Обращение

Обращение

Пролог.

      Я – ваш Бог. Ваш Создатель и ваш Спаситель. Я дважды пытался помочь вам. И каждый раз вы предавали Меня. Это – ваш последний шанс.       Вы исказили всё, чему Я пытался вас научить. Шесть этапов превратились в шесть дней, великое очищение – в великий потоп, язык природы – в горящий куст. Вы начали навязывать Меня, вы начали продавать Меня, вы начали убивать за Меня. Для вас вера – это бизнес. Для вас люди – это препятствия. Для вас мир – это поле боя.       Я создал мир, в котором вы смогли существовать. Я создал загадки, которые вы можете разгадывать. Я создал людей, с которыми вы можете жить. Но миру вы предпочли войну, загадкам – неведенье, а жизни – смерть.       Я создал условия, в которых вы могли бы быть счастливы. Вы создали инструменты, которые позволяют вам жить счастливо. И когда вам осталось только быть счастливыми, вы это счастье отбрасываете. Раз за разом.       Миллионы из вас кричат о том, что хотят изменить мир. Тысячи из них пытаются это сделать. И лишь единицы желают сделать жизнь лучше. Всю жизнь. Вы говорите, что пытаетесь понять её и почувствовать. Но на деле просто боитесь не почувствовать ничего.       Я жалею, что дал вам свободу, ведь вы только и плачете о том, что вам приходится жить самим. Вы привыкли выживать, а когда речь вдруг заходит о жизни, вас поглощает страх. И страх этот порождает в вас ненависть и паранойю, агрессию и лицемерие. А этим чувствам вы уже отдаетесь полноценно. И в результате сама жизнь остаётся для вас лишь мечтой.       Я устал наблюдать за тем, как вы растрачиваете свой дар. Мой дар. Я скажу это вам в последний раз. Всем и сразу, чтобы не было недопонимания, лживых трактовок и тысяч лет споров о существовании этого Обращения.       Рай и ад существуют. Всё просто. Ведете себя хорошо – попадете в рай. Плохо – в ад. Не нужно вопросов о том, что есть хорошо, а что плохо. Вы знаете это. В каждом из вас есть понимание этого. Вы рождены, чтобы почувствовать это и осуществить.       Просто будьте людьми. Живыми и настоящими. И тогда на Земле воцарится мир.

0.1

      Всем привет. С вами Услан Русачев и сегодня мы поговорим о самых интересных событиях и новостях в мире за последнее время. А новость-то у нас сегодня всего одна. И о ней говорят абсолютно все люди на планете. Да вы и сами всё в названии прочитали.       «Обращение». Именно так чаще всего называют это событие. Так же его назвал и обращающийся. В общем-то, вы знаете, вы тоже в этом участвовали. Судя по тем данным, что сейчас собираются и анализируются, все люди на всей Земле одновременно услышали у себя в голове голос. Он был мужским, видимо, и говорил для всех вроде как одно и то же. Кто как запомнил, люди записали это обращение, сверили друг с другом, и тексты оказались почти идентичны. И нет, Бог оказался не только с нами, русскими. Люди других национальностей услышали обращение на своём родном языке, который знают лучше всего. Профессиональный лингвисты сравнивают тексты на разных языках и приходят к выводу, что да, текст очень похож как бы сам на себя. Разумеется с поправками на специфику других языков и даже особенности диалектов, как в Китае, например.       Лично у меня сразу появился вопрос: «А как все на Земле могли услышать что-то, если не все на Земле способны… слышать?» Ответ пришёл ко мне в руки из твиттера, где сейчас активнее всего и дискутируют на эту тему. Там достаточно много людей написали, что являются глухонемыми, но сообщение они получили, причем по смыслу точно такое же. Они не смогли прийти к единому мнению о том, как именно воспринимали его, но сходятся на том, что это была не просто бумажка с текстом для них.       И если продолжить развивать эту тему, можно наткнуться на ряд интересных вопросов. Есть ведь люди в коме. Слышали ли они сообщение? У человека могла быть клиническая смерть в момент сообщения, а потом его откачали. Он слышал голос или из-за того, что он физически был мертв в этот момент, на него это не транслировалось? Да зачем далеко ходить, вся планета отключилась единовременно на несколько минут. В это время летели самолёты и вертолеты, ехали машины на бешеных скоростях, кто-то прыгал с парашютом, кто-то делал операцию на мозге и так далее. Да треть человечества должна была умереть!       Но официальные заявления всех стран, а теперь и ООН, гласят, что никто в этот момент не пострадал. Возможно, это были самые безопасные две минуты в истории человечества.       Серьезно, машины продолжали ехать и записи с камер и видео-регистраторов это подтверждают. Ни один самолет не упал, все датчики показывали, что самолеты просто продолжали лететь своим маршрутом. Хотя, с автопилотом это не удивительно. Разве что, искусственный интеллект тоже слышал обращение? Парашютисты просыпались с уже раскрытыми парашютами, а хирурги не отрезали ничего лишнего. Из комы пока никто не выходил, тут спрашивать не у кого. При этом абсолютно все в один голос говорят, что не контролировали своё тело во время обращения, но просыпались от него в другом месте, если они были в движении. Словно кто-то перехватил управление над каждым человеком, чтобы те могли спокойно послушать голосовуху с неба.       Причем новости на этот счет доходят до удивительного. У одной девушки в доме был пожар. Пока МЧС ехали к ней на помощь, она спасала самые ценные вещи: документы там, ноутбук, акулу из икеи. И, по её словам, она стояла в огне, пытаясь открыть дверь, когда голос начал своё обращение. Спустя две минуты она очнулась там же, у двери, с теми же вещами в руках, но огонь хоть и подобрался к ней ближе, не задевал ни её, ни что-то из вещей в её руках.       А один парень написал, что он занимался сексом во время сообщения, и финиш этого процесса пришелся ровно на начало сообщения. И каким-то образом всё это время он, ну, продолжал получать удовольствие. Интересных историй очень много, для них выделили специальный хэштег #whileaddress.

