Да не будет места сомнениям

— Денис, нужно поговорить, — выдыхая Сережа в микрофон наушников, пытаясь разобраться в Гугл картах — Ты дома? — Ага, а че? Случилось че? С Даней переругались? — заваливает Денис вопросами, звуча так, будто планировал, как круто будет не вставать с дивана ближайшее столетие, а Сережа испортил все его планы — Я абсолютно свободен для тебя. — Я в Мурино, нахожусь возле какого-то ювелирного, забери меня, — просит Сережа, мысленно в сотый раз проклиная свой топографический кретинизм — Я потом объясню, ладно? Сейчас найду адрес и пришлю тебе, просто найди меня.       Денис вопросов не задает, послушно приезжает и терпеливо ждет, пока они с Сережей доберутся до него. Потому что Сережа этот разговор не собирается начинать на улице, зато собирается выпить и выкурить пару сигарет. Он даже не знает, что щелкнуло в его голове, просто он однажды проснулся и, глядя на сопящего рядом Даню, понял, что ему мало. Мало Дани, мало их отношений, возможно, мало необдуманных поступков, но теперь Сережа находится в Мурино без зарплаты, но с гребаным золотым кольцом в кармане. Чертова импульсивность, чертова любовь к чертовому Московскому. Сережа себя без этой любви уже не видит. — Я знаю, что ты держишь у себя бутылку вина от Казани, — обезоруживает Сережа, и Денис действительно достает из шкафчика на кухне початую бутылку вина, не утруждая себя достать стаканы — Минутку.       Сережа вытаскивает пробку из бутылки и делает пару глотков прямо из горла. Кольцо в полиэтиленовом пакетике прожигает бедро даже через ткань джинс, и Сережа поджимает губы, языком собирая с них остатки спиртного. Он не уверен, вообще ни в чем. Кольцо довольно дешевое, пусть и, вроде как, качественное, но Дане все равно не соответствует. В голове роются тысячи мыслей, заставляя пальцы дрожать, а левое веко нервно дергаться, и Сережа делает еще один глоток. Денис ждет, не отрывая от парня заинтересованного взгляда серых глаз, и Сережа протяжно выдыхает, сложив руки трубочкой. — Я купил кольцо, — признается Сережа, и сам не знает, почему смотрит на Дениса так виновато — Обручальное. — Прости, но я должен отказаться, мы не подходим друг другу, — шутит Денис будто по инерции, но потом резко вздрагивает всем телом, едва не сваливаясь с табуретки — Стой, погоди, ты…блять, Дане, что ли? Ты прикалываешься?       Сережа лишь достает из кармана пакетик с кольцом и кладет на стол, вынуждая Дениса все-таки приложиться к бутылке. Ужасно, все просто ужасно, Сережа понятия не имеет, зачем затеял все это. Он и не помнит, когда в последний раз подвергал самого себя и свои решения таким сомнениям. Но сейчас они сдавливают мозг со всех сторон, вызывая головную боль в области висков, от которой парень уже готов взвыть, вцепившись в собственные волосы. Нет, блять, он не станет этого делать, никакого гребаного предложения, никакой помолвки. Он просто не справится, он явно не тот, с кем Даня готов и должен перейти на этот этап отношений. — Ты слишком подавленный для будущего жениха, — подозрительно прищуривается Денис, тыльной стороной ладони утирая каплю вина с подбородка — Серега, не вздумай сказать, что ты загоняешься. — Я загоняюсь, — кивает Сережа в пустоту, поднимая на Дениса жалостливый взгляд — И я не буду делать никакого предложения. Денис, это пиздец какая провальная идея, ты даже представить себе не можешь. Это дешевое кольцо было для меня дорогим, и это уже показатель. Он не согласится, точно не согласится, и что я тогда буду делать? Не тот я человек, понимаешь? — Так ты думаешь, что он откажет, просто потому, что это кольцо без камня за пару миллионов? — тянет Денис почти угрожающе, и Сережа лишь хмурит брови, отрицательно мотая головой — Тогда я не понимаю, в чем дело. Он любит тебя, Серег, поверь мне, и он согласился бы, даже если бы кольцо было куплено в переходе за тысячу. Че у тебя вообще в голове творится, ты не ударялся в детстве? У Дани, пусть и среди людей, были отношения пару раз, и ни с кем он не был так счастлив, как с тобой, я серьезно. И я уверен, что ты – тот самый человек, которому он даст это согласие. А теперь давай допьём это вино, у нас мальчишник. И возможно я снова разобью тебе лоб шваброй прямо перед твоей помолвкой.       Сережа кивает и делает еще пару глотков спиртного. Слова Дениса не придали никакой уверенности и не заставили чувствовать себя лучше, но помогли Сереже заставить себя попробовать и не мыслить настолько радикально.       Ровно до тех пор, пока он не возвращается в Химки и не сталкивается лицом к лицу с Даниной улыбкой. Он несколько дней старается внушить самому себе, что у него есть все шансы, раз за разом прокручивает в голове слова Дениса, но тошнотворное «А что, если…» все равно не отпускает изрядно уставший мозг. А что, если Даня все-таки откажет? Что, если Сережа слишком спешит с действиями? Да и вообще, это бесполезно в гомофобной стране, всего лишь маленькая глупая формальность для душевного спокойствия.       