Избежание наказания.

Кровь. Красная жидкость, циркулирующая по венам человека, разносящая по организму вещества и снабжающая клетки кислородом. У всех кровь имеет такое понятие. У Йошико она представляла совсем другое. Кровь для неё была словно похвала для собаки. Кровь была не просто биологической жидкостью, позволяющей человеку оставаться в живых. Она была неким смыслом жизни. Пока из тебя льётся кровь, ты жива по-настоящему. Йошико часто наносила себе раны сама. Главное видеть кровь. Сасаки вечно ругала её за это. Аристократка не понимала, что для Йошико жить. Жить — это когда ты чувствуешь боль. Пока есть боль, ты жива. На самом деле такое видение жизни сложилось у девушки не просто из воздуха. Она настолько привыкла испытывать боль, что неким образом компенсирует её «отсутствие». В далёком прошлом для девушки было нормально ходить с кучей ран на теле, следов побоев, переломами. А так как девушка жила в аристократичной семье, чтобы не показывать её покалеченное тело, они просто прятали её в какой-нибудь комнате. В такие периоды девушке снились странные сны. Мозг настолько не соображал, что Йошико не могла отличить реальность ото сон. Она могла уснуть в той лачуге, где её закрыли. Ей снилось то, что она сбежала. Или это сон? А может реальность? И сейчас она сладко спит в своей комнате. Отец не избил её! Это точно сон, такого быть не может. Или явь? Сейчас она до сих пор могла листать свои воспоминания и пытаться понять, было ли это лишь бредовым сном или момент происходил на самом деле. Сейчас ей снился океан. Океан крови в неком тёмном пространстве. Над ней светила луна. И только она позволяла увидеть, что Йошико сидит не в обычной воде; она сидела на неком островке из белого песка, который становился все меньше и меньше. Кровь заполняла все пространство, хотя со стороны оно казалось бесконечным. Когда девушка уже тонула в этой жидкости, она проснулась. И в первую же секунду как она проснулась, ей в голову пришла мысль: «это сон». И это была точная констатация факта. Йошико не помнит каким образом это началось, но в какой-то момент её жизни она просыпалась с этой мыслью в голове. Это случалось всегда. Без исключений. Даже если она прилегла на 5 минут и задремала. Иногда даже реальность казалась сном. Даже просто спокойно принимая ванну, гуляя или же во время приёма пищи, всегда казалось: вот сейчас, сейчас ты проснёшься в том ужасе, котором жила раньше. В той жалкой лачуге, в которой тебя запирали. В которой ты засыпала под звуки криков и слёз. Что всё то, что сейчас у тебя есть окажется простой фантазией и не более. Находясь ещё в полусонном состоянии девушка вяло встала с кровати. Рука потянулась к телефону. Время? Почти ровно пять утра. «Придумала, когда проснуться» — подумала Йошико и тут же легла обратно. Но, какой бы кровать не была уютной, спать больше не хотелось. В голове начали потихоньку всплывать другие сны, которые синигами могла вспомнить. Везде там была кровь. Но она разная. Иногда она просто стекала из её ран. Иногда она была вокруг: размазана по стенам, полу, потолку. Либо на других поверхностях, которые были во сне. Сейчас, возможно, количество крови дошло до апогея. Огромный океан из неё, который постепенно наполнялся, скрывая поверхность в бездонной, красной тьме. Когда-то Йошико услышала, что людям обычно снятся их тайные желания. И это казалось ей оправданием её довольно жестоких снов. Она не хочет чужой крови, даже если этот человек заслужил смерти. Она хотела видеть на своем теле кровоточащие раны, которые приносят боль. Вдруг девушка услышала громкий звук. Словно что-то упало. Также был отчётливо слышен шелест воды. Этот звук заставил перестать глаза склеиваться, и девушка вышла из своей комнаты. Перед ней встала картина: Койоко рассеяно пытается с помощью тряпки собрать воду с пола в ведро, которое до этого, видимо, и упало. — Койоко, давай я, — предложила Йошико, но Сасаки отказалась. — Если я из аристократичной семьи, это не значит, что я не умею мыть полы. — Пока ты не моешь полы, а просто собираешь и размазываешь воду по полу, — усмехнулась Йойо и взглянула в коридор второго этажа. Там уже как на готове стоял Тадаро. Хотя по лицу парня было видно, что он, как и Йошико, до этого сладко спал. — Госпожа, что вы делаете? — спросил он, потирая глаза. — Наша Госпожа, видимо, проснулась раньше всех и решила начать уборку без нас, — пояснила Йошико, всем корпусом поворачиваясь к Тадаро. — Неужели нельзя было дождаться, когда все