1
11 августа 2022 г., 18:32
Примечания:
Первый законченный драббл
— Я уже не могу вспомнить, кто я.
Он медленно выходит за порог двери, оставляя своего брата одного в комнате.
Его низкий хвост, собранный из чёрных волос, длинная чёлка, свисающая с левой стороны лица. Бездонные глаза, безжизненные, абсолютно пустые. Руки он прячет в карманах пальто. С них литрами стекает кровь, тяготящая душу своим происхождением.
Изана любит именно такого Майки, но уже десятый раз за день сомневается, что это то, что нужно им обоим, то, чего желали им их близкие. Но не для Манджиро. Для Манджиро — определённо нет.
— Прочешите весь город. Не найдёте его в ближайшие три часа — прикончу лично каждого, — проговаривает Изана, садится в машину и срывается с места, выдвигаясь в неизвестном направлении. Небезосновательная угроза вкупе с фирменным угрожающим тоном действует на подчинённых как десять энергетиков за раз; они последовали прямиком за лидером на автомобилях, разделяясь на развилках.
Сердце колотится, словно мотор его белого «Ниссана Сима»; нервы натягиваются с каждым проеханным метром и молниеносным взглядом, не словившим нужный силуэт. Его брат, пусть и не по крови, пусть и не по духу, чисто фактически, его горячо любимый брат, сбежавший и оставивший после себя только следы разгона его грёбанного мотоцикла, который давно пора разобрать на детали и пожертвовать их куда-нибудь, чтобы из этой рухляди сделали что угодно, не угрожающее чужим отношениям.
И лишь спустя час Курокава вздыхает спокойно, паркуя тачку около потрёпанного бордюра. Старается как можно тише выйти, закрыть дверцу и без лишней экспрессии преодолеть ужасно длинное расстояние до Манджиро, наблюдающего живописные виды на том самом месте, на котором они впервые встретились.
Осознание пускает смуту в мысли. Нелепое беспокойство, ведь нечего переживать?
Медленно Изана протягивает руки, стоя за спиной беглеца, обхватывает его поперёк живота и утыкается тёплым носом в чужую ледяную шею. Самое последнее, что хочется сделать — отпустить его. Это не первый и не завершающий череду побег, но самый неприятный и жуткий до липкого пота.
Думать о чём-либо вообще не хочется, а навязчивые идеи всё равно отдаются болью в височной доле и заставляют всё тело дрожать, словно от лютого январского мороза в Токио.
По прошествии минуты или целых двадцати шевеление под собственным промёрзшим телом заставляет Курокаву ощутить всю боль, принесённую неудобной позой. Майки высвобождается из объятий и, всё так же сидя на плитке, поворачивается на сто восемьдесят. Сконфуженное и бесстрастное лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга, словно грозясь вот-вот сократить дистанцию. Однако, этого не будет.
Ничего между ними никогда не будет, как-то неожиданно и мрачно промчалось в голове Изаны. Он силится что-то сказать или спросить, максимально незаинтересованное, желательно. Пытается всей собранной волей наконец что-то придумать и заполнить молчание, рассеять противное чувство, докучное наваждение, страх приближения чего-то катастрофичного. Отогнать проклятую тревогу от последней услышанной из этих уст фразы.
Сано его опережает.
— Может ты мне скажешь, кто я?