Сережа каждый час, будто психически больной, мечется от «Сомнений быть не должно, все будет замечательно» к «Нет, нет и еще раз нет, вы разного уровня, и ты слишком низко». Сережа отдает себе отчет в том, что такое поведение на него не похоже, но этот шаг и Даня значат для него слишком много. Они ведь не Москва с Питером, которые встречаются уже несколько веков и действительно едва не обручены.       Даже сейчас, лежа у Дани на коленях и чувствуя его теплые пальцы в своих волосах, Сережа не перестает думать об этом. Денис пишет по два раза на день глупое «Ну че там?», только вот это совсем не помогает решиться, а лишь раздражает остатки нервных клеток, заставляя их сгорать быстрее нужного. Сережа старается внушить себе, что уже все решил, лежит и думает, как вообще можно сделать это предложение, чтобы без пафоса и прочего дерьма.       Думает ровно до того момента, пока Данины пальцы не комкают будто неосознанно его футболку на груди, и много мозгов иметь не надо, чтобы понять, что что-то не так. Сережа накрывает теплую ладонь своей и поворачивает голову, глядя на Даню снизу-вверх, внимательно, почти испытующе ползя по бледному лицу. Хотя, не исключено, что бледность эта парню лишь кажется, и на все, как обычно, влияет освещение. И на дрожь Даниной абсолютно неправдоподобной улыбки влияет тоже оно, но Сережа в утопию не верил никогда, поэтому и нечего начинать. Он лишь хмурит брови и сжимает Данину ладонь чуть крепче, без слов прося поделиться тем, что творится у Московского на душе. — Ты сможешь полюбить кого-то, кроме меня?       Финал. Сережа пытается не напрягаться так сильно, но ощущение, будто кто-то держит в кулаке его сердце, не сжимая толком, но не давая биться, не покидает. Вот так их отношения и закончатся, рука в руке и с кольцом в кармане. Татищев гадать не хочет, не сейчас, поэтому спрашивает прямо, и Даня дает отрицательный ответ. У Сережи будто многотонную бетонную плиту с плеч сняли, но расслабиться и успокоиться все равно не получается. Потому что у Дани глаза влажно поблескивают, отражая холодный свет экрана телевизора, и Сережа остается в полном неведении.       Московский говорит ему про какие-то глупости, которые рассказал Питер, про то, что любовь всегда проходит, и Сереже все становится понятно. Он машет головой, давая отрицательный и абсолютно честный ответ, и прижимает Данину руку к своему быстро бьющемуся под футболкой сердцу. Почти просит забрать его в качестве гарантии, что ни единого лживого звука этим вечером не прозвучало. Но Даню это не устраивает, он раздражается, не справляясь с эмоциями, требует ответа на свой вопрос.       И Сережа, вздыхая, готов его дать. Кольцо в кармане вдруг снова напоминает о себе, напоминают о себе и сомнения, но Татищев, встав с Даниных колен, дает себе лишь пару секунд. Не на раздумья даже, а на моральную подготовку. Он не становится на одно колено, не достает красивую коробочку и не произносит красивых речей. Он просто садится прямо на пол и сжимает Данины дрожащие пальцы в своих, твердо и искренне заглядывая прямо в мокрые глаза, в уголках которых уже скопились слезы. — Я никогда не полюблю кого-то сильнее, чем тебя.       Даня будто не верит, вернее, почти что заставляет себя не верить. Слов он понимать явно не хочет, и Сережа решает переходить к тяжелой артиллерии. Он притягивает Даню к себе, касаясь его губ, осторожно и мягко. Чтобы не спугнуть, чтобы донести, наконец, до взволнованного мозга, что Сережа, на самом деле, смотрит в будущее. Даня отвечает, так же трепетно, так же чувственно, и Сереже стоит некоторых усилий оторвать ладонь от теплой кожи, чтобы достать из кармана кольцо. — Я абсолютно уверен, что не полюблю вообще никого.       Сережа смотрит Дане прямо в глаза и трясущимися от волнения пальцами аккуратно опускает кольцо на чужую ладонь. И те секунды ожидания какой-то реакции превращаются в лезвия, издевательски режущие тонкие ниточки нервов. Даня эмоциям проигрывает, выпуская пару слезинок, а на Сережу смотрит почти напугано, и в парне это провоцирует приступ паранойи, близкой к панике. Он накрывает ладонью Данин кулак, в котором тот сжимает кольцо, а второй рукой, не справляясь с дрожью, утирает с заалевшего лица мокрые дорожки. Сережа не требует ответ сию же секунду, он от Дани вообще ничего не требует, но ему так чертовски страшно наблюдать за быстро сменяющимися эмоциями в голубых глазах, что начинает кружиться голова. — Дань, — ненавязчиво торопит Сережа и укладывает ладонь на горячую щеку, потому что давление внутри начинает скакать, будто на американский горках — Все хорошо, принцесса, в любом случае. — Да, — шепчет Даня, но звучит уверенно и твердо, подкрепляя свои слова кивком головы, и Сережа непроизвольно вздрагивает — Да, Сережа.       Сереже кажется, что от коктейля противоречивых эмоций он потеряет сознание с минуты на минуты. Сереже кажется, что в этом моменте он готов затеряться навсегда.