1.1

      За стеной в очередной раз послышались невнятный шум и неразборчивое бормотание, которые теперь окончились тяжелым кряхтением и характерным скрипучим звуком задвигающейся табуретки. Леся знала, что это значит, и сильнее натянула на себя одеяло. Следом в коридоре послышались тяжелые, неровные, но уверенные шаги. «Пройди мимо, пройди мимо, пройди мимо», – повторяла она у себя в голове, сопровождая каждый звук за стеной своим взглядом. Она хотела закрыть глаза, но отчего-то не могла это сделать. Шаги затихли именно там, где ей этого меньше всего хотелось. Она слышала неровное, словно уставшее дыхание на фоне стучащего сердца. Сама она, казалось, дышать перестала.       Громогласные удары разразились по всей комнате от двери, которая прогибалась под каждым из них. Леся знали, что услышит их, даже ждала, но всё равно немножко подпрыгивала на кровати от каждого. Она сидела в углу около подушки, поджав колени к подбородку, и закрывалась одеялом, из-под которого торчали только глаза и макушка.       Её отец резким движением открыл дверь комнаты и оказался внутри. Было темно, шторы давно задернуты, а единственным источником света оставался светильник в коридоре, который оставлял на полу ровный прямоугольник, обрамляющий громадную тень фигуры отца. Он поискал глазами свою дочь в комнате и скоро нашёл её на кровати. Для этого ему пришлось слишком быстро повернуть голову, из-за чего он был вынужден опереться плечом на дверной косяк.       – Леся, доча, ты ещё не спишь?       Было странно слышать от него этот вопрос. Обычно его это не интересовало. После Обращения он часто начал делать несвойственные для него вещи.       Леся знала, что он видит её открытые глаза, поэтому сейчас для неё же было лучше не молчать.       – Да, папочка. Но я уже легла.       Его голова устало опустилась то ли в кивке, то ли от дезориентации. Затем он медленными, кривыми шагами стал двигаться в её сторону. Это заставило её вдавиться в стену сзади ещё сильнее. Наконец, папа добрался до кровати, попытался развернуться и плюхнулся на бок, чудом удержавшись рукой от удара головой об стену. От резкого приземления Лесю слегка подкинуло наверх, а образовавшаяся воронка чуть наклонила её в сторону отца. Он сумел развернуться до конца и сел лицом к двери, правее и чуть спереди Леси. Мужчина поставил локти на свои колени, а на совмещенные ладони положил подбородок. Затем он спрятал в них своё лицо и…       Заплакал.       Итак почти переставшая дышать, Леся открыла свои глаза так широко, что испугалась, сможет ли закрыть их обратно. Впрочем, этот страх всё ещё был второстепенным. Она смотрела на папу и не понимала, что делать. Раньше такого не было. Никогда такого не было. Украдкой Леся взглянула на открытую дверь. Может ей убежать? Как на это отреагирует папа?       До этого момента Леся даже не подозревала, что её отец способен плакать. Он никогда не показывал этого. Всегда был строгим, сдержанным и даже грубым. Он редко чему-то радовался и куда чаще грустил. В такие моменты Леся всегда быстрее уходила в свою комнату и, если было не слишком рано, ложилась спать. Хотя уснуть у неё тогда так и не получалось, но именно так ей говорила делать мама. И чаще всего это срабатывало.       Но после Обращения что-то в поведении папы изменилось. Он стал медленнее. Словно начал сомневаться в том, что делает обычно. Собирался ли он на работу, ужинал или занимался домашними делами, его глаза застывали на одном месте и смотрели куда-то за стену. Лесе становилось не по себе от этого. Она быстро отворачивалась или убегала.       Но слёзы? Что могло произойти? От чего ему вдруг стало так грустно?       Леся, не отрываясь, смотрела на плачущего отца. Прошло уже довольно много времени, как ей казалось. Хотя сейчас даже промежуток между ударами сердца длился целую вечность. Она пыталась придумать, что бы ей сделать, но ни одна мысль не принимала конечной формы.       Наконец, его всхлипы начали потихоньку утихать. Он начал выравнивать своё дыхание, а последние слезы он вытер тыльной стороной ладоней.       – Я не попаду в рай, ведь так? – спросил папа, глядя в дальнюю часть комнаты. – Я плохой отец, плохой муж, плохой человек. А значит, я буду гореть в аду. Он ведь так сказал.       Леся не знала, как ответить на его вопрос. Она просто смотрела в его затылок, чтобы быть готовой, если он что-то сделает.       – Вот скажи, дочка, – он начал медленно, как всегда делал это пьяным, поворачивать к ней голову. – Скажи, я хороший отец? – на последнем слове он вновь издал всхлип. – Я достоин попасть в рай?       На этих словах папа снова заплакал и отвернулся от неё. Его всхлипы стали куда громче в этот раз, а слезы текли по рукам, когда он пытался прикрыть лицо ладонями.       Лесе вдруг стало невыносимо жаль своего папу. Она поняла, что он действительно расстроен, что ему по-настоящему больно. Что ему нужна помощь. Она помнила только то, как её всегда успокаивает мама. Поэтому Леся аккуратно, стараясь не шатать кровать, подползла к папе, села рядом с ним и постаралась обнять его так крепко, насколько хватало её сил.       – Я думаю, ты можешь стать достойным, пап.       Он обнял её в ответ и заплакал ещё сильнее.

