О поцелуях с привкусом лаванды

Зима. Пять часов вечера. Люди спешат домой, ничего и никто не стоит на месте. Вот и Хван Хёнджин решил действовать. Видите ли захотелось ему познакомиться с парнем, что сидел на лавочке в гордом одиночестве и глазел по сторонам. — Добрый вечер. — Добрый. Извините, мы знакомы? — Нет, но это временно. — Джин ярко улыбнулся собеседнику. — Прошу прощения, но я не знакомлюсь на улице. — Тогда где же вы знакомитесь? В кафе? Без проблем, пойдёмте. — Я не это имел ввиду..... Хотя, знаете, давайте. Только не нужно никуда идти. — Ну вот и отлично. Меня зовут Хван Хёнджин. — Феликс. Ли Феликс. — Какое у вас красивое имя. — Джин не хотел подмазаться или что-то в этом роде, он и правда так считал. — Вы мне льстите. — Феликс покрылся лёгким румянцем. Всё же не каждый день тебе делают комплименты незнакомые люди. — Ни в коем случае! У вас действительно прекрасное имя! — Думаю можно и на «ты», если вы конечно не против. — Конечно! С огромным удовольствием. — Я люблю рисовать, работаю фотографом. Любимое время года — зима, снимаю квартиру, живу сам со своей собакой, любимый цвет — зелёный. — Ого. Ну что же, я работаю моделью, место жительства мне предоставляет компания, любимое время года тоже зима, любимый цвет — лавандовый. — Если я скажу, что от тебя за метр пахнет лавандой, ты удивишься? — После этих слов два блондина звонко рассмеялись. — Почему твоё любимое время года — зима? — без какого-либо подтекста задал вопрос Хван. — Знаешь, зимой такая особая атмосфера. Такая спокойная и манящая. А ещё я люблю Новый год. А почему ты выбрал зиму? — Потому что этой зимой, в этот прекрасный день я встретил тебя. — Ты точно мне льстишь! — Ни в коем случае. Я просто говорю правду! Парни прогуляли по парку полтора часа, до тех пор, пока на улице окончательно не стемнело. — Уже прохладно, да и темно, сейчас шесть сорок, предлагаю зайти ко мне на кружечку тёплого какао. Не бойся, я не кусаюсь. — С зефирками? — Если успеем заскочить в магазинчик возле дома, то с зефирками. — Договорились. — Он, кстати, закрывается через двадцать минут. — Тогда побежали? — Побежали.

***

— Устраивайся поудобнее и чувствуй себя как дома. Могу провести рум-тур. — Если хочешь. — Отлично, тогда вперёд. Спустя десять минут, Ликс знал дом Джина, как свои пять пальцев. Небольшая квартирка. Вполне подходит для того, чтобы в ней жили 1-2 человека. Внимание Ликса привлёк скетчбук. — Можно? — А? Да, конечно. — Ого… Ты не говорил, что так красиво рисуешь. — Да ладно тебе. — Нет, это правда очень красиво. — Ли, словно заколдованный, просматривал все страницы, вглядывался в каждую деталь. — Спасибо, мне кажется, или мы забыли про какао? — Ах, точно! — Присаживайся. — Хёнджин налил какао в две кружки, выдавил сверху взбитые сливки и посыпал это всё маленькими воздушными зефирками, а затем поставил обе кружки на стол. Прежде чем Джин сел, из-за угла показалось маленькое нечто, что с удивлением посмотрело на Феликса. — Ох, а это Кками, второй житель этой квартиры. — Зверёк осторожно подошёл к Ликсу, а тот, в свою очередь, аккуратно протянул руку. Кками с недоверием понюхал указательный палец и даже попробовал его на вкус, но через пять секунд убежал с кухни. — Что-то я, по-моему, не сильно ему понравился. — с нотками разочарования проговорил Ли. — Он редко кого принимает, поэтому даже не удивительно. Из комнаты послышался непонятный звук, а затем на пол посыпались кисти и карандаши, а ещё через три секунды было слышно как пушистое чудо бежит, царапая пол своими коготками. В кухню снова вошёл Кками, он подошёл к Ликсу, во рту он держал сушёную веточку лаванды, что удачно забрал из стакана на подоконнике. Ребята громко рассмеялись. — Да, из тебя вышел бы хороший сыщик! — Как он вообще догадался? — Я же сказал, от тебя за метр лавандой пахнет. — Ликс ярко улыбнулся, а затем начал умирать от смеха. — Ахаххаха, стой, щекотно же. — Кками начал облизывать сначала пальцы, а затем и всего Ли. Думаю, не стоит говорить о том, что все трое провели вечер просто замечательно. В особенности Кками, ведь Феликс каждые тридцать минут ходил и клянчил для него вкусняшки, а Хëнджин просто не мог отказать.