехнулся её владельцу, который потратился на такую красоту ради двух-трёх покупателей в день. Больше в такой хрущёвке быть не могло.       Антон ускорил шаг, а на губах его заиграла самодовольная улыбка: он парень вообще самоуверенный и всего добивается. Ну, почти всего. Подойдя ближе и удостоверившись в том, что ему не показалось, и киоск не исчезнет, как мираж в пустыне, Шаст постучал полусогнутым пальцем по небольшой стеклянной дверце, закрытой изнутри. Парень подумал, что у него уже глюки начались, когда он услышал приглушённый мягкий голос «О, посетители, сколько лет, сколько зим» из ларька. Тут же дверца открылась и продавец, прокашлявшись, наимилейшим голосом поинтересовался: — Добрый вечер, молодой человек, хотели что-то? — Пачку бонда, пожалуйста, — как можно вежливее произнёс Антон, стараясь придать своему голосу нотки взрослого тона. — Тебе есть восемнадцать хоть? — интересуется голос из недр ларька, куда скользнул продавец, чтобы найти нужные сигареты. — Есть-есть, а вот вы почему ко мне на «ты» обращаетесь? — с неким вызовом обращается к спине продавца Шастун. — Сюда обычно не ходят те, кому есть восемнадцать, — пожимает плечами тот, поворачиваясь наконец лицом к парню, называя сумму и протягивая сигареты, приятно стучашие по стенкам коробки. — Скажу тебе, — начал мужчина, снизив голос на несколько тонов и согнувшись, чтобы голова его оказалась у окошка, а Антон, в свою очередь, подставил правое ухо поближе. — Я сегодня утром продал сигареты тринадцатилетней девочке, очевидно, идущей в школу, так что можешь смело сказать мне, сколько тебе лет. — Через пару недель восемнадцать будет, — небрежно бросает парень, не желая заострять на этом внимание. Он протягивает купюру и, забрав сдачу в виде мелочи из рук продавца (они так некстати оказались мягкими и тёплыми), бросил монеты в карман. — Погоди секунду, — бросает мужчина из палатки, снова копошась где-то сбоку, и Антон невольно дёргается, когда падают серые рольставни и выключается свет вывески. — Не против, если я покурю с тобой? — спрашивает мужчина, выходя из палатки и бренча ключами, которыми он боролся со старым ржавым замком. Антон лишь задумчиво хмыкает в ответ, понимая, что от его ответа, по факту, ничего и не зависит. — А ты, вообще, чего один гуляешь в недетское время? — спрашивает мужчина, желая как-то развить диалог с парнем, который напрасно боролся с зажигалкой и тихо матерился себе под нос. Сжалившись над ним, продавец, как настоящий джентльмен, поднёс огонёк к его сигарете, и лишь потом прикурил сам. Услышав в ответ скомканную благодарность, он повторил вопрос. — Через две недели смогу в любое время ходить, — снова повторил парень, жмуря глаза, как кот, которого гладят за ушком, только вот человеческий котёныш делал сейчас затяжку. — Вот именно, через две недели, — подтвердил его слова мужчина, в свою очередь, выпуская дым из носа. — А сейчас что? — Как вас зовут? — неожиданно спрашивает Антон, желая уйти от неудобной темы. — Арсений, очень приятно, — будто опомнившись, быстро говорит мужчина, протягивая свободную от сигареты руку. — Антон, — в свою очередь представляется парень и пожимает руку. Всё такая же мягкая и тёплая, что даже отпускать не хочется. — Вам куда идти? — Туда же, куда и тебе, — спокойно говорит Арсений, как что-то самособойразумеещееся. Антон даже невольно вдыхает в себя больше дыма, чем захотел бы, и закашливается, а та самая тёплая рука слегка хлопает его по спине. — Но вы даже не знаете, где я живу, — говорит Шастун скорее даже для самого себя, чем для мужчины, и голос его звучит серьёзно и задумчиво, отчего Арсений усмехается. — Тебя я провожаю, дурачок, — ласково смеётся он, ероша волосы на голове парня, отчего тот чуть было не закашливается второй раз и лишь что-то протестующе и возмущённо бурчит себе под нос. — А-а-а, — тянет подросток, хитро улыбаясь и глядя на