К звездам

Космос за иллюминатором чернее горького кофе, который отец пьет по утрам. Сейчас утро? Ночь? Непонятно. — Алексис, сколько времени? Механический голос помощницы сообщает, что по ксонианскому времени сейчас четверть восьмого утра. Не проспала. На космояхте родителей завтракают в восемь. Солана вылезает из кровати, и Алексис включает на стенах нежно-голубую подсветку. Пока Солана намывается в ванне, расчесывает мокрые волосы и лениво накладывает макияж, в голову лезут пошлости. Она застывает на полминуты перед высоким зеркалом. Проводит пальцами по животу, касается груди. Любуется. Потом вдруг отворачивается и с раздражением приказывает: — Алексис, закрой зеркало. Уже без десяти восемь, Солана спешит. Она натягивает белоснежную толстовку, и ей становится стыдно и противно, что она пять минут назад стояла голой перед зеркалом. Ровно в восемь Солана сидит с родителями за круглым столом в ожидании завтрака. На маме платье из рунвотского бархата, с рукавами в виде воланов и широким поясом. Отец в своем капитанском мундире. В этом году семейный космокруиз не удался. Сначала мамина командировка растянулась до конца июля, потом с папиным кораблем на ремонтной станции была проволочка. Так и получилось, что на яхте семья провела всего две недели. Тем временем август пошел на убыль, и Солану ждет второй курс в Академии. — Сола, тебе ничего перед учебой не нужно? — это мама оторвалась от своей запеканки. Солана кусает тост с маслом и качает головой. — Но я бы хотела погулять по городу, — осторожно говорит она. Тут отзывается папа: — Я найду тебе кого-нибудь в сопровождение, после того как приму корабль. У отца пунктик на безопасности Соланы, и она уже давно смирилась, что гулять по незнакомым городам в одиночестве ей не позволят. Через полтора часа яхта швартуется в гражданском космопорте маленькой планеты Дейя, на орбите которой расположена Союзная ремонтная станция 7534. На этой станции отцу сегодня нужно принять его корабль после ежегодного техобслуживания. Отец предлагает Солане с матерью сразу же спускаться вниз, на планету, но они предпочитают остаться с ним. Имена капитана и вице-адмирала Балке творят чудеса, и семье тут же предоставляют шаттл, чтобы лететь в военный космопорт, и переносят на него багаж. В шаттле Солане делать нечего: маме взбрело в голову перевести его на ручное управление, и она сидит за штурвалом, а папа рядом с ней на навигаторском месте. Солана ютится на одном из пассажирских кресел и заходит в сеть со своего фоуна. Она отвечает на сообщения от Мэлар, своей соседки в Академии, а потом лезет посмотреть чужой профиль. На аватаре все та же голограмма, по плечи, и на них виднеются новенькие погоны лейтенанта. Новых постов нет. Солане ничего не остается, кроме как со вздохом убрать фоун в свою сумочку и погрузиться в изучение сырого коврового покрытия на полу шаттла. В космопорте их уже встречают. Это лейтенант Рид, начальник безопасности на союзном корабле «Хеллдайвер». Он салютует отцу и матери, Солане только кивает. Они познакомились месяц назад: по личному поручению отца Соланы Рид забирал ее с Эльвурна, где она гостила у Мэлар, и доставлял на корабль. Солане тогда было ужасно неловко, что из младшего лейтенанта сделали для нее няньку. «Хеллдайвер» в лучшем состоянии, в чем отец с Ридом убеждаются за каких-то пятнадцать минут и принимают работу. Дела на орбите Дейи закончены, а на часах всего лишь начало двенадцатого. Солана уже предвкушает прогулку по Норрету, самому большому городу на Дейе. Через двадцать минут приземлится на местном космовокзале капсула, в которой они спускаются вниз. — Рид, мне нужен кто-нибудь, чтобы обеспечить безопасность Соланы в городе сегодня, — папа вдруг вспоминает о своем обещании. — Не задаром, конечно же. Ты можешь кого-то посоветовать? — Сэр, я мог бы сам этим заняться, у меня все равно нет планов. Отец соглашается, ведь своему начальнику безопасности он доверяет как самому себе. Солане нужно прикусить язык, чтобы не выдать себя. Ровно в двенадцать часов по ксонианскому времени Солана легко выбегает из лифта в огромный холл отеля, где ее уже ждет, заложив