1.2

      Леся врезалась плечом во впереди идущего мужчину, когда в очередной раз пыталась прошмыгнуть в промежуток между людьми. К счастью, ей удалось не потерять из-за этого скорость.       – Извините, простите, я случайно, – выпалила она на автомате, как учили родители.       Из-за сбившегося дыхания слова получились спутанными, невнятными и довольно тихими. Она сомневалась, что мужчина её услышал, но и притормозить, чтобы извиниться по-хорошему, она не могла. Перед ней уже была другая группа медленных людей, и Леся искала, как обогнать и их. Она хотела поругать себя за свою неосторожность, но решила отложить это на потом, а сейчас сосредоточиться на беге и на том, чтобы больше ни в кого не врезаться.       Обычно по утрам папа отвозил её в школу по пути на работу, но сегодня у него был выходной, и ему нужно было восстановиться после вчерашней ночи. На этот случай у неё всегда с собой была карта метро, и она знала довольно простой маршрут до школы. Но сегодня утром многое пошло не так.       Мама только вернулась с ночной смены и сразу пошла спать. Лесин любимый завтрак – хлопья с молоком – закончился, и ей пришлось придумывать новый. К тому же с вечера она не успела собрать портфель, а горячую воду отключили. Пытаясь решить все эти проблемы, Леся вскоре поняла, что может опоздать и решила, что до станции придётся бежать. Если не считать этого единственного столкновения, она прибежала без происшествий и, вбегая в двери метро, гордилась собой.       Всё ещё имея большую скорость, Леся надеялась с легкостью вытолкнуть дверь, но та даже не пошевелилась, когда девочка влетела в неё. Заметив щёлку у двери слева, Леся скользнула в неё. Девочка улыбнулась от того, что даже портфель с лёгкостью прошёл, а затем повторила трюк со вторым рядом дверей. Оббежав ещё пару людей, Леся метнулась к турникетам, на ходу засовывая руку в карманы жилетки, чтобы достать карту. Ошеломленная произошедшим, она остановилась в полуметре от турникета. С резким вдохом она опустила глаза, чтобы проверить карманы визуально.       Карты нигде не было.       – Нет, – почти шёпотом сказала девочка. – Нет, нет, нет, нет, нет! – с каждым словом её голос становился всё громче и всё выше.       Она попятилась назад, потому что поток людей продолжал течь, а стоять на их пути было опасно. На её глаза навернулись слёзы, а руки потянулись к волосам. Пальцы уткнулись в хвостики, которые Леся сама себе сделала сегодня перед выходом, и она решила, что плакать сейчас не стоит. Ведь тогда этот труд не будет привлекать к себе внимание, а проблема никак не решится. Поэтому Леся сделала глубокий вдох и медленный выдох, чтобы успокоиться и собраться с мыслями.       Она не могла купить себе билет, потому что у неё не было денег. Можно было за ними вернуться домой, но тогда бы она точно опоздала. Может быть, даже на второй урок! Значит, нужно было постараться найти свою потерянную карту. Леся опустила глаза на пол и попыталась приглядеть свой маршрут до дверей. А что если её куда-то случайно выпнули? От этой мысли её глаза начали бегать по сторонам, осматривая весь пол, который она могла увидеть.       Внезапно, её обзор перекрыли ноги, которые оказались очень близко и были повернуты к ней. На них были простенькие черные туфли с прямоугольными носами и тонкой подошвой. На ногах были обычные брюки серо-зеленого цвета с четкими стрелками. Леся подняла голову и увидела на мужчине коричневый кожаный ремень с простой застежкой, белую, заправленную рубашку с бежевым галстуком, на котором был узор из ромбов различного размера и чистый, выглаженный пиджак того же, что и брюки, цвета. У него были черные, широкие усы и аккуратная, короткая прическа из черных волос, среди которых виднелись небольшие залысины. Он мог бы быть её учителем в школе, подумала Леся. Внутренние кончики бровей были приподняты в обеспокоенном выражении лица.       – Девочка, у тебя всё хорошо? Ты что-то потеряла? – спросил он своим спокойным, ровным голосом, который придал ей чувство безопасности.       «Наверное, он также разговаривает со своими детьми», – промелькнуло у Леси в голове.       – Да, я потеряла свою карту, – её голос начал трепетать с первых слов. – Мама говорила мне не класть её в этот карман, но я так торопилась, поэтому положила, и теперь… – она пыталась продолжить говорить, но голос предал её и начали появляться всхлипы.       – Ну, тихо, тихо. Не плачь. Всё хорошо. Сейчас мы всё найдём, да? Не переживай, успокойся, – приговаривал мужчина, опускаясь рядом на корточки и положив ладонь ей на плечо.       Леся попыталась выдохнуть и восстановить дыхание. Ей удалось это довольно быстро, и она подняла заплаканные глаза на мужчину. Его карие глаза выражали спокойствие и уверенность.       – Ты потеряла карту от метро, я правильно понял?       Она кивнула в ответ.       – Ты точно выходила с ней из дома?       Девочка кивнула ещё раз.       – У себя сейчас ты её везде посмотрела?       Леся решила проверить все свои карманы ещё раз. В портфель она его точно не убирала. Когда девочка всё проверила, она кивнула третий раз.       – Хорошо. Ты опаздываешь?       – Да, – решила она ответить голосом на этот раз. Сейчас он уже звучал твёрже, и Леся решила дальше говорить.       Мужчина ненадолго задумался.       – Там было много денег?       Леся попыталась вспомнить:       –Кажется, неделю назад мама сказала, что мне её хватит ещё на месяц.       От мысли, что она продержалась всего неделю, Леся готова была снова залиться слезами, но сумела сдержаться.       Мужчина смотрел куда-то позади девочки некоторое время, а потом посмотрел ей в глаза и сказал:       – Давай так. Я тебе сейчас куплю карту и положу на неё деньги, чтобы тебе хватило на столько же времени. А потом…       – Что вы! Это же дорого, наверное. Не стоит. Давайте я пойду и поищу её. Она где-то недалеко, – перебила она его взволнованным голосом. Леся не хотела, чтобы из-за неё незнакомый человек тратил так много денег.       Но он перебил в ответ:       – Не переживай. Потом я пойду искать твою карту. Если она и правда недалеко, то я быстро найду её и, получается, не потеряю свои деньги. Идёт?       Леся была поражена, насколько прост был этот план. На её лице появилась искренняя, чистая улыбка от того, что сейчас она сможет доехать до школы.       – Идёт, – кивнула она.       Мужчина быстро встал и пошёл к кассе. Леся осталась одна, и ей стало немного одиноко, хотя толпы людей продолжали проходить сквозь турникеты. Тогда она попыталась сосредоточиться на том, что скоро её проблема решится, и она окажется в школе и сможет рассказать друзьям о своём неожиданном приключении.       Вскоре мужчина вернулся и протянул ей карту, очень похожую на её, только на этой было меньше царапин. Он снова присел рядом и сказал:       – Держи. И будь с ней осторожна. Но если что, не бойся просить взрослых помочь тебе. Теперь каждый сделает это с радостью.       – Спасибо! – завопила Леся и бросилась обнять мужчину за шею. На её глаза вновь навернулись слезы, но в этот раз они были радостными.       Он аккуратно похлопал её по спине и подогнал к турникету. Леся забрала карту, приложила её к желтому кружку, и створки разъехались в разные стороны. Девочка обрадовалась и смело шагнула внутрь. Сделав этот шаг, она вдруг поняла, что могла потерять карту у подъезда, когда прыгнула на бордюр. Но мужчина не знает, где её подъезд, а значит, не сможет найти её карту.       Створки за спиной закрылись. Леся повернулась к мужчине, чтобы сказать ему, но они были уже слишком далеко друг от друга. Он махал ей рукой на прощание и что-то говорил вслед. Леся видела, как движутся его губы, и слышала обрывки голоса. В её голове сумела собраться цельная фраза:       «Надеюсь, теперь я попаду в рай».       