Арсения. В правой руке он сжимает остаток сигареты и смахивает с неё пепел указательным пальцем, а левой хватает за запястье мужчину, так удачно попавшегося под руку. — Вы сейчас узнаете, что у меня дома нет никого, кроме беззащитного подростка, который не разбирается в физике... — Которому через две недели восемнадцать, и он ходит на другой конец города за сигаретами, а ещё может убить одним ударом своей руки, усеянной кольцами и браслетами, — подливает масла в огонь Арсений, успевший для себя заприметить украшения на руках парня, сейчас отчаянно закатывающего глаза и подносящего ко рту сигарету. — Так вот, и вы напроситесь ко мне на чай и кофе, а потом, скажете, мол, идти куда-то уже поздно, давай я у тебя останусь, и... — А что неплохая идея, — усмехается Арсений, наклоняясь и туша окурок о бордюр, — какой бордюр, поребрик, Арс, поребрик — а после выкидывая его. — Да блин, вы всю атмосферу испортили, — обиженно возмущается Антон, картинно отворачиваясь в сторону и делая затяжку. И только рука Арсения, небрежно схватившая подростка за плечо и притянувшая вплотную к себе, спасает Шастуна от поцелуя с фонарным столбом. — Эй, королева драмы, столб чуть не украл твой первый поцелуй, смотри вперёд, — с усмешкой упрекает парня Арсений, наконец отпуская его от себя и позволяя тому повернуться к себе лицом. Их взгляды встречаются, после чего скользят по телу, разглядывая своего невольного спутника.       Антон одет в чёрную футболку и длинную серую кофту, прикрывающую бёдра, а на ногах чёрные широкие штаны с отвисшими карманами, в одном из которых покоится телефон, а в другом сигареты с зажигалкой и мелочь. У парня спутанные от долгой ходьбы и ветра волосы, прямой нос с маленькой родиной на кончике, которая так и просит прикоснуться к ней губами, зелёные распахнутые глаза, в которых играют блики от фонаря, и губы, сжатые сейчас в тонкую полосочку. Подросток делает последнюю затяжку и, напрягая скулы и выпуская дым в лицо Арсению, с явным сожалением тушит сигарету прямо о фонарный столб, тут же откидывая её в сторону за ненадобностью.       Арсений же одет во всё чёрное, вопреки наступившей весне: чёрная куртка с какой-то белой нашивкой, может быть, эмблемой фирмы, из-под которой торчит длинная чёрная футболку, тёмно-серые джинсы, обтягивающие ноги, чёрные кожаный ремень и кроссовки. Тёмная чёлка спадает на лоб, изредка закрывая глаза или просто щекоча кожу, отчего мужчина ловким движением пальцев поправлял её, глаза, казалось бы, обычные, сине-серые, однако сейчас, при определённом освещении, они кажутся ярко-ярко голубыми, будто гранёные сапфиры, губы его чуть приоткрыты, будто бы он хочет что-то сказать, а на лице лёгкая двухдневная щетина, которая, наверняка, приятно колется при поцелуе.       А ещё, если у Антона все руки усеяны кольцами и браслетами, то у Арсения лишь одно одинокое кольцо-печатка и брутальные часы на левой руке. С чёрным ремешком, как раз под образ.       От них обоих пахнет табаком, весенней сыростью и мужским одеколоном, отчего-то очень похожим. — А с чего это вы взяли, что у меня не было первого поцелуя? — первым отмирает Антон, считая неприличным так долго рассматривать старшего, но даже не смущается этого. Арсений, между прочим, тоже беззастенчиво пялится на парня, а он, Шастун, чем хуже? — По твоему внешнему виду, — невинно жмёт плечами Арсений, а с губ не сходит солнечная улыбка, мол, я сама невинность. Мужчина наклоняется ближе к парню, вынуждая того тоже потянуться к нему и подставить своё ухо. — А вот докажи мне, что умеешь целоваться, — шепчет он, и этот бархатный голос рассыпается где-то в животе подростка, вызывая какой-то лёгкий и приятный мандраж. Арсений отстраняется, спокойно глядя на парня, который старательно ищет в голове кнопку, активирующую режим «Не смущаемся, не краснеем, мы — брутальные самцы», но, видимо, так и не находит. — Ладно, пойдём, а