Навстречу тьме

Солнце садится, и я вымотана до мозга костей. Нам потребовалось пару часов, чтобы разобрать его на части и уложить в мешки. Затем еще час, чтобы затащить его подальше на территорию, пока Элайджа не убедился, что мы не наткнемся ни на одно из других тел, которые он похоронил много лет назад. Прогулка по густому лесу была достаточно жуткой, но осознание того, что мы ходим по могилам, делало все еще более жутким. Я хотела быть сильной, невозмутимой. Но я знала, что опасения вытекали из меня, как из капающего крана. Я чувствовала, как они просачиваются в тишину, которая окружала нас все время, пока мы копали. Постоянный стук и царапанье наших лопат были единственным, что нарушало тишину. Чем дольше это тянулось, тем более напряженнее становилось между нами. Но когда мы закончили, части тела упакованы в тройной пакет и зарыты на глубине шести футов, идти обратно к его дому еще тяжелее. Единственный звук, разделяющий нас, — это хруст листьев и веток под ногами. Когда мы, наконец, возвращаемся в дом, я иду с Элайджей в маленький сарай, чтобы вернуть тележку, а затем следую за ним. Я как его маленькая тень. — Лайра? — спрашивает он, его голос мягче, чем я привыкла. У него много качеств, но мягкость не входит в их число. Я смотрю на него, мои глаза изо всех сил стараются оставаться открытыми. — Хм-м? — спрашиваю я, безуспешно пытаясь подавить зевок. — Меня интересует состояние твоего разума сейчас. Я смеюсь и убираю с лица выбившиеся волосы. Боже, мне трудно даже подняться ноги, не говоря уже о том, чтобы толкать их вперед. Я хоть и измотана, но сегодня многое обдумала. Я не была создана для этого, как он. Но не сдаюсь. Теперь он мой, и я не позволю ему думать, что я слишком слаба, чтобы оставаться рядом. Я не могу потерять его только потому, что не могу справиться с маленьким убийством. — Я просто устала, — говорю я, когда он садится на каменную ступеньку. Он достает сигарету и закуривает ее, затем предлагает мне. Я не осознавала, как сильно мне хотелось курить, пока сладкий аромат табака не ударил в нос. Я удовлетворенно хмыкаю, когда жжение пробирается вниз по моему горлу и проникает в легкие. Он закуривает еще одну для себя и позволяет сигарете безвольно повиснуть у него во рту. Зрелище странно эротичное, и я чувствую, как в моем животе становится тепло. Он расставляет ноги и откидывается назад, положив руки на камень позади себя. Его бледная кожа покрыта грязью и кровью. Кофта мокрая от пота, а джинсы туго обтягивают бедра. Я медленно продвигаюсь вперед, стараясь не напугать его, как дикое животное. Его голова поворачивается ко мне, он наблюдает, как я приближаюсь. Его глаза ласкают мое тело с головы до пят. Я чувствую это как физическое прикосновение. После того, что мы пережили вместе за последние двадцать четыре часа, я не должна была испытывать к нему такую глубоко укоренившуюся сексуальную потребность. Я сажусь на него верхом, мои колени касаются каменного выступа по обе стороны от него, и делаю последнюю затяжку, прежде чем затушить сигарету рядом с нами и выбросить. Его все еще висит у него между зубами. Когда он посасывает ее, его щеки впадают, подчеркивая те скулы, которые я так люблю. Он все еще смотрит на меня, изучая своими шоколадными глазами. Не пошевелился, чтобы прикоснуться ко мне в ответ, но я чувствую, как он твердеет подо мной. Мои пальцы скользят по его волосам, когда я рискую подвигать своими бедрами. Чувствую, как он прижимается ко мне все сильнее, но его лицо остается холодным и отстраненным. Он докуривает сигарету и выбрасывает ее, прежде чем поднести ту же руку к моему лицу. — Что ты делаешь, Маленькая крыса? Я опираюсь на его руку, и его большой палец проводит по моим губам, прежде чем я открываю рот и провожу языком по подушечке. Он толкает его дальше в мой рот, и я сильно посасываю его, прежде чем обвести языком кончик. Соленый вкус его пота разжигает во мне огонь, и я вжимаюсь в него немного сильнее. — Хочешь принять душ? — спрашиваю я его, когда он убирает большой палец и снова проводит им по моим губам. Его рука скользит вниз по моему телу, прежде чем остановиться на бедре. Его зрачки