Замечательный сосед

— Ма-а-а-м, ну, может, не надо? — измученно простонал Антон, сидя за кухонным столом. — Я же только экзамены сдал! А ты знаешь, как тяжело далась мне эта срана… противная ЕГЭшка! — Ты мне еще поговори тут, экзамены сдал, а разговаривать нормально не научился, — серьезно сказала Майя Олеговна, закончив мыть посуду и вытирая руки о тонкое вафельное полотенце. — Ты бабушку с 8 лет не навещал, пора бы уже и позаботиться о старших, хоть с огородом поможешь. Вот тебе и отдых будет, на природе голову проветришь, а то совсем засиделся в этом Питере. — А что плохого в городе? Горячая вода, магазины, интернет, кабельное, да люди, в конце концов! В этой деревне уже давно все на мир с небес смотрят. Мама смерила его строгим взглядом, и ради своего же здоровья Шастуну пришлось согласиться: — Ладно, а Моську можно взять? — Шастун имел в виду свою малютку чихуахуа. — Конечно, ей тоже на пользу. — Когда едем? Мне еще документы в универ подать нужно, — парень как никогда ощущал безвыходность своего положения. Антон любил бабушку, но мысль остаться без городских удобств ему не импонировала. — На все про все у тебя неделя до следующих выходных. В конце августа заберу тебя обратно. Блеск. Почти два месяца в каком-то захолустье. *** За свою последнюю неделю «свободной» жизни, Антон хотел оторваться сразу за все лето. Чтобы не терять времени, в понедельник парень встал в 7 утра и, собравшись, поехал в нужные ему универы. Заявления он хотел подать в 3 заведения, но факультетами он не разбрасывался, «Рекламу и связи с общественностью» он выбрал еще в начале 11 класса. Так что проблем многих выпускников а-ля «не знаю куда пойти» или «Земля будет вращаться задом, если я никуда не поступлю» у него не было. Ещё даже не выйдя из последнего вуза, Антон набрал друга, и, после долгого ожидания, он все же услышал хриплый голос Димы: — Ты че, обалдел? — человек на той стороне провода явно был не очень рад этому звонку. — Диман, это ты обалдел, 12 дня уже, харе валяться! — настроение у Шастуна уж точно было лучше, чем у друга. — У меня, блять, КА-НИ-КУ-ЛЫ! Я весь год не мог нормально выспаться, так что ты очень ошибся, разбудив меня. — Не гневайся, Сударь, я последние дни тут доживаю, поэтому давай вставай, скоро буду. Водка или коньяк, кстати? — Тох, ты ебанулся? Какие, нахер, последние дни? — А, да так, потом расскажу. Не боись, с моста прыгать не собираюсь. Хотя, с последними событиями… — Жду, — сказал Дима и повесил трубку. Антон ухмыльнулся и поехал к другу, не забыв перед этим зайти в магазин. *** Выпив две рюмки водки подряд под пристальным взглядом Димы, Антон начал своё повествование: — Короче, мамка отправляет меня к бабушке на все оставшееся лето. За 200 километров отсюда, Карл! Там нет ничего — ни душа, ни магазинов, ни интернета, даже ни одного ребёнка! — У-у-у, Антон, ты поаккуратней. На детей уже потянуло? — Фу, Дима! — отмахнулся парень. — Я о том, что там вообще нет никого нашего возраста, а тем более уж детей. Даже с ними лучше, чем с ворчливыми стариками. И, знаешь, что делать я буду? — Урожай собирать, по ягоды ходить, козочек доить… — уже откровенно смеялся Дима. — А вот ничего смешного, именно так все и будет. Думал, блин, отдохну в последний раз перед уником, так нет, на тебе, Шастун, лопату в руки, — активно жестикулировал Антон. — Да ладно тебе, смена обстановки — тоже хорошо. Может, понравится даже. А я тебе звонить каждый день буду, так что не переживай. Ага, если там вообще связь есть… Пять дней «гулянок» лихо пролетели сквозь сознание Антона, и вернулся в реальность он уже в прихожей, стоя с двумя собранными чемоданами. — Ну, вроде, ничего не забыли, — в последний раз осмотрела квартиру женщина. — Давай, Антон, пора ехать. Ну вот и настал мой судный день… *** На машине без пробок дорога занимает около трёх часов. Однако, могло ли так повезти Антону? Конечно, нет. Двигаясь по трассе со скоростью 10 км/ч из-за ремонтных работ, которые перекрывали одну полосу, на месте назначения они были ровно через пять с половиной часов. Машина припарковалась на проселочной дороге около знакомого участка. 