руки в карманы, Рид. Он переоделся: вместо красно-серого мундира на нем белая рубашка с закатанными рукавами и песочные летние брюки. Отправить Солану гулять с таким красавцем — воистину неординарное решение со стороны отца. — Добрый день, лейтенант, — она отбрасывает прядь волос за спину. — Вам того же, курсант. Куда пойдем? Солане все равно, она впервые на этой планете и в городе с чудаковатым названием Норрет. Норрет расположен на побережье, в районе сороковой параллели, и в августе здесь знойно. Стеклянные высотные башни доходят почти до самой воды и оставляют только узкую полоску розового песка перед сиреневым океаном. Улицы замощены белым камнем, похожим на мрамор, он успел нагреться под лучами местного солнца. Высоко над головой бесшумно снуют флайкары. Солане втайне хочется взять Рида за руку, и когда она вдруг спотыкается — совершенно случайно — на своих каблуках, он подхватывает ее за локоть. На щеках Соланы появляется легкий румянец, а Рид делает вид, что не заметил этого. Дейя, несмотря на благоприятность условий, долго не была обитаема разумными видами. Всего около двух веков назад ее заселили искусственно, в основном эриане, — рассказывает Рид и спрашивает, представляет ли Солана себе эриан. — Представляю, — она давится от смеха, — один из моих однокурсников эрианин. Не рассказывать же Риду, что серое существо с щупальцами вместо рук и ног, третий ученик на их курсе, уже целый год смотрит на нее четырьмя влюбленными глазами… Они покупают на обед уличную еду: слоеные пирожки с местной рыбой и широкими сочным листьями эрианской пальмы, а также чуть сладковатый пальмовый сок. Рид ведет Солану на рынок и терпеливо ждет, пока она перероет все лотки. Наконец она покупает маленькое колечко из дейянской ракушки для себя и узорный кожаный браслет для Мэлар. Он будет красиво смотреться на красной коже подруги. Потом Солана ест мороженое со вкусом чайных ягод с планеты Ядекаро, вытянув ноги на шезлонге на пляже. Она знает, что уже почти пора в отель, к родителям, готовиться к приему, на который они идут вечером, но ей не хочется. Рид подтащил поближе кресло, стряхнул с него шерсть какого-то букарянина, и сидит в нем со своим неоригинальным пломбиром. — Курсант, вам же шестнадцать лет? — Солана кивает — И вам не надоело, что вам вечно находят няньку? Теми же словами Солана думала утром. — Я привыкла, лейтенант. Да и вы не худший телохранитель. Прошлым летом папа нашел дипломированного ксонианина с кучей наград. Что вы думаете? Он не разрешил покупать мороженое, чтобы не отчитываться за мое больное горло, и не пустил в паркур-парк на Рунвоте. Рид улыбается, а Солана хохочет в голос. — Может, и правильно. Зачем ему ваши сломанные кости? — Не недооценивайте меня, лейтенант. Я хоть и учусь в Академии, но умею не только болтать. Солана хотела, чтобы эта фраза прозвучала самоуверенно, и Рид усмехается себе под нос, а затем говорит: — Я заметил. Особенно вы хороши на каблуках, ни разу не споткнулись. Солана снова смеется так, как не смеялась очень давно. — Пойдемте, курсант, я обещал капитану Балке вернуть вас к половине шестого. В центр города они летят на флайкар-такси, на которые у Рида есть безлимитный абонемент до конца месяца. Серебристая капсула бесшумно приземляется на крыше отеля, и Рид, как старомодный джентльмен, провожает Солану до лифта. Прежде чем зайти в люкс на пятидесятом из пятидесяти двух этажей, Солана делает несколько вдохов. Чего она точно не хочет, так это чтобы родители заметили ее необычное оживление. На Норрете предстоит провести еще два дня, и она надеется гулять не только с родителями. Мама уже суетится перед приемом, который дают в посольстве Эриана в честь двухсотпятидесятилетия первой высадки на Дейе. Ей не приходится думать, что надеть: вице-адмирала на официальном мероприятии можно увидеть только в вице-адмиральском мундире, — но тем тяжелее муки выбора украшений. Пока робот-парикмахер колдует над ее прической, она перебирает свои кольца и примеряет то одно, то другое. Солана в единственный раз в жизни радуется, что учится в Академии, а не в военном корпусе. Академия вполне позволяет посещение