пытаются затмить радужку, когда он наблюдает за мной, и я не могу не съежиться под его взглядом. Это все равно что находиться под микроскопом. Я вижу, как он впитывает каждую мою микрореакцию на него. Я чувствую так много вещей, и знаю, что он видит каждую из них. Он видит мое возбуждение по тому, как нуждающиеся бедра двигаются ему навстречу. Он видит усталость в моих глазах. Он видит первобытный страх, который я испытываю перед ним, по тому, как у меня перехватывает дыхание при каждом его прикосновении. Элайдже любопытна каждая эмоция. Он делает глубокий вдох и наклоняется, обхватывая руками мои бедра и притягивая вплотную к своему торсу. — Из твоей тугой пизды капает из-за меня, Маленькая крыса? — его голос похож на хриплое рычание, и это посылает электрический разряд по моему позвоночнику. Звук, который вырывается из моего рта, — жалкое хныканье, а он в ответ просто улыбается и демонстрирует эти чертовы ямочки на щеках. — Бедняжка, — воркует он, притягивая меня невероятно ближе, поднимает и несет в дом. — Настолько голодна, что даже не можешь говорить? Я заставляю его замолчать резким поцелуем, заставляя его рот открыться для моего, прежде чем втягиваю его нижнюю губу и сильно прикусываю. Кровь течет мне в рот, и я жадно всасываю рану, вытягивая из маленького пореза столько, сколько могу. Его ответное рычание вибрирует в моей груди. Я убила ради этого человека. Эта мысль грохочет в моем черепе, как будто пытается вырваться на свободу и вбить в меня немного здравого смысла. Но я не слушаю — я не могу слушать. Я слишком далеко зашла для этого человека, и пути назад нет. Я хочу проникнуть в его сердце и обхватить пальцами его гребаную душу, держась за нее так, чтобы никто не смог разлучить нас силой. — Ты уверена, Маленькая крыса? Моя душа — черная дыра. Я не хотела говорить вслух. Не то что бы это имело значение. Мне не нужно беспокоиться о том, что я отпугну его. Он так же одержим мной, как и я им. Я вижу это по тому, как он следит за каждым моим движением и ждет, когда каждая эмоция промелькнет на моем лице. Как будто он хочет запомнить и занести в каталог каждую мою реакцию на него. — Ты так говоришь, будто это плохо, — говорю я, выныривая, чтобы глотнуть воздуха из его рта. Я откидываю его волосы назад и оставляю поцелуи на его лице. Он несет меня в ванную комнату побольше, чем та, которой мы пользовались прошлой ночью. — Это плохо, Лайра, — говорит он, ставя меня на ноги и включая душ. Я скрываю свое разочарование, когда он поворачивается обратно. — Нет, Элайджа, — говорю я, передразнивая его серьезный тон. — Черные дыры поглощают все на своем пути, а я всегда хотела быть поглощенной так, чтобы у меня не было надежды спастись. Он поворачивается и начинает снимать слои моей липкой одежды. Его глаза выглядят обеспокоенными. — Я не знаю, как чувствовать такие вещи, — наконец признается он. — Лишь хочу, чтобы ты не уходила. Так что я не позволю тебе уйти. Я хватаю его за лицо и заставляю посмотреть на меня. Смешно, что он думает, будто я захочу этого. Он дает мне все. Мне не нужна любовь. Я никогда не нуждалась в любви. — Я не хочу уходить. И мне не нужны твои чувства. Мне нужно, чтобы ты пожирал меня и доминировал. Мне нужно быть частью каждой твоей бодрствующей мысли. Мне нужно, чтобы ты хотел меня, а не любил. Любовь может быть разбита. Любовь может угаснуть. Любовь заканчивается изменами, разводами и травмами, — он моргает и выглядит так, будто хочет прервать меня, но позволяет продолжать тираду. — Одержимость не исчезает. Одержимость доминирует и контролирует нас. Монополизирует наши мысли и наши действия до такой степени, что мы не можем видеть дальше. Вот кто ты для меня, Элайджа. Ты уничтожаешь все остальное в моем поле зрения. Ты — все для меня. Каждая частичка моего тела взывает к тебе. Теперь я голая перед ним, мое тело потное и грязное после того, как я похоронила тело Джареда. Но это его не отпугивает. Он раздевается в порыве движений, а затем снова поднимает меня, прижимая к себе невероятно близко. Наша кожа прилипает и трется друг о друга, когда он целует меня. — На это я способен, — говорит он, а затем ведет нас в душ.