10 лет — не так уж много, чтобы Шастун совсем забыл это место, все же раньше он проводил здесь каждое лето, пока не завёл «клевых» друзей, для которых деревня — место для отбросов, да и вообще это как-то не круто. А ведь в детстве ему тут нравилось, у него даже была тут своя компания из его ровесников, в общем, жизнь кипела. Сейчас, конечно, все изменилось: и люди не те, и выглядит все уже не так ярко. Краска с дома местами слезла, теперь он стал похож на бледно-зеленый турмалин с оттенком красного из-за плохой шлифовки старого цвета. Да и шифер уже никуда не годился. Летний домик потемнел из-за постоянных дождей и снега. Раньше этот участок блистал, буквально цвел: бабушка разводила сад, собирала различные виды цветов, менялась ими с соседями, чтобы посадить что-то новое. Дедушка косил траву и это придавало участку еще большую красоту, а теперь, после его смерти пару лет назад, раз в месяц бабушка просила соседа помочь, потому что самой ей это уж точно было не под силу. Поэтому сейчас, когда у бабушки нет ни деда, ни сил на благоустройство, участок выглядел весьма уныло, казалось, даже цветы перестали цвести. Выйдя из машины и размяв ноги после долгой поездки, Антон посмотрел на этот заросший сад и невольно подумал, сколько работы ему предстоит. Так что никакого тебе отдыха, Шастун, дача создана для работы. Однако, он мог признать, что воздух здесь действительно прекрасный, город таким не располагает. — Мам! — крикнула Майя Олеговна пожилой женщине, вышедшей из дома. — Приехали, мои родные! — бабушка развела руки в приветственном жесте. — Долго же вы добирались. — Ага, пробки ужасные. Придумали же дороги в выходные чинить, ироды. Антон давно не видел бабушку, в последний раз она приезжала к ним полтора года назад, и то, только для того, чтобы передать закатки. Это странно, ведь всю зиму она проводила в городе, и видеться они могли бы чаще. Но что есть — то есть. Встречаться с ней сейчас даже немного неловко, но это быстро развеется, когда он поживет здесь пару дней. — Антоша, дорогой, как ты вырос! Прямо жених! — как и положено бабушке, прокричала женщина. — Спускайся же, дай обниму! Действительно, участок был ниже песчаной дороги, поэтому какой забор не ставь, проходящие люди все равно увидят, чем ты там занимаешься. Антон спустился по крутому спуску и открыл калитку, а спустя считанные секунды был зажат в удивительно крепкие для пожилого человека объятья. — Привет, Ба, — сказал он ей, обнимая. — Ой, кушать, небось, хотите, — быстро спохватилась женщина. — Я блинчиков напекла с мясом. Давайте, давайте, вещи потом разгрузите, — сказала бабушка и быстрым, насколько она может, шагом направилась в дом. Ну, может, хоть поправлюсь немного, а то как костлявый мешок выгляжу. Майя Олеговна не была удивлена, что ее не видят, словно призрака, все-таки правда жизни в том, что внуков любят больше, чем детей. Лающая от восторга собачка тоже осталась незамеченной. Внутри домика ничего примечательного не было: веранда, к которой нужно подняться по нескольким ступеням от земли, достаточно просторная кухня и самое главное и жутко неудобное — это только одна большая комната с тремя кроватями, именно об этом нюансе Антон и забыл за столько лет. *** На следующий день Майя Олеговна уехала обратно в город, и Антон остался наедине со своей любимой бабулей. Никакого сарказма, он правда ее любил, но несложно представить, что будет через пару дней житья в одной комнате с пожилым человеком. Поэтому между лежанием на кровати и тяжелой работой в саду он выбрал второй вариант. — Ба, с чем помочь надо? — Помочь? Хм, наруби дров, внучек. А то ночи в последнее время холодные. — Оке-е-ей. Ну, Дима меня и без руки будет любить. Наверное… Антон пошёл в конец участка к сараю, где у них и был склад бревен. Моська, как преданный спутник, следовала за хозяином. Сарай выглядел намного хуже дома, удивительно, как он еще не развалился. Основное помещение было завалено опилками, которые остались после работ дедушки. Вот он был мастером на все руки, это точно. По правую сторону было две двери: одна вела в комнату с инструментами и другими полезными приспособлениями, а во второй комнате как раз и лежали те самые будущие дрова. Взяв топор и перетаскав пару обрубков на улицу, он