причина остаться

У Хэ Сюаня не было причин оставаться. Кровь пролилась, месть свершилась, Ши Уду был мёртв. Его труп покоился в тюрьме поместья Чёрных Вод, как подношение, которое заслуживала его семья. Наконец-то всё встало на свои места. Ему больше не было нужно носить личину Повелителя Земли, он мог делать всё, что пожелает. И всё же он не мог оставить Ши Цинсюаня. Бывший Повелитель Ветра смиренно перенёс потерю своей божественности и легко признал свою вину. Он ни разу не пожаловался на то, что он смертный, не выказывал никакого желания вернуться к своей роскошной жизни. Однако последний удар несчастливой судьбы сломил его. Хэ Сюань слишком поздно понял, что убийство Ши Уду означало и убийство какой-то части в Ши Цинсюане. Может быть, именно по этой причине он не мог бросить его. Этот извращённый интерес подтолкнул Хэ Сюаня к тому, чтобы остаться с Ши Цинсюанем, когда Линвэнь и Пэй Мин ушли объявить о гибели Водного Самодура. Хэ Сюань не знал, чего он ожидал, но уж точно не неприятный укол вины. Неприятное чувство, которое лишь усиливалось, когда он держал в своих объятиях Ши Цинсюаня, утешая его из-за преступления, которое он сам совершил несколько часов назад. В течение нескольких следующих дней Хэ Сюань пытался оправдать своё решение перед самим собой, утверждая, что ведь Ши Цинсюань послушался, когда он сказал ему остаться, так что было бы справедливо, если бы он тоже остался. В конце концов, это было одним из самых больших сожалений Ши Цинсюаня. Как будто, если бы он сопровождал своего брата во время Небесной Кары, это смогло бы что-то изменить. Такова справедливость, думает он. Но дни сменялись неделями, и очень медленно Ши Цинсюань начал выходить из своего лабиринта горя, отчаяния и мучений. Хотя сначала, когда Хэ Сюань увидел своё отражение в его пустых глазах, от прежнего Ши Цинсюаня не оставалось ничего. Его защитный механизм вместо того, чтобы убить виновника его несчастий, искал чем бы заняться. Поэтому привести его на земли Юйши, где всегда нужно было заниматься физическим трудом, было хорошей идеей. К ночи Ши Цинсюань был настолько измотан, что засыпал без каких-либо проблем. И когда он неизбежно просыпался, крича от очередного кошмара, Хэ Сюань всегда был рядом, обнимал его, позволяя слезам пропитывать одежды. А затем пробудилась гора Тунлу. Хэ Сюань извинился и попрощался с ним, надеясь никогда больше его не встречать. Ши Цинсюань был сильным, гораздо сильнее, чем о нём когда-либо думали окружающие. Он был бы в порядке даже без своего брата и своего лучшего друга. Кроме того, его счастье не входило в число забот Хэ Сюаня. Не могло входить. Но всё же входило. У Хэ Сюаня не было причин возвращаться. Однако он пришёл к Ши Цинсюаню под видом Мин И. И принял его объятия, слёзы и чашку чая, приготовленную бывшим богом. Конечно, Ши Цинсюань слышал о битве с Цзюнь У. И, конечно же, он очень беспокоился за своего лучшего друга. — Я так рад, что ты вернулся, Мин-сюн, — пробормотал Ши Цинсюань, его глаза наполнились слезами. — Я не знаю, что бы я делал без тебя… Ты единственный, кто у меня остался… Эти слова впились Хэ Сюаню в голову, и в ту ночь он крепко обнимал Ши Цинсюаня, когда они лежали в одной постели. Следующие несколько дней Хэ Сюань наблюдал за Ши Цинсюанем, следуя за ним в его повседневных делах. Он узнал, что бывший бог много улыбался и шутил с другими крестьянами, он был таким же добрым, как и раньше, даже если у него теперь не было никаких преимуществ, только его усилия и добрые намерения. Все любили