Вторая личность

Вторая личность

I

      Я не уверен, рождался ли я когда-либо. Нет, то есть тело, в котором я сейчас нахожусь, без сомнений, было рождено на свет той женщиной, которая сейчас бежит за мной, называя то сыном, то Дмитрием, Димочкой и Димусей. Вот только это не моё имя. Да, своего имени я тоже не помню, но это точно не оно.       Я убегаю, нет, ухожу быстрым шагом от сорокалетний женщины, полностью доверившись лишь своей (или чужой?) мышечной памяти. Вот я захожу за угол незнакомой квартиры, в которой моему телу известен каждый уголок. Машинально кладу руку на холодную дверную ручку, причудливый изгиб которой так хорошо повторила моя ладонь. Быстро вхожу в комнату и закрываю за собой дверь прямо перед носом бедной матери, у которой только что на глазах ребёнок потерял рассудок и перестал её узнавать.       Развернувшись, тело замерло на секунду, делая выбор: кресло, стул, кровать. Выбрав последнее, я сел на клетчатый плед, а матрац принял мои ноги в уже давно продавленные не мной складки. Осмотревшись, я поморщился. Эта комната вызывала у меня только одно чувство: отвращение. Все стены были обклеены какими-то плакатами различных мастей: чёрные, кровавые, радужные, блестящие, с лицами мне неизвестных актёров, певцов, танцоров и других сомнительных личностей. Их было настолько много, что они буквально полностью перекрывали обои, белые пятна которых изредка выглядывали из-за уголков рекламы. Кем бы я ни был, я явно находился в теле подростка переходного возраста. И тут был сделан первый шажок к выяснению моей личности: я взрослый.       Собравшись с мыслями, я понял, что мне необходимо вспомнить своё имя, возраст, место жительства, ближайших родственников и, чем чёрт не шутит, даже свой пол. Я чувствовал в себе мужское начало, но сейчас быть уверенным в чём бы то ни было нельзя. В отчаянных попытках хоть что-нибудь вспомнить я ощутил гудение в висках, затем в голове что-то начало стучать, наращивая громкость. И словно издалека, но в то же время внутри меня я услышал голос. Он нарастал, и через некоторое время были уже различимы интонации. Дима своим недавно сломанным голосом просил выпустить его, чему я начал сопротивляться. Но как хозяин заведения выгоняет дебоширов со своей территории, так и мальчик отвоевал у меня свою законную жизнь. И мне кажется, мы с ним оба были бы рады, если б на этом всё закончилось.              

II

      Второй раз я вырвался на свободу разума, как мне показалось, чисто случайно и, однозначно, не вовремя. Вокруг меня уже не было тех жутких плакатов, да и вообще признаки жилого помещения отсутствовали. Первое, что бросилось в глаза, – это белоснежный свет, который лился отовсюду и буквально ослепил меня. Хорошенько проморгавшись, я начал различать белые углы комнаты и лампу, а также, что хуже всего, человека в такой же одежде и шапочке, из-за которых он сливался с окружением. Ещё через некоторое время я начал различать черты его лица: мягкое с виду и округлое его лицо напоминало котёнка, а ласковые серые глаза будто выискивали самые милые и добрые части тебя. Увидев его на удивление тонкие губы (единственную часть лица, не заставляющую тебя довериться этому человеку), я вдруг осознал, что он что-то говорит. Но вокруг меня словно вакуум образовался: ни единого звука не доходило до моих… до не-моих ушей. Пришлось хорошенько напрячься, чтобы вспомнить, как это – слышать. И вот первые звуки доходят до меня, постепенно перерастая в слова… доктора?       – Дмитрий Григорьевич, Вы меня слышите? Вы помните, зачем Вы сюда пришли? – Доктор продолжал задавать наводящие и ненужные вопросы, и мне пришлось его перебить:       – Извините, Вы доктор?       – Да. Вы сами пришли ко мне, не забыли?       – Вы пси, пси, – я почему-то начал заикаться, – психолог?       – Один из лучших в нашем городе. Ведь Вы сами просили о встрече со мной, не так ли?       – Да, да. Извините…       Я вновь закрыл чужие глаза, понимая, что ломаю мальчику жизнь. И вновь мне пришлось прислушаться, но теперь не к окружению, а к себе. Жадно и словно умоляюще я искал голос Димы внутри себя. Как же мне хотелось перед ним извиниться и как же мне хотелось найти себя!.. Но это не моё тело. Не моя жизнь. Я обязан, нет, я хочу спрятаться в глубине его подсознания и выпустить того, кто проживёт ещё столько времени в нашем теперь уже общем теле. Удачи тебе, голос вдалеке. Не выпускай меня. Пожалуйста!       