проснутся? — возмутился Симидзу. Он недовольно скрестил руки на груди и издал такой же недовольный вздох. — Госпожа Сасаки. Я понимаю ваше нетерпение. Но вы должны помнить, что уборка это явно не ваша работа. Для этого больше подходим я и Фукуда-сан, — добавил парень, указывая на Йошико. — Койоко, скорее всего, хотела показать свою самостоятельность, — попыталась оправдать подругу Йойо. Но она и сама понимала, что Сасаки поступила глупо. Но она всегда была нетерпелива и ненавидела, когда её работу брали другие. — Я хотела сделать вам сюрприз! А вы вот так, — обижено заявила Койоко, вставая с пола. — Ох, Койоко, прости ты его. Симидзу слишком прямолинеен в своих высказываниях, — Натянуто улыбнулась Фукуда. — Но он прав, тебе не стоило браться за уборку. У тебя это плохо получается. Сасаки прошлась недовольным взглядом по своим подчиненным. И как обычно это бывает, на Йойо она не в состоянии злиться или обижаться долго. А Тадаро говорил и вправду логичные вещи. После этого все разошлись по комнатам, но Йошико больше не могла уснуть, несмотря на лёгкую усталость в теле. Сколько бы она не смотрела в потолок, стены, и дышала в подушку, глаза не хотели закрываться. Уже и её посещали мысли заняться чем-то. Но она, как и Сасаки — делать что-либо тихо не умеет. Примерно минут десять она пялилась на дверь. Разные мысли посещали голову. Но самой логичной показалась выйти на прогулку. Проветрить голову и вспомнить этот город.

***

Вспоминать пришлось недолго. Что удивительно, за её 100 лет отсутствия Каракура почти не изменилась. Хотя в это время улицы пустовали. Что, на самом деле, было Йошико только на руку. Тишина, спокойствие и некая доля гармонии. Ветер дул сквозь её короткие волосы, унося все мысли из головы, принося новые. Ветер у неё был связан с довольно приятными воспоминаниями. Точнее было у неё в жизни несколько людей, связанных с этим природным явлением. Йошико шла, смотря куда-то себе под ноги. Фильтруя мысли. Но вдруг сзади, за одним из поворотов, Йошико услышала некий шум. Обернувшись, она увидела двух кошек, которые, по всей видимости, вступили в конфликт. Сначала оба стояли друг напротив друга. Неожиданно одна из кошек перевела свой взгляд на девушку. Глаза кошки сверкнули немного недоверчиво, словно с угрозой. Потом кошка отвернулась и от Йошико и от другого своего сородича, и ринулась куда-то в сторону. Это, конечно, было странно. Но мало ли что кошки могут в наше время? Не обращая внимание на эту ситуацию, Йошико пошла дальше. Почему-то ей очень хотелось повидать одного человека. Блуждая по закоулкам, девушка нашла это место. Когда она покинула Каракуру, это здание только строилось. Магазин Урахары. Было бы странно, если бы она не заглянула к нему. Постучавшись, ей примерно через минуту открыл сам Киске, что-то недовольно бормоча. Но увидев гостью, его глаза выпучились, а челюсть слегка отвисла. — Здравствуйте, не ожидали, да? — чуть смеясь, сказала девушка. Урахара прокашлялся, и удивлённым тоном сказал: — Впервые в мой магазинчик приходит мертвец, — немного мрачно сказал учёный. — Это не смешно, — отозвалась Йошико. — В здешних краях тебя уже считали мёртвой. — Если бы не работа, так бы дальше и было. — Если хочешь, можешь пройти. Мы ведь буквально сто лет не виделись, — сказал Киске, и отошёл, пропуская девушку в свои владения. Фукуда зашла, и Урахара сразу же проводил её в небольшую комнату. Усадив девушку за стол, он отошёл за чаем. Йошико и сама не знала, зачем пришла сюда. Но встретить знакомое лицо было приятно. Особенно наблюдать шок бывшего капитана двенадцатого отряда. Девушке редко удавалось удивить его до этого. Но тогда она была ребенком. Сейчас же она могла называть себя взрослой. Но, возможно, не всегда. Когда Киске вернулся с чаем, он сел напротив девушки, на мягкий пуф на полу. Так как на улице было ещё раннее утро, в комнате темновато. Но через окно проникал свет восходящего солнца. И это освещения казалось как можно подходящим для встречи двух знакомых. Такой мягкий, слегка оранжевый. В комнате какое-то время была полная тишина. Йошико сделала глоток тёплого чая, и как только тёплая жидкость начала стекать по пищеводу, оно вызвало приятную дрожь. — Почему вы не спите в это время? — наконец спросила девушка. — То же самое стоит спросить и у тебя, — с улыбкой ответил учёный, тоже делая глоток чая. — Были обстоятельства, по которым я не смогла сегодня уснуть, — ответила Йошико, начиная невольно тереть кружку, словно желая