то твои родители тебя потеряют, а мне потом оправдываться, что я не соблазнял их сына, — парня выводит из ступора парня голос Арсения, который слабо хлопает его по лопаткам и толкает вперёд, пока тот пытается вспомнить, как вообще ходить и ногами двигать. Двигать. Не раздвигать. — Никто не будет волноваться, у меня нет никого дома, — вырывается у парня прежде, чем он успевает обдумать фразу, отчего тут же поджимает губы. — Значит, всё же пригласишь на чай, кофе? — насмешливо спрашивает Арсений, играя бровями, хотя в темноте парень этого и не замечает. — Чай, кофе, потрахаемся? Так, да? — огрызается Антон, которого уже порядком начинает бесить вся эта ситуация, и компания тоже. — Ты чего? — даже слегка взволнованно спрашивает мужчина, явно удивлённый такой резкой сменой настроения, а голос его звучит как-то особенно осторожно и мягко. — Извините, — бурчит себе под нос Антон, снова помещая руки в карманы и ускоряя шаг. Арсений, едва успевающий за ним, догоняет наконец парня и кладёт руки на ему на плечи, слегка надавливая и вынуждая остановиться. Он разворачивает подростка, который особо и не сопротивляется к себе лицом и всматривается в глаза, пытаясь что-то прочитать в них в этой зловещей тьме. — Что. Случилось, — отчётливо повторяет мужчина, всё также держа руки на плечах парня, будто бы тот может вырваться и исчезнуть в темноте.       В сумраке Арсений не замечает, как на губах парня начинает играть усмешка, а глаза сверкают нехорошим блеском. Антон чуть привстаёт на носочки, стоит только рукам ослабить хватку, и, чуть повернув голову, медленно тянется к губам мужчины, до сих пор ничего непонимающего. Он мягко обхватывает нижнюю, слегка проводя по ней языком, после чего слегка кусая, оттягивая, и вновь проводя языком, а руки скрещивает где-то за шеей мужчины, заставляя того прижаться к себе ещё ближе, а затем спокойно блуждает ими в волосах, то перебирая их, то слегка оттягивая.       Наконец Антон отрывается от губ, на прощание проводя по ним языком, и с той же усмешкой смотрит на Арсения, давая себе отдышаться и восстановить пульс. — Это я не умею целоваться? — наконец выговаривает он, справившись с чувствами, и пытается отстранится, когда Арсений, будто очнувшись, перекладывает руки с плеч на талию парня, заставляя того вжаться в свое тело. — Это ты не умеешь целоваться, — хрипловатым голосом произносит он и первым тянется к губам парня, неосознанно прижимая его ещё ближе к себе. Его язык нагло по-хозяйки проник в рот парня, а Антон, не в силах противостоять страстному напору, отдался в сильные мужские руки.       Арсений ненадолго отстранился, глядя на парня затуманенным взглядом, а потом, будто бы находя в тишине немое разрешение, вновь подался вперёд, и, оставляя невесомый поцелуй в уголке губ, стал спускаться ниже, оставляя поцелуи на удачно подставленной шее. А затем просто прижал к себе парня, утопая в его тёплых объятиях и кладя голову куда-то на плечо, вдыхая аромат табака. — И что это было? — куда-то в грудь прошептал парень, а голос его звучал томно и приглушённо, отчего Арсений лишь улыбнулся и пожал плечами, хотя Антон и не мог этого видеть. — Ты что ли кофе и чай не пьёшь, и решил сразу к третьему пункту махнуть? — выдал наконец парень, отстраняясь от мужчины. Обращаться на «вы» после всего этого как-то не хотелось что ли. Арсений лишь хрипло засмеялся и поцеловал парня в кончик носа. — Так, Арс, что это значит? — уже слегка возмущённо спросил он, глядя на мужчину преданным взглядом с ещё неутихающими нотками страсти. — Ты теперь бросишь курить, под моим надзором, — засмеялся Арсений, а парень лишь наигранно фыркнул, тут же снова утопая в объятиях мужчины и блаженно вздыхая, а затем поднимая голову и слабо кусая кожу на шее, отчего тот сдавленно стонет, а парень уже невесомо целует это место. Пусть все знают, что этот мужчина уже занят.