1.3

      Быстро переодев обувь и убрав её в пакет, Леся прошла через турникет в здание школы. Взглянув на время, она обнаружила, что у неё в запасе ещё довольно много времени и торопиться некуда. Тогда девочка уже спокойным шагом пошла к раздевалке своего класса, чтобы оставить пакет с уличной обувью. Там она привычно пробежалась взглядом по обуви своих одноклассников, чтобы примерно узнать, кто пришёл. Но в этот раз она не обнаружила то, что искала каждый раз, опаздывая в школу. Присмотревшись, она нашла ещё кое-что удивительное. В фиолетовом полупрозрачном пакете лежали грязные, потрепанные кроссовки, принадлежавшие её самому нелюбимому однокласснику Егору. Он никогда не обижал её, но ей всегда очень не нравилось его поведение. Егор громко кричал на уроках, некрасиво говорил с учителями и иногда пытался с кем-нибудь подраться.       Однажды Леся набралась смелости подойти к нему и сказать, что он ведет себя не красиво, и попросила его вести себя правильно. В ответ Егор сказал только: «Мне пофиг», – и толкнул её так, что она упала, после чего мальчик убежал. Ей не было тогда больно, только очень обидно. После этого Леся всегда обходила его подальше, потому что не хотела находиться близко к нему. К счастью для неё, после школы он всегда быстро убегал, забирая стоявшие в дальнем углу на полу свои грязные, изношенные кроссовки, на которых никогда не было пакета. Именно они сейчас висели в полупрозрачном фиолетовом мешке.       По дороге к своему классу Леся задумалась о том, почему вдруг произошла эта перемена. Может быть, это связано с тем, что сказал Бог? Она так глубоко ушла в мысли об этом, что не заметила, когда кто-то резко преградил ей дорогу. Подняв глаза, Леся увидела Егора, который с грустным лицом стоял перед ней, поламывая пальцы на своих опущенных руках и смотря куда-то под ноги. Девочка инстинктивно сделала шаг назад, хотя ей не казалось, что он собирается её обидеть. Она не успела найти, что хочет ему сказать, когда он прервал молчание:       – Олеся, пожалуйста, прости меня, – Егор говорил медленно, но уверенно. Ей верилось, что он говорит искренне. – Я и правда неправильно вёл себя и не должен был тебя обижать. Я так больше не буду. Прости.       На последнем слове Егор поднял на Лесю свои глаза, и она увидела, что они были красными. Не уверенная, что ей нужно говорить в таких ситуациях, девочка сказала первое, что пришло ей в голову:       – Хорошо…       Услышав это, мальчик резко развернулся и побежал в их класс. Опешившая, она стояла, глядя ему вслед своим растерянным взглядом. Леся бы ещё долго стояла, глядя в пустоту, но громкий школьный звонок резко привёл её в чувство, и девочка побежала в класс, за своим самым нелюбимым одноклассником.       Когда Леся добралась до класса, учителя ещё не было. Она быстро добралась до своей второй парты у окна, здороваясь по пути со всеми друзьями. Там её уже ждал сосед Дима. Белокурый мальчик в очках, всегда в аккуратном, выглаженном костюме и с красивой старомодной прической. Он был внимательным, но часто не справлялся с программой. Леся иногда помогала ему понять что-то, что он не уловил, оставаясь с ним вдвоём на переменах. После её объяснений Дима всегда начинал учиться лучше, хоть этого и не хватало надолго.       Сегодня после звонка многие продолжали громко разговаривать друг с другом, чего раньше почти не случалось. Многие даже стояли или пытались докричаться до другого конца кабинета.       – Привет. А почему все так шумят? – поинтересовалась Леся.       – Привет. Ну как же? Все обсуждают то, что случилось в субботу после школы.       Только сейчас девочка вдруг поняла, что это первый день после Обращения, когда они встречаются с друзьями. Лично её это событие не сильно волновало. Она из-за него еле уроки успела сделать. А вот всех вокруг, видимо, ещё как волновало.       – У Алёны родители отменили развод, – начал перечислять Дима, показывая на своих одноклассников. – Пете новый телефон купили. Ты же помнишь, он всегда с раскладушкой раньше ходил. А Кирилла вообще родители в Новочебоксарск к бабушке забрали.       Леся оглянулась за спину, чтобы посмотреть туда, где сидел Кирилл. Его и правда не было. Вместо этого на всю парту растянулась Оля с радостным выражением лица.       – А у тебя что? – поинтересовалась Леся.       – У меня полный дурдом творился. Дедушка ходил по дому и кричал, что мы все грешники и что нас обязательно покарают. Мама позвала батюшку, чтобы освятить дом, в итоге он чуть ковёр нам не сжёг. А папа хотел лампочку в ванной починить. Так он с лестницы упал, чуть ногу не сломал. Всё воскресенье по больницам катались. Я из-за этого даже домашку сделать не успел. Так что сегодня твоя помощь нужна будет.       Леся слушала его с открытым ртом и ещё сильнее открытыми глазами. Ей сложно было поверить, какой эффект произвело обычное понимание, что нужно себя хорошо вести. Последняя фраза Димы заставила её улыбнуться, и она рефлекторно убрала выпавшую прядь волос за ухо.       – Рассказывай, что у тебя дома было? – спросил Дима с неприкрытым интересом в глазах.       – У меня всё не так интересно. Мой…       Её рассказ прервала резко открывшаяся дверь кабинета. В класс вошла учительница Вероника Григорьевна. Это была молодая девушка с темными длинными волосами. Её внимательные зеленые глаза пробежались по классу. Дети сразу затихли и встали.       – Здравствуйте, ребята. Прошу простить за опоздание. Садитесь.       Пока дети возвращались на свои места, учительница пошла к своему. Она была одета в строгий серый костюм и белую блузку, подчеркивающие её стройную фигуру. По классу разнеслись частые из-за юбки-карандаша до колен удары каблуков о школьный паркет, когда Вероника Григорьевна прошла перед доской к учительскому столу. Она поставила на него свою сумку и выдвинула стул. Не садясь на него, девушка вытащила из сумки нужные вещи и повесила её за спинку стула.       – Я вижу, сегодня все здесь, кроме Кирилла. Его родители позвонили, сказали, что в ближайшую неделю его не будет.       В классе раздались тихие и редкие удивлённые возгласы.       – Поскольку я задержалась, и времени у нас осталось уже меньше, мы сразу приступим к занятию. Сегодня у нас важная тема. Мы начинаем проходить деление, – девушка подошла к доске и взяла мел, развернувшись к классу. – Деление – это действие, которое мы…       – А правда, что Кирилла забрали в другой город, потому что там оставили бабушку без присмотра? – раздался голос Пети на весь класс, перебив Веронику Григорьевну.       – Петя, в очередной раз повторю, что нужно поднять руку, если хочешь что-то сказать, а не перебивать учителя.       Тут же руку вверх выбросила Оля с задней парты.       – Да, Оля?       – А правда, что наша директриса подала в отставку и хочет уйти в монастырь?       Учительница грустно выдохнула, но ответила своим спокойным голосом:       – Да, наш директор и правда собралась уходить, но не чтобы пойти в послушники. К тому же, увольнение – процесс не быстрый, и некоторое время она ещё побудет с нами.       Не успела она закончить, как Дима поднял руку так резко, что Леся, испугавшись, слегка отшатнулась.       – Дима, что ты…       – А правда, что наш трудовик в воскресенье пришёл весь в черном и святой водой залил замок на входной двери так, что он сломался?       Прежде чем мальчик закончил, ещё десять рук учеников взметнулось вверх, желая задать вопросы своей учительнице. Приподняв бровь, она спросила:       – Вы все хотите задать вопрос о том, что произошло за последние два дня?       – Да, – хором ответил почти весь класс.       Тяжело вздохнув, девушка опустила глаза и положила мел обратно на полочку под доской.       – Пожалуйста, опустите руки, – все сделали так, как она сказала. – Понимаете, мы не можем просто…       Девушка осеклась, подняв взгляд и смотря куда-то вдаль левее себя. Затем она не глядя прошла к своему столу и взялась за спинку стула.       – На самом деле, каждый из нас сам, по свое…       Она снова замолчала и опять перевела взгляд, ни на чем его не фокусируя. Молодая девушка машинально села за стол и помолчала ещё некоторое время. Наконец, её слабый голос прервал тишину:       – То, что все мы услышали в субботу, отвечает на многие вопросы, которые люди задавали себе тысячи лет. Но в то же время оно порождает ещё больше вопросов, ответов на которые, кажется, принципиально не существует. Что если ты уже поступал плохо? Не специально, просто… – она на секунду остановилась, но продолжила уже с намокшими глазами. – Мы не хотим быть плохими. Никто не хочет, с чего бы? Мы все пытаемся делать что-то доброе. Мы пытаемся быть собой. Но жизнь, она… сложная. Она заставляет… Мы делаем вещи, которые… которые не хотим делать и из-за этого мы становимся другими. Мы перестаем, со временем, быть теми, кто добр, кто чист, кто ещё может… – её голос сорвался и стал слабее. – Мы не хотим, мы не можем теперь исправить этого. Вещи, которые мы допустили. Они уже сделаны, а мы не… Не хотели. Мы не хотели, не можем теперь, – она закусила губу, пытаясь сдержаться. – Я не хотела, оно. Оно просто случилось. Я была рядом и слыш… Я пыталась…       В этот момент её всхлипы стали громче её голоса. Она начала запиваться слезами и закрыла лицо руками, опершись на локти. Из-за этой маски до детей доносился плач со звуками, отдаленно напоминающими слова. Дети, не двигаясь, смотрели на своего потерянного учителя, явно забыв обо всех вопросах, что ранее хотели задать.       Леся сидела близко к девушке и видела сквозь маску первую слезу, покатившуюся по щеке вместе с тушью. Она увидела, как вскоре за этой каплей потекли и другие. Она видела руки, закрывающие эти слезы. Она уже видела их.       Поднявшись со своего места, девочка знала, что нужно её учительнице. Дойдя до её стола, она ласково коснулась ладошкой её спины и нежно погладила. Затем Леся подошла ближе и обняла её так крепко, насколько была способна.       – Мне кажется, вы самый хороший человек на свете, – прошептала девочка в ухо своей учительнице.       В этот момент Леся услышала, как кто-то встал со своего стула, а затем и шаги, разносящиеся по классу. Она ощутила руку на своей спине и увидела другую, обнимающую учителя спереди так же, как это делала Леся.       Следом раздался стук выдвигающихся стульев по всему классу. Множество ножек топали по паркету, а сзади учительницу обнимало всё больше и больше детей. Леся улыбнулась, когда ладонь девушки коснулась её плеча.

