К звездам

До швартовки в гражданском космопорте Ксонии остается полчаса. Солана еще раз проверяет, что ничего не оставила в каюте и усаживается в кресло у иллюминатора. Звездолет вышел из варпа, и звезды за иллюминатором из ярких росчерков снова стали точками. Пять минут назад Солана была на верхней палубе. Оттуда видна система, в которой обращается Ксония. — Мам, пойдем обедать в кофейню? Заселение в общежитие началось час назад, и раздвигать локтями толпу Солане не хочется, да и школьных обедов она наесться еще успеет. Лучше посидеть с мамой в любимой Эйямской кофейне, «Латтерии». Почти все свои деньги Солана тратит именно там, каждую среду берет с собой учебный планшет и сидит там часами. У них огромное меню напитков, несколько видов ксонианских лодочек и все остальное, чего только может пожелать душа курсантки Академии, которая устала от Академии. Фейс-контроль в порту проходит быстро, зато на флайкар-станции настоящий аншлаг, и Солана с мамой целых двадцать минут ждут свободную летающую машину, причем им приходится стоять, так как все места для сидения уже заняты. Зато каким блаженством потом кажется бросить сумку в отсек для багажа и сесть в кресло! Солана включает массажный режим, и по спине бегут приятные мурашки: начинает отходить затекшая из-за тяжелой сумки шея. Флайкар несется над тропической Эйямой. Зеленое буйство и сверкающе-голубая река внизу приковывают к себе взгляд. По набережной прогуливаются эйямцы, все узкоглзые и почти все темноволосые. Солана не может удержаться и делает фото. В «Латтерии» за два месяца не изменилось ничего: та же плитка на полу, аккуратные простые столики, бежевые стены и зелень под потолком. Даже бариста-ксонианка знакома Солане и приветливо ей кивает. Заказывает Солана все сама, мама только оплачивает заказ. Вскоре перед ними аппетитно пышет паром целая гора лодочек, сытных и сладких, и стоит кувшин лимонада из чайных ягод. Все это слишком напоминает беззаботное лето, и от этого радость омрачена черной тучей. После обеда мама на флайкаре подбрасывает Солану до Академии и летит дальше, заселяться в отель. Завтра они снова встретятся, ведь это первое сентября выпало на вторник. Пышная територия Академии почти вымерла: все курсанты или обедают, или сидят в своих комнатах. Из оранжерей не слышны голоса, никто не сидит на скамейках возле фонтана. Солане тоже некогда сидеть, она решительно устремляется к зданию администрации, чтобы подтвердить заселение. Ей фантастически не везет: прямо на входе, не успев дойти до хозчасти, она лицом к лицу сталкивается с начальником Академии. Он из местных, высокого роста, уже поседел, а его выправка достойна лейтенант-командора космофлота в отставке. Никто из курсантов не знает, как он оказался начальником Академии. Большую часть времени он проводит инертно, но иногда ему под руку попадается злостный нарушитель правил — и тогда ему несдобровать. В этот раз ему попалась Солана, и ей приходится покорно проплестись в его кабинет и выслушать все его нотации. — Курсант Балке, постарайтесь больше не нарушать правила. Можете быть свободны. — Да, сэр, — уныло отвечает Солана и прощается. Пятнадцать минут душеспасительных разговоров за какое-то опоздание! Хорошо хоть, что он все же подтвердил заселение. Солана достает фоун и смотрит на время. До урока остается каких-то полчаса. От Мэлар свалилось сообщение, что она в комнате, и Солана хочет успеть увидеться с ней, поэтому лучше поспешить. Вдруг дальше по коридору, у дверей столовой, Солана замечает знакомую пушистую мордочку. Дарота. А рядом с ней, на полголовы ниже, маленькое золотоволосое чудо. Солана вскидывает голову, улыбается и спешит вперед. — Здравствуй, Дарота! — букарянка кивает, но ее хвост нервно дергается за спиной. Она говорит: — Знаете, я пойду, а вы пока познакомьтесь, девочки. Золотоволосая девочка грустно смотрит ей вслед. Она невысокого роста, щупленькая и чувствует себя в форме очень неуютно. А зря, думает Солана, ей идет черный костюм, и туфельки тоже. Только на воротнике рубашки стоило бы расстегнуть хотя бы одну пуговицу, да еще распустить ребяческие хвостики. — Я Солана, — она протягивает