стал собираться с силами, все-таки это у него первый опыт. Парень взял первое бревно и поставил на широкий пень. Аккуратно придержав рукой, он с небольшой силой ударил топором по обрубку. Конечно, ничего не получилось, в бревне даже трещина не появилась. Надо сильнее. Только на пятую попытку он решил приложить все имеющиеся у него силы и, держа топор в двух руках, со всего размаху ударил по бревну. Ни капли не поврежденный обрубок отлетел на несколько метров от него. Ну нахер! Эти деревяшки и так можно в печь засунуть, если немного постараться. Антон расстроился своему бессилию, присел на пень и облокотился руками на колени. — Занесло же меня… Лучше бы из дома сбежал и никуда не ехал. Парень хотел посмотреть в глаза единственному другу в этой деревне, но Моськи рядом не было. От меня даже собака ушла… Не спеша, Шастун поплёлся обратно в дом, чтобы… что? Отдохнуть? Попить? Сказать, что он никчемный внук? Да уже без разницы, настроение окончательно покинуло его. — Ба, Мосю не видела? — забравшись на крыльцо, спросил Антон. — Так она же за тобой побежала. — Побежала… и убежала… — Покричи, наверняка где-то спряталась, ну, на худой конец, по деревне пройдись. — Ладно, спасибо. Парень вышел на участок и стал кричать: — Мося! Иди сюда! Мося, Мося, Мося! — ни привета, ни ответа. — Вот зараза. Антон открыл калитку и пошел по деревенской дороге в сторону леса, где уже заканчивались дома. Но не успел он далеко уйти, как услышал: — Зайка, потерялась? От кого же ты убежала... Антон повернул голову в сторону голоса и заметил весьма странную картину: Его маленькая, но злая чихуахуа, которая никого чужого к себе не подпускает, мирно сидела на руках у какого-то загорелого брюнета. Парень подошёл поближе к калитке соседа и просто наблюдал за этой сценой. Собачка узнала своего хозяина и завиляла хвостом, на что обернулся и мужчина. — Твоя? — Моя, — через небольшую паузу отозвался Шастун. — Охренеть… — Что, прости? — мужчина поднялся со скамейки, так и продолжая держать собаку на руках. — А, да просто она не очень любит людей… — Да? А по мне так очень ласковая, — брюнет подошёл ближе к Антону и открыл перед ним калитку, — Арсений, — мужчина протянул руку. Антон еще какое-то время продолжал пялиться на голубоглазого. Мужчина ухмыльнулся, но так и продолжал держать вытянутую руку. — А, Антон, — парень наконец-то отмер и пожал руку новому знакомому. — Только приехал? — мужчина явно умел правильно использовать свою харизму, ибо этот обычный диалог вызывал у юноши все большую заинтересованность. — Ага, к бабушке на лето закинули, — смотря куда-то в сторону, сказал Антон. — Понятно, — мягкая улыбка так и не сходила с уст Арсения. — Э, да, кстати, я из того дома, — парень показал на участок справа. — Соседи мы в общем. — Я понял, Антон. Да что он понял? Странный мужик, на педофила похож. Они ведь с такой улыбочкой с детьми разговаривают? — Э-э, ну я пойду. Спасибо, что поймали беглянку. — Обращайся, — мужчина передал собачку Антону, но так и продолжал стоять на месте и любопытно глазеть на парня. — Ну, до свидания. — Пока, — уж как-то слишком играючи сказал Арсений и красивой походкой направился в дом. Пиздец знакомство. *** — Ба, а кто этот Арсений? — спросил Антон, пока уминал бабушкин наваристый борщ. — Ты про Сенечку? — Э, наверное, — парня немного смутило такое обращение к соседу. — Так это же он помогает мне с огородом. Помнишь, говорила, что сосед помогает? — дождавшись кивка внука, она продолжила. — Так это он. Разве не помнишь его? Вы, вроде, хорошо общались… — Чего?! — Антон чуть не подавился особенно большим куском говядины. — Да я его сегодня в первый раз увидел! — Память у тебя девичья. Я тут как раз травок набрала, для памяти хоро… — Ба! — перебил ее юноша. — Может, объяснишь? — А чего объяснять-то? В детстве ты с ним много времени проводил, прямо не оторвать было, даже приходилось пару раз тебя у него на ночь оставлять. Он тогда еще с мамой жил. Разница-то у вас десять лет всего. Вот это поворот. А какого хрена я тогда ничего не помню? — Ты серьезно? — Так, а ты что, совсем не признал его? Он-то тебя точно узнал, я много твоих фотокарточек показывала, нахваливала тебя. П-и-з-д-е-ц