III

      Самым коротким моим посещением реальности был третий раз. Тогда я абсолютно точно знал, почему я очнулся. Воспоминание. Но было оно, опять же, не моим. Однако это нечто наверняка пересекалось с моей жизнью.       Сначала я так же ничего не видел, но через несколько секунд понял, что сижу на стуле перед рабочим столом. Оглядевшись, я узнал форму и мебель его комнаты, в которой скрылся когда-то от преследования его мамы. Впрочем, вдруг это бабушка? Ну, знаете, всякое бывает. Но теперь здесь кое-что изменилось. Плакаты! К сожалению, они не исчезли совсем, но их стало значительно меньше, и это уже не так резало глаз. Уж не знаю, сколько времени прошло с моего первого… проявления, но мне почему-то кажется, что это мои вкусы повлияли на Димино подсознание. Может, я всё же смогу быть ему полезен?       Тем не менее, вокруг по-прежнему ничего не напоминало о моей теперь уже прошлой жизни. Наконец, я стал соображать и посмотрел непосредственно перед собой. На столе лежали учебник математики за 6-й класс, тетрадь с примерами и всякие школьные принадлежности. Если я действительно взрослый, то эти примеры мне знакомы, но явно не они пробудили меня. Подняв взгляд выше, я увидел ноутбук, на котором была открыта фотография какого-то здания… Стоп! Или не «какого-то», а «моего»?       Вы когда-нибудь слышали гудок поезда? Наверное, да. А Вы слышали его у себя в голове? Этот явно товарный поезд проехался аккурат по моей-не-моей черепушке, вызвав жуткую головную боль. Когда шум затих, мальчишечий голос вновь потребовал освободить его и, кажется, отпустил несколько нецензурных словечек. Времени было в обрез. Я поднял руку к тачпаду, но в пальцах правой руки оказалась ручка. Ах, как ни кстати! Я выбросил её на стол и свернул фотографию. За ней была открыта папка с этим фото и многими другими. Путь этих фотографий гласил о недавнем семейном отдыхе на весенних каникулах. В голове гудело всё громче. Я уже ничего не успеваю узнать! Вновь открыв фотографию, я схватил ручку и попытался найти листочек. Всё против меня! Открыл тетрадь на последнем листе и на обложке крупно начал писать: «Это здание! Помоги мне…» – а-а-а, голова – «…найти…» Но я не успел. И уже Дима по инерции своей дрожащей рукой дописал слово «себя».                            

