Обещай мне?..

      Если бы это была деревянная дверь, начальник медицинского отдела Леонард МакКой выбил бы её с ноги:              – Где Джим?!              – Мне очень жаль, доктор... – почти всхлипывая, отозвался Чехов со своего места, – но мы не можем засечь признаки жизни после в-взрыва на планете. Весь десант, вместе с к-капитаном и коммандером, мёртв...              Оттуда, где сидела Ухура, донёсся всхлип, но доктор не услышал этого. На ватных, негнущихся ногах он вышел с мостика обратно в коридор. Леонард почувствовал, что земля вышла у него из-под ног, а картинка вокруг «поплыла», словно последствие оглушения. Он не обращал внимания на снующих туда-сюда энсинов, в панике пытающихся предотвратить последствия взрыва.              Господь Всемогущий, если Джим умер, то как теперь ему, Боунзу, жить?!              – Доктор! Доктор МакКой, – неожиданно кто-то потрепал Леонарда за плечи, – у нас есть пострадавшие из инженерного отсека! Очнитесь же!..              Мужчина медленно перевёл свой взгляд на говорившего. Говорившую. Чапел.              Точно, сейчас нельзя сдаваться — Джим бы этого не одобрил!.. Сейчас работа превыше всего.              Резким движением руки МакКой дал себе затрещину. Ох. Очнулся, наконец.              – Мисс Чапел, переведите раненых в медотсек, а я подготовлю инструменты...

***

      Нет, нет, нет, нет. Он не мог так просто умереть. Этот маленький, несносный, бестолковый, очаровательный мальчишка не мог так просто оставить Боунза медленно доживать свои годы в одиночестве! Пусть и безбашенный, но с головой на плечах, он, сомневаясь, полагался на Спока, а вот у того мыслительные процессы всегда работали, как швейцарские часы!..              Но Боунз не мог отрицать того, что его вселенная разрушилась в один миг. Восемнадцать слов вырвали душу доктора с корнем, не оставив вен, капилляров, и, чёрт возьми, что там ещё нужно для жизни человеку! Поэтому мужчина старался заполнить эту зияющую пустоту в груди едва тлеющей надеждой.              Когда земля немного остынет, он спустится вниз и, если потребуется, руками будет разгребать завалы в поисках светловолосой макушки своего друга.              Со стороны могло показаться, что Леонард бредит: он сидел в своей каюте на кровати, охватив себя руками и слегка раскачивался из стороны в сторону, нашёптывая сам себе нечто о том, что «всё будет хорошо», что он вернётся и будет снова, как прежде, хвастаться чем-то нелепым...              О худшем исходе мужчина старался не думать.              Если бы он своими глазами увидел труп лучшего друга, то сошёл бы с ума.       

***

      В ту, первую, ночь Леонарду так и не удалось поспать. И дело было не в том, что его вызвали среди ночи в операционную, потому что у энсина Хоффман открылся шов на свежей ране, — нет. Он бы не смог уснуть, зная, что где-то, на той грёбанной планете, находящейся в нескольких десятках миль от Энтерпрайз, возможно похоронен заживо его лучший друг.              Чёртова планета! Чёртовы адмиралы Звёздного Флота! Чёртово космическое пространство! Чёртов Джи... нет, не чёртов... Он не может быть «чёртовым Джимом».              Этот Джим, с яркой, белозубой улыбкой.              Этот Джим, с волосами цвета спелой пшеницы, которые под лучами знойного солнца отсвечивают золотом.              Этот Джим, что в Академии Звёздного Флота назывался Дон Жуаном, но показать настоящего себя мог только ворчливому доктору – соседу по комнате.              Этот Джим, что кидался в омут с головой ради спасения других, никогда не оставляя себе и секунды на раздумья о собственной безопасности.              Нет. Только не этот Джим.              В какой-то момент Леонард, сортирующий гипошприцы, поймал себя на том, что раскладывает противоаллергенные «джимовы» препараты в отдельную коробку. Боже правый...              Твою мать! Он опять думает о Джиме! МакКой взглянул на идеально равную стопку ПАДДов, отчёты в которых он только что заполнил.              Одно нажатие кнопки – и все эти отчёты стёрты из памяти. Нужно чем-то себя занять, решил доктор, но прежде...              – МакКой – мостик. Сулу, о капитане нет вестей?              – Земля ещё не остыла, док, мы не можем высадить туда десант... – отозвался тот. – А компьютеры не могут обнаружить датчики из-за взрывной волны.              – И?..              – Нам остаётся только ждать.              Глубокий вдох-выдох. Спокойствие... СПОКОЙСТВИЕ, БЛЯТЬ!              – ВРИО капитана, так? – Боунз медленно восстанавливал дыхание.              – Да? – было слышно, как Сулу встал из капитанского кресла.              – Появятся новости – первым чёртовым делом позовёшь меня, понял, Хикару? – тоном «возражения-не-принимаются» приказал мужчина. – И в десант меня возьмёшь.              – В десант взять не могу – вы должны будете приготовить всё, что необходимо, на случай, если будут раненые, Леонард. Высадка на планету будет произведена в 2000.              – Ладно, – буркнул МакКой и отключил коммуникатор. – Полтора часа... целых полтора часа...              Главное, чтобы Джим и гоблин были живы.              Боже, нужно выпить ещё пару таблеток успокоительного...       