руку. — Сиара, — девочка жмет руку в ответ и улыбается. — Как дела? — На каникулах было лучше, — теперь улыбается и Солана. — А у тебя? Как тебе Академия? — Неплохо. Я уже успела познакомиться с кучей людей. Людей даже слишком много, — добавляет она по секундном размышлении. — Могу понять. Я вообще сюда не хотела. Сиара вопросительно впивается глазами в Солану и перестает улыбаться. — Ну вот так, — Солана разводит руками. — Да ладно, имеем, что имеем. — А куда, если не в Академию? — Сиара продолжает недоумевать. — Да никуда, — Солана пожимает плечами. — До Академии я училась дома, мне нравилось. А потом можно просто экзамены сдать. И пойти писать научные работы. Солана бросает взгляд на часы. Черт возьми, пятнадцать минут до урока! Второго за день разноса от начальства она не переживет. — Сиара, извини, но мне надо бежать. Видишь, я все еще с сумкой, — она приподнимает ее для убедительности. — Ээээ… Ладно… Сиара медленно кивает и озирается по сторонам, будто кого-то ищет. Дароту? — До встречи на уроке, — роняет Солана и полубегом устремляется к выходу. Приходится лавировать между курсантами, наводнившими коридор. Что ж, хотя бы все они идут в одном направлении — к выходу. На улице гораздо свободнее, и Солана окончательно переходит на бег. Сладкий воздух ранней осени бьет в лицо, и так хочется закричать и забыть обо всем. Она на одном дыхании взбегает на третий этаж жилого корпуса, чтобы не ждать лифт, и врывается в комнату. Мэлар еще не ушла, поправляет галстук перед зеркалом. — Мэлар! — это почти визг, и Мэлар почти сбита с ног, но смеется и крепко прижимает к себе подругу. Она немного ниже Соланы, но как-то устойчивее. С июля, когда они последний раз виделись, Мэлар успела подстричь волосы еще короче. — Опять ты в последний момент, сейчас мы опоздаем! — Да сейчас, сейчас! Сама знаю! — беззлобно огрызается Солана и лезет в сумку за формой. В этом году кроме ботинок и балеток у нее есть туфли на каблуках, и как же можно их не надеть в первый школьный день? Мэлар закатывает глаза, но ничего не говорит. Форма Академии хороша, а на тонкой девичьей фигурке особенно. Черный пиджак поверх белой рубашки, узкий галстук. В честь начала занятий Солана надевает юбку. Золотоволосая Сиара будет не единственной, кто выглядит в форме сногсшибательно. Когда девочки уходят, фоун Соланы остается валяться на кровати справа, в еще необжитой половине комнаты. Периодически его экран вспыхивает: приходят сообщения. С планшетом под мышкой, Солана входит в класс последней, за минуту до начала урока. Здравствуй, Астерия. Кивает Стейлану. Привет, как дела, здравствуй, с первым днем учебы, снова привет. Садится за свой стол, первый в пятом ряду. Новенькая девочка, Сиара, сидит за первым столом в первом ряду, на другом конце класса, а Дарота — за первым во втором. Позади слышатся шаги классной, преподавательницы астрогеографии. Солана закрывает глаза. С новым годом, Сола. Десять месяцев, всего лишь десять месяцев. Надо взять себя в руки, открыть глаза и улыбнуться. Ей нужные ответы на ее вопросы, ей нужны идеальные оценки и все знания, что может дать Академия. *** Вечером Солана сидит по-турецки в кровати с фоуном в руках под светом единственного маленького бра у изголовья кровати. Она отправила Риду все, что он просил, и теперь ждет, когда он наконец отправит ответное сообщение. Мэлар спит в обнимку со своим синим плюшевым котенком, и из-под одеяла видны только ее плечи и шея. Солана обязательно поделится с ней своими планами, но позже. Пока пусть не знает никто. Тихо приходит уведомление, затем еще одно, и еще — на фоун сыплются сообщения и файлы. Это Рид. «Читаю», — отвечает она на длинное сообщение, и кидает фото Эйямы, сделанное во флайкаре — потому что кому еще? Он сейчас, наверное, сидит в своей каюте за компьютером, в расстегнутом мундире, с чашкой чая. А где-то там, на том же самом корабле, папа. Полчаса назад он звонил Солане, чтобы спросить, как прошел первый день. Солане кажется, что Рид переписывал свое сообщение несколько раз: все слова до единого выверены, стоят в идеальном, дополняющем друг друга порядке. С новым счастьем, Солана Балке.