IV

      Далее было несколько проявлений, которые, я думаю, можно объединить в, раз уж мы нумеруем, четвёртое. Это было удивительное чувство, которое я ещё не испытывал. Говорят, когда ребёнок рождается, он плачет от того, что из тёплого, уютного и родного места он выходит в холодный, жуткий и чужой мир. Так вот, со мной тогда было абсолютно противоположное. И мне хотелось кричать от радости. Я не просыпался. Меня разбудили! Но за счастьем пришло недоумение. Зачем, Дима? Зачем?       Я огляделся по сторонам, и у меня появилось ощущение, будто с прошлого раза прошло не более пяти минут. Всё было на месте, даже свет из окна падал примерно в то же место. А нет! Вот, вот ещё два плаката исчезли! На душе стало чуть спокойней. Я так же сидел на стуле перед столом, но уроков уже не было. Так же стоял ноутбук, но уже чуть ближе. На нём был открыт диалог в какой-то социальной сети, и, если я всё правильно понимаю, писать Дима собирался самому себе. Что же, теперь всё встало на свои места.       В этом окне диалога уже было несколько сообщений, в основном картинок, но последнее явно было адресовано мне.       – Здравствуйте, Некто, отбирающий моё тело. Ты просил о помощи и… мой доктор посоветовал мне с тобой поговорить. Пожалуйста, напиши, что тебе нужно и выпусти меня. Так, надеюсь, мы сможем поговорить.       План был лёгок и умён, основан на моём честолюбии. Возможно даже был план на случай моего отказа и побега с кражей тела. Мальчик явно боялся, добровольно выпуская меня, ибо тело трясло, вся футболка была мокрой от пота. Ещё Диме было стыдно говорить слово «психолог», и, заменив его на «доктор», он подтвердил свой детский страх называть вещи своими именами. Но всё же он показал себя настоящим мужчиной, решившись сделать это.       – Здравствуй, Дмитрий. Прости, что отнимаю у тебя твоё время. Своего у меня нет. Ничего нет. Но я хочу узнать хотя бы то, кем я был и был ли вообще. Спасибо, что согласился помочь. То здание, что было открыто на фотографии в прошлый мой «визит». Оно напомнило мне что-то. Можешь найти о нём информацию?       Написав сообщение, я отправил его, закрыл глаза и начал искать мальчика внутри… него же. Это было трудно первый раз, но потом стало легче. Так мы добились вполне продуктивного, хоть и недолгого диалога.       – Это здание? (Прикреплена та самая фотография)       – Да! Нужно узнать, где оно находится, что в нём находится, кто главный архитектор, инженер, прораб, какая строительная компания строила и другое. Чем больше, тем лучше. – И вдогонку: – Спасибо.       – Вот ссылки.       Были прикреплены две, как он сказал, ссылки. Одна вела на поисковую страницу «гугл» с названием, видимо, этого здания, причём все страницы были синими, кроме одной: та была фиолетовой. Другая ссылка вела на страницу некой википедии, где справа красовалось фото этого здания с высоты птичьего полёта, а далее было очень много информации о нём. Я принялся изучать её.       Длина, ширина и высота здания, а так же площади различных его поверхностей мне ничего не дали. В эту же кучу можно отнести информацию о затратах на его постройку, материалах, компании, эти материалы производившие, и нынешней себестоимости этого здания. Чем-то знакомым показалась компания, которая арендует его сейчас. Открыв информацию о ней, я решил оставить это на сладкое и читал дальше. Имя главного архитектора и некоторая информация о нём. Оказалось, это было первое здание молодого архитектора крупной компании, который довольно быстро поднялся на свою должность. Видимо, в своих кругах дядька даже стал знаменитым. Ах, как бы мне хотелось, чтобы я оказался этим молодым человеком, который случайно попал в аварию, сейчас лежит в коме, а его душа перешла в этого мальчика. Я бы пришёл в свою палату, коснулся своей руки, и всё встало бы на свои места! Видимо, в глубине у меня живёт романтик… или любитель старых фильмов разной паршивости.       Итак, имя главного архитектора, а также несколько других ровным счётом мне ничего не дали. Столь же бесполезным были и имена всех инженеров, которых они зачем-то написали. Далее была скучная информация, начавшаяся со слов «Интересно, что…» Там мне рассказали, что в этом здание впервые использовали новую конструкционную систему с непроизносимым названием, которая позволяла, оставив качество прежним, уменьшить стоимость. Что ж, спасибо за экскурс в инженерию зданий. Я захотел спать.       Идём дальше. Прораб с какой-то тюркской фамилией, равно как и строительная компания, были, на удивление, смешными и, к сожалению, незнакомыми. Короткая история молодого здания и интересные факты о нём были для меня похожи на архитектора. То есть бесполезны. Ещё было несколько оценок и комментариев от знаменитых архитекторов, которые я зачем-то прочитал.       С этой страницей было покончено, и я перешёл на страницу с информацией об арендаторе. Это была довольно крупная компания, занимающаяся электроникой. Наибольшею свою популярность они приобрели благодаря микросхемам для игрушечных автомобилей, лодок, вертолётов на радиоуправлении, а также звуковых схем для плющевых игрушек. Может быть, я был коллекционером вертолётов? Или бабником, который покупал девушкам говорящих медвежат этой компании? Нет, вряд ли.       Ладно, имя директора… Об мою голову словно бутылку разбили. Как десантники это терпят? Да-да, именно о мою голову, а не о голову этого мальчика. Я не чувствовал этого телом, я почувствовал это… душой? Эта острая, но постепенно затухающая боль была не знакома, но понятна. Я знал этого человека! Это событие придало мне свежих сил и интереса. Открыв информацию о нём, я начал изучать. Ха, забавно. Было несколько покушений на его жизнь. Имён, увы, не было. Но либо у Бога кончились бутылки, либо больше мне ничего этот человек не дал. Такие мысли крутились в моей голове, но я ошибся. Второй удар по голове был сильнее. Видимо, я подбирался всё ближе. Это было женское имя. Его жена, нет, бывшая жена. Они развелись несколько лет назад. От комментариев оба отказались, так что моя цепь и тут подошла к концу. На её странице сообщалось, что у неё было много любовников, однако ни имён, ни фотографий не было.       Дочитав информацию об этой женщине, о нём, о компании, я закрыл страницы и перешёл к гуглу. Новой информации было мало. Шаг за шагом я шёл во мгле, не видя света, а голова моя по-прежнему была цела. И вот спустя более двадцати поисковых вкладок я наткнулся на статью, как мне сначала показалось, здесь абсолютно лишнюю. Какой-то шутник решил «помочь» людям-суицидникам и составил список интересных способов самоубийства. В статье приводились «плюсы» этого способа и, что удивительно, пример. Было довольно жутко читать это, но у меня не было выбора. «Третий пункт: прыжок с высоты. Чем выше, тем лучше», – говорилось в статье. «Наслаждайтесь каждой секундой полёта». Пример: случай десятилетней давности. Николай Антонович Соболевский. Теперь на голову упала целая трёхлитровая банка, а когда она раскололась, каждый её осколок воткнулся в моё тело. В попытках взять тело под контроль, я встал и тут же комната наклонилась, прислонив к моей щеке ворсистый ковёр.                     