0.2

      Обращение начинается со слов «Я ваш Бог». И это, собственно, главная тема для дискуссий. Кто-то говорит, что только Бог и способен на подобное и спорить тут не о чем. Кто-то уже видит в этом почву для конспиративных теорий о правительствах и корпорациях, которые научились внедрять в людей целые сообщения и перехватывать контроль над их телами. Я же лично хоть и люблю стоять в стороне от поспешных выводов, сейчас больше склоняюсь к мнению большинства о том, что это все же был Бог. По двум причинам. Во-первых, всё, что я говорил выше. Что никто не пострадал, что услышали вообще все, что язык был у каждого свой. Это действительно походит на библейское чудо. А во-вторых, ну вы слышали, как он разговаривает? Так часто тройные повторения только в сказках старых используется. На старорусском не говорил, и на том спасибо.       Собственно, дальше по тексту он на нас злится, затем он на нас злится и потом ещё раз он на нас злится. Реально накипело у мужика, получается. Слушая его, у меня создалось ощущение, что мы – его кошки. Он нам купил домик кошачий, вот этот с несколькими этажами, когтеточкой внизу и специальными лежаками наверху, а мы просто легли в коробку из-под домика.       В целом, ничего принципиально нового он не говорит. Что церковь превратилась в бизнес, что мы воюем дольше в нашей истории, чем живем в мире, что многие из нас боятся жить самостоятельной и независимой жизнью. К этому мы уже привыкли. Интересно, например, про перевирание его предыдущих действий с Землей. Мы давно подозревали, но тут вот и доказательства, можно сказать, прилетели.       Однако самое интересное всё же начинается ближе к концу. «Рай и ад существуют». Это уже интересная информация. Это значит, что конфеты на кладбище всё же умершие забирают, да?       «Ведите себя хорошо – попадете в рай. Плохо – в ад». Возможно, это самая важная информация из всего, что мы с вами услышали. И в целом, мне нравится концепция. Не то, чтобы Бог спрашивал моё мнение, конечно. Но поощрять за хорошие дела, и наказывать за плохие – это здорово, согласен. Только непонятно, что делать-то теперь? Поменяет ли это чью-то жизнь? Возможно. Ну вот я например. Поменяю я что-то в своей жизни? Хорошо ли я живу? В целом да, хорошо. Вон, квартира есть, путешествую много, PlayStation 5 стоит, вы у меня есть, лайков много. Лайки, кстати, ставьте. Это не я жадный, это алгоритмы площадки такие.

2.1

      Протяжный скрежещущий скрип издала старая полуметаллическая калитка, впуская в небольшой деревенский дворик долгожданного гостя. Мужчина, зайдя внутрь, закрыл её за собой, слегка поморщившись то ли от звука, то ли от воспоминаний, всплывших из-за него. От калитки убегала тонкая тропинка, которая местами ответвлялась к дверям гаража, сарая, огороду и бывшему скотному двору. Гость быстро прошёл по ней, добравшись до хлипкой деревянной двери старого покошенного дома, с которого отваливались куски отсохшей краски.       Мужчина взялся за её ручку, но не стал открывать, опустив голову. Его лицо исказили сомнения, однако он сделал глубокий вдох и с выдохом хотел рвануть дверь на себя, когда услышал из скотного дворика странные звуки.       «Неужели он всё же завел кроликов?» – промелькнуло в голове у гостя. Он решил, что всегда успеет войти в дом, поэтому сначала лучше проверить, кто издаёт эти звуки.       Быстро пройдя по ответвлению тропы, мужчина подошёл к калитке, ведущий к дворику для домашней скотины, которая всегда должна быть закрыта на крючок. В этот раз не была.       Когда звук повторился, гость резко открыл калитку и зашёл внутрь небольшого крытого помещения, где вся земля была усеяна песком, щепками и соломой. Между снующими повсюду курицами стояла древняя, но всё ещё крепкая лестница, опирающаяся верхней частью на основание своеобразной мансарды. На ней в галошах и запачканных трениках стоял пожилой мужчина с большим мешком на плечах. У основания лестницы стояло ещё несколько таких же мешков. Пытаясь затолкать его на мансарду, дедушка не видел, кто стоял у калитки.       – Я ничего не покупаю, а красть у меня нечего. Проваливай! – прокричал дед севшим голосом, делая очередной рывок для размещения мешка.       – Здравствуй, пап, – сказал гость, остановившись у входа.       Старый мужчина прекратил пытаться запихнуть явно тяжелый мешок наверх и, придерживая его, повернул голову через плечо, чтобы рассмотреть гостя. После нескольких секунд молчания дед повернулся обратно и, кряхтя, продолжил укладывать мешок на место.       Гость опустил голову вниз, слегка повертев ей в негодовании, а затем просил:       – Тебе помочь?       Пожилой мужчина не выдержал даже секундной паузы:       – Столько лет без тебя справлялся и сейчас справлюсь. Так что нет уж, спасибо. Поезжай в свой город, там тебя завод заждался.       Мужчина в дверях сжал кулаки, чтобы сдержаться. Несколькими шагами он преодолел расстояние до лестницы:       – Слезай, давай мне мешок.       В одно движение дедушка с неожиданной для него сноровкой подкинул оставшуюся неубранной часть мешка и забросил её куда-то вдаль мансарды. После этого он быстрыми шагами спустился вниз по лестнице и развернулся лицом к гостю, оказавшись ниже его на голову:       – Знаешь, сынок, я догадываюсь, зачем ты сюда приехал, но знай, тебе здесь не рады. «Это больше не мой дом», – твои слова, помнишь? Так что иди, замаливай свои грешки в другое место. Благо, в нашей стране их предостаточно.       Развернувшись, дед взгромоздил на свои плечи ещё один мешок и собрался лезть наверх, когда подъём по лестнице преградила рука его сына.       – Пап, я понимаю твои чувства, но ведь сейчас тебе правда тяжело. Не упрямься, дай мне помочь.       – Понимаешь мои чувства?! – поседевшие густые брови дедушки взмыли вверх. – Да ладно! А что же ты, понимая мои чувства, бросил меня здесь одного на сраных десять лет, а?! Почему, понимая мои чувства, ты приезжаешь ко мне раз в три года, чтобы убедиться, что я не сдох? Чувства мои понимаешь? Какие они? Я расстроен? Я зол? Нет, сынок. Я тебя ненавижу. И в дом мой не смей заходить. Хочешь помочь? На, – дед перекинул мешок в руки сына, от чего тот чуть отшатнулся. – На, помогай. А я пойду пока собирать огурцы, от которых теперь, благодаря некоторым, зависит моё существование.       Разгневанный дедушка направился к калитке, боднув по пути плечом своего сына. Тот отшатнулся скорее инстинктивно, чем от удара. Когда хозяин дома оказался у калитки, мужчина окликнул его:       – Прости меня, пап. Мне правда жаль, что я так поступил. Я только сейчас осознал, что натворил.       Отец остановился в дверях. Через мгновение он развернулся, укоризненно смотря на мужчину:       – Ты пришёл сюда, потому что боялся Его гнева. А нужно было бояться моего.       

