плацебо

отомщена? прощен?

      «Я отпустила ее. В самый последний момент. Ее жизнь была в моих руках. Она уже не брыкалась. Мои руки так сильно сдавливали ее шею… И я отпустила ее.       Я до сих пор боюсь воды, хоть и давно научилась плавать. Страх, что я не смогу удержать голову на поверхности, когда чьи-то руки, как и мои тогда, будут топить меня… Я отпустила ее. Не знаю. Это было неправильно. Я не хотела, чтобы она умерла в воде».       Элли захлопнула дневник и уперлась локтями в колени, вертя блокнот перед собой. Тайник сокровенного в выцветшей, местами пошарпанной обложке. Этот дневник хранил в себе скетчи, песни собственного сочинения и был сборником мыслей и чувств девушки. Там было то, чем она не могла или не хотела поделиться с кем-то другим.       Элли тяжело вздохнула и перестала крутить в руках блокнот. Совсем не то она хотела сказать. Или просто сказала не все. Какое-то неясное, неприятное чувство скреблось в области сердца, пытаясь пробраться к нему через живые ткани. Мысль, которая заставила ее тогда остановиться, была слишком размытой и далекой. Но Элли точно услышала голос, ворвавшийся в сознание. И точно узнала его.       Девушка потянулась рукой к уже начавшей желтеть траве. Осень неумолимо приближалась, ведя за собой на цепи холодную зиму. Элли поморщилась, когда стебель травы коснулся мизинца, снова напомнив болью обо всем. Уши, кажется, даже уловили плеск темной воды, а руки заныли, снова испытав то лихорадочно-зверское напряжение.       Подтянув к себе рюкзак, Элли расстегнула молнию и убрала дневник. Пора. До Джексона уже рукой подать, но каждый шаг, приближающий ее к дому, ощущался так, словно она несла на своих плечах бетонную плиту. Тело протестовало и все чаще просило остановиться на привал. Девушка пыталась отгонять от себя эту мысль, но где-то на задворках сознания она понимала, что дело тут не в банальной усталости.       Дина и Джей-Джей. Элли так давно их не видела, но почему-то совершенно не переживала, в порядке ли они. Она точно знала, что в порядке. Правда в дневнике настойчиво все чаще появлялась фраза «с нами все хорошо, но между нами не все хорошо». Элли пыталась не представлять момент своего возвращения. Она их оставила. Дина сказала, что если Элли уйдет, то уйдет уже навсегда, и ее это не испугало. Тогда она была в бешенстве от слов Дины. Она знала, как это важно для Элли, но посмела поставить ее перед таким выбором? Элли должна была сдаться, когда судьба подарила ей второй шанс? «Эгоистка», — мысленно окрестила она девушку, просившую остаться. Элли горько усмехнулась. Она ухватилась за шанс, который сама же и выпустила из рук. Думала, что выйдет победительницей, а теперь несла на щите лишь пустоту.       Дина простит. Должна простить, ведь так?.. А вдруг она не захочет ее видеть? Не захочет даже взглянуть на истинную эгоистку, которая в свою очередь смотрела зелеными глазами из разбитых зеркал, отражалась в запыленных стеклах и рябила на водной глади.       Элли свернула на хорошо знакомую дорогу и вышла из леса. Вот и дом. Закатное солнце заливало золотом поле. Длинные колосья цеплялись за одежду, словно тысячи ласковых рук касались, с замиранием приветствуя своего идола.       Скрип двери, усиленный эхом, сразу дал понять, что дом пуст. Дины и Джей-Джея здесь нет. Наверное, они в самом Джексоне. Наивно было полагать, что девушка захочет остаться здесь в одиночестве. Но Элли все равно прошлась по всем комнатам, слушая скрип рассохшихся половиц, по которым давно не ступала чья-то нога, и чувствуя стремительно охватывающую ее тоску.       Пустые полки и запыленная мебель лишь усиливали гнетущее чувство. Элли толкнула дверь последней комнаты. Дина ожидаемо собрала все вещи, кроме музыкальных пластинок и старой гитары Джоэла. То ли от обиды, то ли девушка не решилась их трогать. И в общей картине полупустого, покинутого дома эта комната выглядела как единственное живое пятно.        Элли достала гитару из кофра и присела на кровать. Пальцы провели по грифу, скользя по железным струнам. Девушка вздохнула. Тремя пальцами справляться будет нелегко, многое из игры ей теперь недоступно. Она собралась положить гитару на место, но остановилась. Музыка — последняя оставшаяся связь между ней и Джоэлом, и Элли не готова ее потерять.       Девушка подкрутила колки. Когда она попробовала наиграть мелодию, выбор которой даже не стоял, она поняла, что сыграть как раньше правда больше не получится, но все равно продолжила. В голове снова раздался слишком хорошо знакомый голос, заставивший тогда остановиться. Воспоминание об их последнем разговоре. Элли словно током прошибло. Она столько мучилась, из раза в раз переживая смерть Джоэла, этот бесконечный ад, пока ее саму держат и не дают возможности ничего сделать… Впервые он явился к ней без лужи крови под собой и пробитым черепом, дал рассмотреть себя живого.       Всего лишь миллисекундная вспышка в сознании, так много ей давшая. Месть — плацебо. Вспышка, разжавшая руки на горле обессилевшей от борьбы Эбби, отпустившая ее, сказавшая уходить. Желавшая, чтобы они убрались как можно быстрее, пока она не успела передумать. Она бы и не передумала. Вода еще долго подставляла свои холодные ладони под слезы боли, так долго ждавшей момента показаться миру, построенному на скверне несправедливости.       Она так отчаянно хотела отомстить, потому что ей была невыносимо, что Джоэл умер, а она не успела его простить. Элли хотела быть отомщенной сама. Она так старалась его простить, собирала это чувство по крупицам, заглядывая для этого в самые дальние уголки своего сердца. И все напрасно?..       Как известно, время — самая безжалостная форма бытия материи. Безжалостная потому, что его так легко украсть. И у Элли украли время. Джоэл никогда не узнает, что она простила его. Как и не узнает того, что Элли простила саму себя. Но он верил в нее безропотно и всегда, поэтому знал, что она сможет. Элли еще много чего предстоит обдумать и принять, ее ждет долгий мучительный путь исцеления, но ей не страшно встать на старт.