***

      – Капитан! Спок! Вы живы! – вбежала в транспортаторную Ухура. – Я т-так рада... – её глаза странно блеснули в свете корабельных ламп, она смущённо улыбнулась, а значит, всё было хорошо.              В тот момент, когда Нийота собралась возвращаться на мостик, позвав с собой коммандера, в помещение ворвался ураган по имени Леонард.              – Конечно, живы! Ведь я сделал новую стрижку, и ещё не покорил ни одну красотку!              – Я вырву тебе чёлку с корнем! – подскочил к другу запыхавшийся доктор и всадил тому в шею гипошприц (откуда он его вытащил вообще?!).              – Ауч, Боунз! Ты когда-нибудь прекратишь это дела... мнф... – Кирк не успел договорить, потому что доктор заткнул ему рот самым действенным способом – поцелуем.              Ох, его губы такие мягкие... Как давно Леонард об этом мечтал. Ноги подкосились, но МакКой взял себя в руки и, спустя ещё пару умопомрачительных мгновений, оторвался от чужого рта.              – Вы выжили... но как? Я... когда я увидел т-тот взрыв, Джим, я... я... – Джим не дал ему закончить, мягко поцеловав в уголок губ. Боунзу показалось, что его сердце сейчас или разорвётся от внезапно охватившей его боли, или выпрыгнет из груди (не один только Боунз испытывал это чувство эйфории, и от осознания такого простого факта кружилась голова). – И... есть раненые?              – Сразу скажу: все мы целы и невредимы. Стоит заметить, что у нас почти сразу отключились коммуникаторы, что осложнило нам задачу в дальнейшем. Итак, Спок предупредил нас: он обнаружил бомбу, которая, по-видимому, была настроена на самоактивацию при внепланетном вторжении, раньше нас, остальных, и мы сумели вовремя убраться с места взрыва...              – Но всё равно, Джим! Вы не могли убежать так быстро! Взрыв был ог-ром-ным! – Боунз, расцепил объятия, в которых до сих пор неосознанно держал своего капитана.              – Не торопи события, Боунз, ты не дал мне договорить. Мы определили, что ветер дует на север, значит нам нужно было бежать на юг, и как можно скорее. В запасе было минут двадцать максимум. Если бы ты знал, как я благодарен твоему Богу за то, что Спок такой наблюдательный!.. Он заметил неподалёку от предполагаемого очага, что земля в некоторых местах покрыта какими-то большими пластинами. Мы подошли ближе, и оказалось, что это бомбоубежища, Боунз! – Кирк воодушевлённо улыбнулся. – Неизвестный сплав этих подвалов не позволил взрыву и звуковой волне проникнуть внутрь или как-то задеть нас!              – Получается, что вы просто переждали взрыв?              – Ага.              – Ты хоть понимаешь, что я чуть не поседел, когда связь оборвалась? – правильнее было бы сказать «чуть не умер от беспокойства», но пусть будет так, как есть.              – Ох, а разве твои волосы и без того не были седыми? – наигранно невинно спросил мужчина и снова поцеловал своего доктора в щёку.              – Я не говорю, о количестве успокоительного, которое мне пришлось принять по твоей милости, засранец! – утирая глаза из-за внезапно подступивших от счастья слёз, рассмеялся МакКой.              – Я тоже счастлив видеть тебя, Боунз...              Никогда ещё в жизни доктор не чувствовал себя настолько живым.              – Только... Парень, давай ты мне пообещаешь, что твоя задница не будет соваться слишком далеко в неизведанные миры и постарается избегать приключений, из-за которых потом будет болеть голова твоего корабельного врача, окей? – он строго сощурился. – Обещай мне?              – Договорились, – промурлыкал тому в ответ Джим и накрыл его губы своими.