курсантами в неучебное время мероприятий в штатском, и сегодня Солана Балке будет звездой. Темно-синее платье с отрытым плечом, из простого шифона, хорошо смотрится на контрасте с белой кожей. На правом предплечье золотой браслет, золотой обруч со звездами придерживает волны распущенных волос. Серьги — маленькие гвоздики, самые незаметные, чтобы не стать из звезды посмешищем. Если повертеться перед зеркалом, то длинный подол вечернего платья красиво развевается. Мундиры и у отца, и у матери синие, только у матери немного темнее. У обоих на плечах притягательно-блестящие погоны. Ботинки сверкают лаком, и мама все же выбрала себе кольцо: звезду с синим камнем в центре. Полет на флайкаре, или аэротакси, как его архаично зовут родители, отнимает всего семь минут. Когда Солана выходит на флайкар-парковку эрианского посольства, элегантно придерживая длинный подол, она забывает все. Ей шестнадцать лет, и она звезда этого вечера. Она с улыбкой принимает комплименты от маминых и папиных знакомых, пьет шампанское за ужином, даже танцует, под земную музыку и под букарянскую. Вслушивается в чудны́е эрианские напевы, которыми их шаманы вводят себя в экстаз. Посольство ярко освещено, балконные двери распахнуты настежь. Солана на миг облокачивается на перила, вдыхая сладкий воздух. — Вы позволите угостить вас местным розе? Она представляет, что это он предлагает, сейчас встанет рядом со своим бокалом и скажет что-то смешное. Но это всего лишь какой-то молодой букарянин, чьи вибриссы подергиваются от волнения. Солана вежливо улыбается: — Я не пью, простите. Светский разговор с коточеловеком занимает четверть часа. Семья Балке покидает прием около двух часов ночи, и дома Солана буквально падает на кровать. Ей едва хватает сил снять платье, смыть макияж и расчесать волосы. Будильник стоит на девять утра. Отоспаться Солана успеет в Академии. С утра горячая овсянка с ягодами уже ждет ее на столе в столовой под термокрышкой, а мама потягивает чай из большой кружки, устроившись на диване. Солана подходит обнять ее, интересуется, где папа. Оказывается, его навигатор не может разобраться с новой навигационной системой, и он улетел разбираться. Будь Солана навигатором, она бы справилась сама и не стала дергать капитана. — А у нас сегодня, — провозглашает мама, — маленький девичник. Пойдем по магазинам. Тебе нужны новые блузы и еще одежда, а потом пообедаем в ресторане. После такого заявления овсянка идет куда веселее, и едва в одиннадцатом часу Сола уже идет по гладким улицам Норрета за руку с мамой. Вице-адмиралы тоже бывают добрыми уютными мамами, которые водят дочерей по магазинам и болтают с ними по душам. Мама шутит, что вчерашний лейтенант симпатичный, а Сола смеется и отвечает, что в этом ему не откажешь, но он кремень. Выпускник военного корпуса, как-никак. А что в Академии? Про Академию Сола тоже рассказывает, всё и про всех, что еще не успела рассказать раньше. С Кайей они продолжат испепелять друг друга взглядами на втором курсе. Дарота, та милая и поверхностная букарянка, похоже, боится Соланы. Шеадак, влюбленный эрианин, снова писал Солане вчера вечером в сети. Мэлар… преподаватель планетарного закона… Далеко не всё можно рассказать по видеосвязи из комнаты в общежитии. Старомодную земную одежду, из которой состоит вся форма Академии, нужно искать днем с огнем, но в итоге доставки в отель ждут три шелковых рубашки, узкие перчатки к плащу и лакированные ботинки на прохладную погоду. Ресторан, который нашла мама, стоит у самого моря. Там подают только морепродукты, и Солана до отвала наедается креветками. Во второй половине дня родители идут куда-то вдвоем, поэтому Солана вновь предоставлена Риду. Они идут на смотровую площадку самого высокого небоскреба, а после этого просто гуляют по улицам и опять едят мороженое. К вечеру Солана принимает решение попробовать с ним договориться. Следующий день последний для Соланы на Дейе. В девять часов вечера отходит ее звездолет до Ксонии. Отец снова с утра пропадает по делам, а мать, очень кстати для Соланы, срочно просят на трехчасовое совещание по видеосвязи. Она тут же заявляет, что