V

      К моему счастью, Дима сумел сложить два плюс два. В статье довольно подробно было описано моё самоубийство. И, зачем-то, даже указали место захоронения остатков моего тела. Полагаю, там не много осталось. Очнулся я в машине, едущей по широкой автостраде, на переднем пассажирском сиденье. Слева на водительском месте сидел взрослый мужчина, сосредоточенно глядящий на дорогу. В окне мелькала оживающая природа. Было жарко, и в открытые окна залетал приятный ветерок.       Я сообразил, что Дима выпустил меня, и, оглядевшись, нашёл листочек, привязанный к нашему запястью. Развернув его, я прочёл следующее:       «Вот мы и выяснили, кто ты. Сочувствую, что не вышло полностью уйти из жизни. Мы едем на место твоего захоронения. Мой психолог считает, это поможет тебе всё вспомнить. Кто знает, может даже сможешь оставить меня в покое. Можешь насладиться дорогой. Если нет, то я выпущу тебя у кладбища».       Улыбнувшись этой маленькой записке, я взял ручку и написал на обратной стороне ответ:       «Спасибо. Не думаю, что смогу оставить тебя, хотя и очень этого хочу. В любом случае, я буду стараться больше тебя не беспокоить. Разбуди на кладбище».       Я ушёл в глубину подсознания мальчика, и тут случилась довольно странная вещь. Я не перестал мыслить. Абсолютно точно, к разуму вернулся Дима, но мои мысли продолжали струиться, стараясь воспроизвести события, понять, какое отношение имеют те два имени ко мне. Но самое удивительное, при желании я мог увидеть мир его глазами, услышать шум ветра в наших ушах. Но я не управлял телом. Лишь чувствовал его. Что ж, видимо здесь я и пробуду до конца его дней.       Когда мы подъехали к кладбищу, Дима уже выпускал меня. Мой разум словно вытолкнуло наружу. Я вышел из машины и быстро пошёл ко входу в кладбище. Оно было заросшим и явно довольно старым. Ветерок дул мне в спину, будто подталкивая встретиться с судьбой. Мне не требовалось искать могилу. Какое-то чувство вело меня по мёртвому лабиринту, и я вышел к нему. Гнилой деревянный крест без фотографии, заросший мхом и наклонённый уже к земле. Здесь явно некому прибираться. На нём была железная табличка с моим именем и датами: «1980-2006». Я не знал, что делать. В волнении я не заметил, что Димин отец стоит метрах в двадцати от меня. Наконец, наша рука потянулась к кресту, и я утонул в воспоминаниях своей короткой жизни.       Мама, детский сад, школа, сложные лихие девяностые, институт, факультет программирования, внезапная смерть семьи, спасение в виде работы, быстрый карьерный рост, гадкий начальник, его жена, которая оказалась моей школьной подругой, роман, я её любовник, её муж нас застукал, крупный скандал, я напился, самодельный коктейль Молотова, поднялся на нужный этаж, бросил смесь в его кабинет, вышел на крышу и… полетел. И последняя мысль в моей голове: «Зачем? Ведь… ведь я люблю жить!»       Вот вам и наказание. Отказавшись от величайшего дара в мире – жизни, я вновь полюбил её. Но прикоснуться к ней мне нельзя, ведь иначе я отниму её у другого. И вечное моё заключение в самой жизни, где жизнь будет моим запретным плодом. Уж не знаю, из моей это памяти или из его, но мне вспомнилась фраза: «Прыгая с моста, понимаешь, что все проблемы решаемы, кроме одной – ты уже прыгнул с моста», – выживший самоубийца.       Я вновь очнулся в машине. Наверное, едем домой. Взяв ручку, мы вновь начали переписываться.       – Я вспомнил всю свою жизнь.       – Поздравляю! Как ощущение?       – Ужасно. Я дурак. Выкинул единственное, что у меня было – себя.       – Мне жаль. Я могу иногда отпускать тебя. Скажем, раз в месяц.       – Спасибо, но это… слишком великодушно для такого убийцы, как я.       – Могу ли хоть что-нибудь для тебя сделать?       – Если не возражаешь, у меня есть одна просьба.       – Какая?       – Позволь мне увидеть сон. Последний сон в жизни.