Ши Цинсюаня и относились к нему, как к своему другу. Ши Цинсюань улыбался каждому, кто подходил к нему, однако его слёзы и уязвимость принадлежали Хэ Сюаню. Только в уединении его маленькой спальни жизнерадостный настрой Ши Цинсюаня исчезал, и он позволял себе чувствовать грусть, которая иногда угрожала поглотить его. Когда они оставались наедине, они тоже много разговаривали. Ши Цинсюань рассказывал ему сотни шуток, одновременно расспрашивая о сплетнях в Небесных Чертогах. То, что он не был больше богом, не отняло у него интерес к жизни его друзей, кучки Небесных Чиновников, которые ни разу даже не проведали его. Единственными, кто не забыл его, были Линвэнь и Пэй Мин, которые не могли спуститься на земли Юйши по личным причинам, и Се Лянь. Однако у наследного принца были свои заботы в ожидании возвращения Хуа Чэна, и Ши Цинсюань не хотел добавлять ему ещё забот. Так что то, что Хэ Сюань был единственным, кто остался у Ши Цинсюаня, было правдой. Он был единственным, кому Ши Цинсюань доверял настолько, что мог открыть своё сердце и поплакать на его плече. Единственное, что игнорировал бывший бог, что он тоже был единственным, кто остался у Хэ Сюаня. Проходили месяцы, и Хэ Сюань продолжал притворяться, что он Мин И. Без Водного Самодура и без приказа Хуа Чэна шпионить за Небесными Чертогами для него, Хэ Сюань мог отказать от этой личины в любой момент. Это означало бы меньше работы, отсутствие необходимости отвечать на молитвы, о которых он не особо заботился, и ему не приходилось бы участвовать в восстановлении Небес. У Хэ Сюаня не было причин быть Мин И. За исключением одной. Мин И был лучшим другом и доверенным лицом Ши Цинсюаня. Если он откажется от личности Мин И, останется только Демон Чёрных Вод. А Демон Чёрных Вод был злейшим врагом Ши Цинсюаня и убийцей его брата. Мин И был известным богом и пользовался любовью Ши Цинсюаня. Демон Чёрных Вод был непревзойдённым князем демонов и ненавидел Ши Цинсюаня. Такова справедливость, повторял он себе каждый раз, когда Ши Цинсюань лучезарно улыбался ему, как никому другому. Целую жизнь назад Ши Уду отнял у Хэ Сюаня всё. Было справедливо, что теперь Хэ Сюань отнял всё у Ши Уду. Его верующих, которые теперь могли молиться только Демону Чёрных Вод, его жизнь, которая была слишком долгой, и его любимого младшего брата. Фестиваль середины осени оказался первым для них обоих в царстве людей. Они сидели на траве вместе с остальными, но позже ушли в более уединённое место. Ши Цинсюань положил голову на плечо Хэ Сюаня, переплетая их пальцы. — Ты не должен быть здесь, — в какой-то момент прошептал Ши Цинсюань. Он был прав, но совсем не по той причине, что он думал. — Я именно там, где хочу быть, — ответил Хэ Сюань и удивил самого себя честностью. — Не скучаешь по пиру? — Не особо. А ты? Ты скучаешь? — Конечно я скучаю, — Ши Цинсюань поднял голову с плеча Хэ Сюаня, чтобы посмотреть ему в лицо. — Но я не хочу сегодня грустить, Мин-сюн. Ши Цинсюань очень медленно придвинулся к нему, давая Хэ Сюаню возможность уйти. Вместо этого Хэ Сюань остался. У Хэ Сюаня не было причин целовать его в ответ. Но он целовал Ши Цинсюаня, человека, которого ему следовало бы ненавидеть. Он поцеловал его под ночным небом, освещённым тысячами фонарей. Он целовал его по дороге к дому. Он целовал его, когда они рухнули на единственную кровать. Он продолжал целовать его, хотя у него не было на это причин, точно так же, как он продолжал возвращаться. Потому что, возможно, ему не была нужна причина, чтобы остаться.