сидеть в номере не желает, и через двадцать минут Рид уже встречает ее внизу. Сначала они бродят по городу без цели, но когда Солана замечает подходящую кофейню, она тут же тащит Рида туда: — Есть разговор, лейтенант. Она выбирает крохотный круглый столик в конце зала. Дожидается, пока принесут их заказ. Рид сидит меньше чем в полуметре от нее и заинтригованно щурится. Солана откусывает пирожное. Сладкое. Свою недолгую речь она репетировала про себя весь прошлый вечер, но начать ее от этого не легче. Их головы заговорщицки склонены, и Солана даже чувствует его запах, совсем новый, не как у ее отца или братьев Мэлар. А что, если… он подается еще немного вперед и касается своими губами губ Соланы, их пальцы соединяются под столом… Что-то внутри Соланы мучительно-приятно сжимается в узел. Нет! Это только фантазия, а Рид все так же выжидающе молчит, только сделал глоток из своей чашки. С каждым словом, произносимым Соланой, он мрачнеет все больше и больше, однако отвечает ей не сразу. — Нет. Он выжидает несколько секунд, прежде чем продолжить. — Вы себе всю жизнь изломаете и мне заодно. Не надо вам туда лезть и прыгать выше головы. Живите, как живете, блистайте на приемах, гуляйте с телохранителем, окончите Академию cum laude. У вас будет дело, будут связи, будет всё. — Summa cum laude. Я лучшая на моем курсе, лейтенант. Лучшая во всем. Я раньше ксонианки прошла самое сложное испытание в нашем спортивном блоке, которое не все проходят и на последнем курсе. Лучше меня на букарянском говорит только букарянка, — чем дольше Солана говорит, тем тверже звучит ее голос. — Я думала, что я не такая талантливая, как мама, не такая упорная, как папа, но я талантливее и упорнее их обоих. Я могу куда больше всех моих однокурсников. Я могу больше, чем вы, лейтенант. Я смогу всё, что я захочу. Рид откидывается на спинку стула и смеется. Его лицо проясняется. Солана чувствует, что это было слишком заносчиво, но Риду, кажется, даже понравилось. Надо, надо добить его. — Если вы мне не поможете, я все сделаю сама. А потом приду и посмеюсь над вами и вашим cum laude. — Сдаюсь, — Рид разводит руками. — Только давайте обсудим это позже, а сейчас просто выпьем чай и съедим эти пирожные. От рукопожатия, подтверждающего его обещание, Солану будто бьет током, но она улыбается и вновь принимается за свое пирожное. После обеда папа ведет Солану вместе с мамой в красивый магазинчик с аксессуарами, канцелярией и книгами: бумажными, как в прошлом на Земле, и на тонких, почти просвечивающих табличках из эрианского камня. На всей планете, хвалится отец, это единственный такой магазин. Солане для учебы хватает планшета, и тащить с собой книгу в Академию ей совсем не хочется, но от нового серебристого чехла для фоуна она отказаться не может, а отец всегда готов ее порадовать. Остаток вечера проходит в предчувствии расставания. Мама летит на Ксонию вместе с Соланой, но отцу придется остаться на Дейе, ведь «Хеллдайвер» должен через два дня выйти в космос. Сола виснет на шее у папы и с трудом сдерживает слезы. Сейчас они с мамой пройдут через последний контроль и сядут в капсулу, которая поднимет их на орбиту. Вещи, кроме двух небольших сумок, уже сданы в багаж. Папа остается, а они так мало времени провели вместе. За что она так с ним? Он не идеален, но он так ее любит. Может, Рид был прав? Может, стоит все оставить, как есть? Ровно в девять корабль отшвартовывается и выходит в открытый космос. Впереди три дня пути. Мама ушла в душ, а Солана сидит в кресле в своей каюте и листает на фоуне переписку однокурсников, которую не читала все каникулы. У них новенькая — девочка с золотыми волосами, землянка. Солана чувствует, что внутри эта Сиара совсем не та, кем кажется снаружи. Затем Солана заходит в профиль Рида. Снова ничего нового, только теперь он есть у нее в друзьях. Со вздохом Солана бросает фоун на кровать и придвигается ближе к иллюминатору. Скоро придет мама, они будут играть в карты, но пока Солана одна в темной каюте. Космос совсем черный, только огоньки звезд горят. Потом включается варп, и звезды превращаются в косые линии, быстро остающиеся позади.