Ночь, ты и берег моря, приморья

Лёня целует не жадно, с нежностью, да бы не напугать его робкого принца, которого он так любит. Владивосток от его действий плавится, почти как сыр в микроволновке. Хабаровск его за талию придерживает, а то не дай бог, Володя волосы в песок окунёт, потом, будет спасать его голову от песочного нашествия, но сейчас не об этом. Леонид то отрывается от его губ, то опять к ним прижимается, уж сильно любит он нынешнюю столицу ДФО , что уж и говорить нечего. Готов на всё. Даже под окном песни ему посвещать. Да бы увидеть счастье в этих очах у столицы его сердца. Амурский всё-таки оторвался от губ олицетворения Владивостока и начал, что-то ласковое на ухо шептать. А Приморский обнимает его и утыкается носом в шею, он тоже любит Лёньку. Такого родного, который был для него, почти как Саша. Саша был ему как Мама, но не в нём суть, а Леонид, скорее как брат, пока не почувствовал как от одного его взгляда кровь приливала к его лицу, заставляя краснеть его пуще прежнего. Леонид же не сразу осознал чувства к этому юнцу. Сначала он думал, что это обычная привязанность, как и у всех. Но потом, он понял, что и не сможет без него. Это чувство назвали - любовью. Хаб ,конечно , долго противился, что он не мог влюбиться в эту столицу, но всё же признался себе в этом, что не сможет он без него. Когда Володя его обнял, он не сразу почувствовал как его обняли, но когда его, на данный момент парень, уткнулся своим носиком в его шею он вздрогнул и посмотрел на Приморского, говорить ему он ничего не стал, кто он, что бы запрещать своей столице сердца? Правильно, никто. Поэтому он не противился, даже наоборот, ластится к Владимиру и сам обнимал его при этом. Им было сейчас хорошо. И даже было всё равно, что сейчас ночь и на то что завтра собрание. Им бы лучше сейчас бы было сесть на самолёт и полететь в столицу, но отпускать они друг друга не хотели. На собрание надо было вообще ехать только Владику , а отпускать его не хотелось не с коем случае. Да и Владивостоку туда тоже особо ехать не хотелось, только и будет слушать удивлённые возгласы в свою сторону. Этого ему не хотелось. Лучше он их будет слушать от Лёни, чем от городов, которые толком и не знали о его существовании, до тех пор, пока его не сделали столицей Дальнего Востока. Володя, всё-таки отпустил Леонида и повалил его на песок смеясь. Лёня удивился, но вскоре начал смеятся вместе, уже с лежащим на нём, Владиком, который то и дело, что потихоньку проваливался в дрёма. Хабаровску тоже хотелось спать,но завтра,уже в обед, у него самолёт до своего родного города, который он олицетворяет. И опять он не сможет целовать столь красивые руки его мальчика, что огорчало бывшую столицу, но он понимал, что они увидятся с ним уже на следующей неделе и они смогут провести так целых три недели. Так как Лёня выпросил у Миши, долгожданный отпуск для них. Поэтому не будет никакой работы только они вместе. Владивосток всё же заснул, затащил Морфей его в своё царство, а Амурский ещё не уснул. Он разглядывал Влада при Луне, которая в эту ночь светила ярко, что давала хороший вид на его возлюбленного. Кудри переливались на окном свету и изредка перемешались, от маленького ветерка с моря. Он забрался своей рукой в волосы юноши улыбаясь и разглядывая его лицо в луном свете. Ресницы тихонько подрагивали от маленького ветера, который помогал, можно сказать, разглядывать его любимого во всей своей красе. Хоть и Владик не любил, когда его звали милым, но Хабароску, было на это всё равно, он всё также называл его милым от чего столица всех Дальневосточных городов России ярко заливалась краской, что заставляло тихо усмехнуться бывшую столицу ДФО. За таким занятием он провёл не долго, так как Морфей и его затянул в царство снов. И им обоим сейчас было всё равно на то что завтра их будет искать Михаил Юрьевич, на то что завтра они растанутся, но не на долго. Всего лишь на неделю. А потом, у них будет куча времени насладиться друг другом в полном объёме. . . . . .