согреться. Это было признаком того, что девушка не хочет об этом говорить. Эта привычка осталась ещё с того возраста. И Киске спокойно прочитал это, даже не напрягая память. Как только он её снова увидел, все моменты с ней пролетели перед глазами. Именно поэтому Урахара и налил им чай. Любое взаимодействие Йошико с кружкой — это было немым сигналом. Просьбой не делать что-либо. Её жесты заменяли мимику лица, так как эмоции девушка проявляла редко. Руки её могут сказать многое. Она довольно часто жестикулирует, поэтому прочитать её легко. Но Йошико жестикулирует всегда. Даже когда врёт. А врёт она довольно убедительно. — Что ты делала эти сто лет? — спросил Урахара. Ему действительно было интересно. Ведь со временем слухи стали казаться правдой. И Киске сам начал верить, что никогда её не увидит. — Это довольно длинная история, — пожимая плечами, ответила Йошико. — У меня много времени, — многозначительно сказал учёный. По его глазам было видно, что он желает больше информации. Фукуда на секунду задумалась. Стоит ли рассказывать ему обо всём, что случилось? Она подвинулась ближе к столу, облокотившись на него локтями, и начала своё повествование. Урахара слушал внимательно, не отводя глаз от рук девушки. Хоть её рукава и натянуты по самое не хочу, на запястьях были видны небольшие надрезы, которые ещё не зажили. И казались они свежими, словно она сделала их 1-2 дня назад. И это разочаровало мужчину. Неужели её жизнь до сих пор так плоха. Кожа у девушки мягкая и нежная. Шрамы совсем не красят это тело. Девочка с виду кажется маленькой и хрупкой. Поэтому видеть эти красные полосы отвратительно. Когда девушка закончила свою историю, чая в чашке совсем не осталось. Йошико поставила её в центр стола. И уже хотела встать, как Урахара усадил её обратно. Ему казалось, что одними запястьями Йойо не ограничивалась. — Зачем ты режешь себя? — недовольно спросил он. Девушка впала в шок. На секунду могло показаться, что мужчина несёт бред. Как будто он это придумал. Но потом девушка опустила голову в пол. Тем самым подтверждая правдивость этого «вымысла». — Я не намерена отвечать на этот вопрос, — сказала она, и махнула плечом, чтоб убрать руку Киске с него. Но Урахара продолжил держать девушки на месте. Силы одной руки пока было достаточно. — Тебе и в правду это нужно? — слегка встревоженно задал вопрос учёный. — Вам не понять этого! — в один миг Йошико из маленькой фарфоровой куклы превратилась в стальную машину, которая явно не желает добра человечеству. Её красные глаза добавляли угрозы. — Я пожалуй пойду, — вырвавшись из хватки мужчины Фукуда устремилась покинуть это место. Урахара не стал её держать дольше. Понимая, что девушка, скорее всего, не хотела бы этого. Хотя сам он задавался вопросами. Когда Йошико вышла на дорогу, она быстро зашагала в сторону дома. Почему им всем есть дело до этого? Почему они не могут понять, что ей так проще?! Всем надо всегда указать на то, что это ненормально! По дороге до дома Йошико в истерике успела ударить каменное ограждение одного из домов. На руке появились мелкие порезы, а на заборе небольшой след. Она немного перестаралась. Вскоре зазвонил телефон. Звонящим была Койоко. Аристократка взволнованно спрашивала о том, где Йойо, что она делала и так далее. Во время разговора дошла до нужного места. Далее день прошёл без суеты. Лёгкий перекус вместо завтрака. До обеда длилась уборка. А после Йошико и Койоко зашли в магазин за продуктами, и Симидзу приготовил вкуснейший удон. Это всё, конечно, подняло Фукуда настроение. Но за вечерними делами вспомнила, как она в детстве вечно шарилась по лаборатории двенадцатого отряда. Её никто за это не ругал. Поэтому она и хотела увидеть Киске. К сожалению, из хорошего они только попили чай. До вечера девушка раскладывала свои вещи по полкам. Они тут не то чтобы надолго. Но хранить все вещи в одной сумке Йойо не хотелось. Особенно когда в её комнате так много полок. — Йошико. Иди к нам, Симидзу приготовил ужин, — говорила Сасаки, заранее постучавшись в дверь. — Ему вскоре придётся изменить род деятельности. Из телохранителя в твоего личного домохозяина, — пыталась пошутить Йошико, но на Койоко это повлияло в обратную сторону. — Я бы и сама готовила, если бы мне позволили, — возмутилась она. — Койоко, признай. Мы с тобой в готовке никчёмны. По сравнению с Тадаро, мы совершенно ничего не умеем. Койоко погрустнела, но ничего не сказала. Девушки спустились на кухню, где их ждал парень, накрывающий стол.