2.2

      Пройдя сквозь узкий проход между стоящими рядом сараем и баней, гость вышел к широкому полю пятнадцати соток перекопанной земли. Сейчас на нём была куча пожухлой травы, а оно само было в ямках из-под выкопанной картошки. На первом ряду огорода шли грядки с различными овощами. Некоторые из них уже были собраны, когда другие ещё ждали своей очереди. В дальнем углу, недалеко от бочки с водой, на корточках сидел его папа, срывая огурцы и бросая их в жестяное ведро. Часть из них уже были желтыми и распухшими, и дедушка смело откидывал их в отдельную кучу.       Сын, некоторое время неуверенно постояв на входе, медленным шагом пошёл вдоль грядок к своему отцу. Он всё ещё не знал, что именно хочет и должен сказать ему, от чего его руки начали потеть, а походка была неровной. Дойдя до грядки с огурцами, он обошёл её, чтобы сесть напротив папы. Некоторое время мужчина молча помогал собирать урожай своему отцу.       – Пап, я понимаю, тебе сложно это понять, но то Обращение и правда изменило меня. Я осознал, что я почти всё в своей жизни делал неправильно. Я наконец увидел, что мои близкие несчастны от того, что я делаю. Но главное, я понял, что у меня ещё есть время это исправить, – он посмотрел на отца. – Да, я ужасно поступил с тобой, оставив здесь одного, и этого нельзя исправить. Но можно хотя бы это прекратить. Перевернуть страницу и стать счастливее. Да, ты имеешь право на меня злиться, но я не хочу, чтобы теперь это портило твою жизнь.       Опустив глаза, мужчина продолжил срывать огурцы, пытаясь заодно почистить их от колючек. На долгие минуты между ними царила тишина, прерываемая откалыванием ростков и кудахтаньем кур за забором. Он уже начал волноваться и решил сказать что-то ещё, когда его отец начал ему отвечать. В этот момент они оба перестали работать.       – Я действительно ненавидел тебя все эти годы. Я был зол, и меня распирало от несправедливости. Но теперь я понял, что Бога я ненавижу куда сильнее. Ты говоришь, Он спас тебя, пробудил, но скажи, где Он был всё это время? Если Бог обратился к нам, значит, наши жизни важны для Него, так? Тогда почему они не были важны Ему раньше?       – Раньше? – удивился сын. Его глаза бегали по земле, пытаясь осознать суть папиного вопроса. – Мне кажется, Он всегда был здесь. Смотрел и наставлял, Он следил за нами. Просто сейчас, видимо, сдали нервы. Решил пойти на радикальные меры.       Папа чуть улыбнулся, пересаживаясь на колени, чтобы не затекали ноги.       – В том и дело. Если Он всё время смотрел за нами, где Он был раньше? Где Он был, когда моего отца убили сразу после войны? Где Он был, когда у моей матери отняли хлеб, взятый на последний талон? – Сына пугали не столько сами истории, сколько спокойствие голоса, с которым его папа это рассказывал. – Где Он был, когда твою мать избивал её отец? Когда горел наш дом? Когда мою машину разбили или твой велосипед угнали? Он всё это видел, ведь так? Значит, Он это допустил. Ты говоришь, что Он твой спаситель. А для меня он просто ублюдок.       Сын отвел глаза в сторону, а его взгляд нахмурился в задумчивой гримасе. Его отец продолжил собирать огурцы, словно только что не оскорбил самое могущественное существо во вселенной.       Вновь поднялась гнетущая тишина, нарушаемая лишь кудахтаньем куриц и падением огурцов в ведро. Наконец, мужчина решился возразить отцу.       – А что, если ты не прав? Ты не знаешь, видел ли Он это. Но даже если и так, Он ведь создал жизнь. Жизнь хороша тем, что она последовательна. Да, порой непредсказуема, но у всего всегда есть последствия. И причина. Вмешавшись, Он сломает всё, что сотворил сам. По-моему, Он и так идёт на отчаянный шаг. Он решился обойти свои же правила ради нас. Мы дороги Ему, и я это понял. Я понял, что я дорог своей семье. В этом и был Его план. Думаю, мы должны быть благодарны.       Мужчина смотрел в глаза своего отца в некоторой надежде. В надежде, что он смог если не изменить его мнения, то хотя бы заставил задуматься.       Некоторое время не происходило ничего. Мужчина просто смотрел на отца в ожидании его реакции. В какой-то момент ему показалось, что он не услышит отца, так как сердце его было громче любых окружающих звуков. Гость начал волноваться, когда его отец, положив очередной огурец, посмотрел сыну в глаза.       – Если всё так, как ты говоришь, то это значит, что правила Ему дороже наших жизней. Я уже поклонялся такому богу, и не могу сделать это ещё раз.       Дедушка встал, подняв за собой ведро. Он развернулся и пошёл по тропинке, остановившись у бани.       – Ты там закончил с картошкой?       – Да, я убрал все мешки, – ответил мужчина через паузу, удивленный внезапной смене темы.       – Хорошо. Идём в дом, попьём с тобой чай.       С этими словами он скрылся за старыми деревянными постройками, а сын остался сидеть на земле, бороздя грядки своим задумчивым взглядом.       

2.3

      Мужчина взялся за ручку двери и остановился, потому что уже сейчас на него нахлынули тяжелые воспоминания. В большинстве своём о том, как он не хотел открывать эту дверь в детстве. Взяв ручку крепче и нахмурив брови, мужчина резким движением открыл дверь, готовый впустить в себя своё прошлое.       С порывом тёплого воздуха до его носа дошёл мягкий аромат старого дерева и копченой рыбы. С удивлением мужчина обнаружил, что помнит всё совершенно иначе. Когда-то здесь пахло выпечкой, сигаретами и советским парфюмом. Шторы были задёрнуты даже днём, а по комнатам разливался тёплый свет накалённых лампочек и зажжённых свечей. И в ушах всё время трещали помехи от радио и издавал жужжание холодильника.       Сделав шаг на скрипучий от старости пол, мужчина с трудом закрыл дверь на несмазанных петлях. Держа в уме свои воспоминания, он умудрился поймать её в конце, не дав ей хлопнуть на весь дом. Обрадованный этим достижением, он быстро снял ботинки на привычном для себя месте, но не нашёл, что надеть вместо них. Не решившись спросить отца, мужчина нагнулся к обувной полке. Довольно быстро ему удалось найти в своём старом доме запыленные шлепки, которые когда-то носил. Улыбнувшись своей находке и надев её, он быстро прошёл по маленькой прихожей в кухню. На его удивление, здесь всё осталось прежним, кроме плиты. Даже холодильник, старый и маленький, всё ещё тарахтел, навевая ностальгию. На мгновение мужчина замер на месте от осознания, как давно его здесь не было.       Кухня была пуста, но рядом со столом стояло ведро, полное свежих огурцов, а на плите – чайник, окутанный пламенем. Недолго думая, мужчина чуть убавил огонь и прошёл в другую комнату, откуда доносились негромкие звуки репортажа новостей. Папа сидел в центральном кресле, стоявшем ровно напротив телевизора, а прямо перед ним находился обшарпанный стол, не сдвигавшийся с места, кажется, уже десятки лет. Прежде чем сесть на стоявший рядом с отцом диван, мужчина бросил свой взгляд на их семейные фотографии, висящие под большими часами. К его удивлению, в комнате не было ничего пыльного, а потому древностью отдавали лишь скрипящие полы, старый стол и пожелтевшие обои с цветами.       – Папа, а где все пепельницы? – спросил мужчина, садясь на диван. – Давно ты бросил курить?       – А я на вейп перешёл, от него лёгкие никотином меньше забиваются, – ответил отец, выжидающе смотря на сына.       Тот был явно обескуражен этой новостью. Настолько, что даже забыл до конца сесть. Через секунду дедуля в кресле разразился громким, раскатистым смехом, напомнив мужчине, как часто над ним подшучивали в детстве.       – Да я прикалываюсь. Услышал просто, что у вас это модно. Хотел на лицо твоё посмотреть, – объяснил отец, продолжая смеяться.       Расслабившись, мужчина, наконец, сел на диван и даже издал лёгкий смешок.       – Я перестал курить после смерти твоей матери. Не скажу, что я бросил, просто как-то, – он задумался, подбирая слово, – пропало желание. Это твоя мама любила на меня с сигаретой посмотреть. Порой сидела вон там, на краю, – дедушка показал на противоположную сторону дивана от той, где сидел его сын, – и говорит: «Твой дым меня вдохновляет». Я ведь ради неё тогда кольца выдыхать научился. Далеко в этом не ушёл, но она мной гордилась. Не удивлён, что ты этого не знаешь.       Мужчина опустил глаза вниз, избегая взгляда отца.       – На самом деле, я помню это. Я многое помню, связанное с теми сигаретами, – через паузу, сын добавил: – Мне её не хватает.       – Ну, тебе явно было достаточно меня, правда? – съязвил отец.       – Пап, пожалуйста…       – Да ладно, ладно. Не буду об этом. Расскажи мне лучше, как у тебя дела? Как Ленка? Ещё в больнице работает? А внучка моя в каком классе? А то я уже сколько её не видел.       Мужчина облокотился на спинку дивана, отвечая на вопросы:       – У меня всё налаживается, на самом деле. Знаешь, я пить бросил. Не хочу больше тратить на это время. Лена пашет у себя за троих, персонала всё меньше. Зато скоро замом главврача может стать. Ждём со дня на день. А Леся, – сын задумчиво почесал щетину: – Леся – уникальная девочка. Порой я поражаюсь её проницательности. Она только во втором классе, но уже сейчас смотрит на всё своими мудрыми глазами.       – Да-а-а, – затянул дедушка. – Она у вас особенная. Мне кажется, она учительницей будет. Напоминает мне мою иногда. Та Наталья Михайловна была, а твоя – Олеся Михайловна. Она ещё нас линейкой огромной лупила. Да, некрасиво, зато помогало. А как с нами ещё было-то! – дедушка откинулся в кресле, будто утонув в своих воспоминаниях. – У меня было ужасное детство, но почему-то сейчас его всё равно приятно вспоминать.       – У меня тоже, – шёпотом, словно для себя, сказал сын.       Старик, нахмурившись, пробурил взглядом своего гостя:       – Что? Повтори-ка, я не расслышал.       Подняв уже уверенный взгляд, мужчина громко ответил своему отцу едва не сломавшимся голосом:       – Я был плохим отцом для неё. Из-за меня она не спала по ночам, она столько наслушалась и насмотрелась, что мне…       – Ха, конечно ты был плохим отцом! – рассмеявшись, закричал дедушка.       – Что? В каком смысле? Ты о чём?       – Мне аж снова курить захотелось, – седой мужчина осмотрелся по сторонам. – У тебя не найдётся случайно?       Пошарив по карманам, сын вытащил пачку из одного и зажигалку из другого.       – Я тоже бросить хотел, но всё руки не доходили.       Он протянул отцу сигарету, которую тот мягко положил в свои губы. Протянутую зажигалку дедушка выхватил резким движением и аккуратно поднёс к концу сигареты, вызвав огонь. Закрывая глаза, он сделал глубокую затяжку и, через паузу, выдохнул плотный клуб дыма. Сын смотрел на отца слегка нахмуренным взглядом.       – Ты сам будешь? – спросил дедушка, указав сигаретой на сына.       – Нет, я… Мне как-то не хочется, – мужчина отвернулся от папы, но скоро вновь посмотрел на него: – Так что ты имел в виду, про плохого отца?       Выдохнув очередную порцию серого облака, старик посмотрел на своего сына уставшими, замешковевшими глазами.       – Думаешь, я не понимаю, почему ты меня здесь бросил? Думаешь, я не понимаю, почему за последние десять лет мы видимся который раз? Четвертый? Или почему Олесю я видел в два месяца, а потом в два года? Ты не задумывался, почему за эти годы я ни разу не просил тебя ко мне приехать? Или почему сам никуда не уехал?       – Конечно, задумывался, пап. Честно? Потому что ты гордый и упрямый осёл. Ты просто не скажешь никому, если тебе нужна помощь.       – Да, ты прав, – ответил отец, выдыхая дым. – Но это не всё. Есть ведь причина, по которой ты сам не хотел сюда приезжать. Скажешь? Нет? Ну тогда скажу я, мне-то терять уже нечего. Я был плохим отцом.       Его сын опустил голову, закрыв глаза и нахмурив брови.       – Я понял это, ещё когда ты в шестнадцать лет сбежал из дома в город, якобы денег нам заработать. Мы с матерью тогда места себе не находили. Она всё меня обвиняла, весь сервиз об стены разбила. Я многое в тот момент понял, кроме одного. Как это исправить. А дальше ты сам знаешь. Сначала учиться пошёл, потом женился, и я как отец тебе стал не нужен. Я прекрасно помню, что когда вы с Леной сюда приезжали, вы всегда приезжали не ко мне, а к твоей маме, пока она была здесь. А потом… Потом вам стало незачем здесь появляться.       Из-под закрытых век сына выкатилась единственная слеза.       – И тогда я понял, что ты не будешь хорошим отцом. Потому что я им не был. Ты просто не знаешь, как. Ты знаешь только то, как стать врагом своим собственным детям.       Седой мужчина сделал очередную затяжку уже вытлевшей сигареты, а затем потушил бычок прямо о скатерть стола.       – Я понимаю, почему ты бросил меня здесь, и я очень зол на тебя. Но куда сильнее я всё это время злюсь на самого себя. И когда пришёл Бог со своим Обращением, я понял. Всё это было наказанием. Наказанием за то, что я сделал с тобой. И единственное, чего я боялся, – что ты придёшь сюда и захочешь всё исправить. Почему-то решишь, что меня нужно простить. И вот ты здесь. Не нужно, сын. Просто не нужно.       В наступившей тишине дедушка несколько раз пощёлкал зажигалкой, а затем бросил её на стол к окурку. Из кухни донёсся свист кипящего чайника, и хозяин дома поднялся, чтобы выключить его. Пока он был на кухне, его сын вытер вторую скатившуюся слезу рукавом, пришмыгивая носом. Из кухни донеслись звуки удара стакана о стакан и возни с чаем. Вскоре дедушка вернулся в комнату, держа в руках две кружки, из которых шёл пышный пар. Он поставил их на стол и сел в кресло. Подняв глаза, сын посмотрел на своего отца:       – Ты прав. Во всём прав. Каждый раз, когда я думал об этом доме, мне становилось тошно. О том, чтобы вернуться сюда, я даже думать не хотел. Но всё же, кое-что изменилось. Весь мир изменился, пап. И я вместе с ним. Ради неё. Ради дочки я хочу стать лучше. И ради Леси я хочу, чтобы у неё был дедушка. Да, я не скоро смогу тебя простить, но когда она спрашивает про своего дедушку, у меня разрывается сердце. Пап, пожалуйста, впервые за столько лет, давай будем взрослыми людьми. Не всё сразу, конечно, но для начала я хотя бы привезу сюда свою дочь. А ты постараешься стать для неё лучшим дедушкой. Хорошо?       Отец смотрел на сына своим суровым, непроницаемым взглядом. Он словно выжидал, пытался понять, как ответить ему. Наконец, хозяин дома протянул руку своему гостю в приветственном жесте. И сын уверенно закрепил этот мир.

0.3

      Но если серьезно, дальше говорится, что мы уже знаем, что есть хорошо. Как бы это в нас заложено. И не мамой или бабушкой, не мультиками от Pixar, а самой природой нашей. Самим Господом буквально. Нам нужно, видимо, услышать это в самих себе. И вот отталкиваясь от этого, я уже пытаюсь понять, хорошо ли я себя веду. В целом, да. Ну то есть, у меня внутри есть какой-то свой кодекс хорошего и плохого. Понятно, что не всё так просто, но раз уж мы говорим именно в таких градациях, то я всегда старался делать то, что хорошо согласно моему внутреннему мироощущению. Не всегда получалось, конечно. Как и у всех, наверное. Но в этом же и должен заключаться смысл хорошего поведения – делать то, что, на твой взгляд, хорошо.       По общей концепции, создается ощущение, что под хорошим поведением Бог имеет в виду взаимопомощь, стремление к мировым соглашениям и своего рода эмпатию. И это в целом коррелирует с моим ощущением хорошего. Хотя может быть, я поэтому так его слова для себя и интерпретировал. Ну ладно, Бог, уговорил. Буду больше на благотворительность отдавать.       Куда больше вопросов вызывает дальнейшее поведение тех людей, которых мы с вами в своей системе ценностей привыкли считать плохими: это коррумпированные чиновники, это маньяки, это люди, которые правила для твича придумывают и так далее. Изменится ли как-то их поведение и что они собираются делать.       Ещё интересно, появятся ли люди, которые теперь будут вести себя плохо. Например, возможно, до сих пор никто не заявил, что он не слышал сообщения, потому что он боится. Либо боится ада, если это не правда, а ложь – это плохо. Либо боится классического в нашем мире булинга и расправы со стороны фанатиков, свято уверовавших в это Обращение. Думается мне, нас ждет интересное развитие этой истории.       Наверное, это всё, что я на данный момент хотел на этот счет вам сказать. Понятное дело, что и я, и всё человечество ещё будем всё это пережевывать, переосмысливать. Может, найдутся ещё какие-то сведения, может кто-то всё же не слышал сообщения, или слышал другие слова, или рассекретят документы спецслужб о промывании мозгов всему человечеству. Расскажу вам об этом в следующем выпуске, если это, конечно, благое дело. А пока, комплимент дня: ты очень начитанный человек!       Пам-пам.

3

      Мужчина был безмерно счастлив наличию автоматических дверей в магазине, когда выходил из него с до отказа набитыми пакетами в руках. Он с трудом представлял себе, как будет открывать дверь подъезда своего дома, но решил оставить эту проблему до её появления. Сейчас ему предстояло пройти с этими пакетами ещё четыре квартала.       Отойдя от магазина на десять метров, мужчина заметил на лавочке парня, спрятавшего лицо в свои руки. По своему обыкновению мужчина шёл дальше, не обращая внимания, когда, поравнявшись с ним, услышал короткий, но громкий всхлип. Раньше он бы спокойно прошёл дальше.       – Молодой человек, у вас всё хорошо? – спросил мужчина, поставив пакеты на лавочку рядом. Сейчас он был рад этой передышке.       – Да. Нет. Какое тебе дело? – не убирая руки, пробубнил парень.       – Да мне, собственно, никакого, – ответил мужчина, садясь рядом. – Просто вы расстроены. Если бы я был расстроен, я бы хотел, чтобы кто-то был рядом. Вот я и решил предложить вам помощь.       Парень медленно убрал руки от своего лица и удивлённо уставился на человека, севшего рядом.       – А ты у нас сама добродетель типа?       – Ну, если не мы будем помогать друг другу, то кто будет? – с лёгкой улыбкой на лице ответил мужчина.       – Хм, – задумался парень. – На самом деле, мне правда нужна твоя помощь. У тебя есть телефон? Хочу позвонить девушке, извиниться. Я ей столько фигни сегодня наговорил. Ушёл, а телефон в квартире оставил. Так сразу и возвращаться боязно.       Мужчина нахмурил брови, оценивая человека перед собой. Сглотнув, он достал из кармана телефон и протянул его парню. Удивленный происходящим, тот принял устройство и начал набирать номер, сказав «Спасибо». Когда трубку на том конце взяли и послышался женский голос, парень встал со скамейки. Вслед за ним резко подскочил и мужчина. Парень бросил на него странный взгляд и сделал шаг в сторону. С его стороны доносились странные фразы, но мужчина, не отрываясь от паренька, догадался по его поведению и улыбке, что они помирились. Скоро парень вернулся и протянул телефон хозяину:       – Блин, мужик, реально, спасибо тебе огромное. Ты мне сейчас, наверное, жизнь спас.       – Да ладно, чего уж там. Так многие бы поступили, – отмахнулся мужчина, убирая телефон в карман.       – Здесь я с тобой не согласен. Ладно, слушай, может и мне тебе помочь чем-то? Хочешь, я пакеты донести помогу?       Мужчина не успел ответить, как парень, обойдя его, схватил оба пакета и мягко поднял их со скамейки.       – Куда идти? Далеко?       – Туда, четыре квартала, – показал рукой мужчина, всё ещё сомневаясь в происходящем.       Парень бодро зашагал в указанном направлении, и мужчине пришлось его догонять.       – Тебя как зовут-то, мужик? – спросил парень.       – Михаил. Можно Миша. Тебя?       – Я Олег, – ответил парнишка. – А можно личный вопрос, Миша?       – Да, конечно, – ответил мужчина, убирая руки в карманы куртки, чтобы теперь хоть как-то их занять.       – Ты ведь не всегда таким был, да? Я имею в виду, прошло меньше недели, а весь мир как подменили. У тебя в жизни ведь тоже многое изменилось, я прав?       Мужчина почесал затылок, размышляя над ответом:       – Я бы не сказал, что Обращение прям изменило меня. Оно скорее подтолкнуло меня действовать. Оно принесло много хорошего в бою жизнь. Я бросил пить, начал с дочкой уроки делать, жене по дому помогать, цветы ей купил недавно. Ты бы видел, как она светилась. Сейчас вот только от отца из деревни вернулся. Мы с ним в ссоре долгой были. Теперь вроде как помирились, наконец. Знаешь, от всего этого как-то на душе спокойно стало. Тихо. Я не думаю, что испытывал такое раньше. Кажется, я действительно счастлив, – сказал мужчина, улыбаясь куда-то в далекое темное, вечернее небо.       Олег слушал его с открытыми глазами. Если бы его руки были свободны, он бы зааплодировал.       – Обалдеть! Вот это я понимаю, изменения в жизни. Ты действительно стал ближе к миру. – Он чуть помолчал, задумавшись. – На самом деле, моя жизнь тоже крупно поменялась. Я переосмыслил всё. Вообще всё, что я делал в своей жизни. Я понял, что ничего не даю этому миру, другим людям. И мне захотелось это исправить.       – Да? И что же ты сделал? – искренне поинтересовался Михаил.       Оглянувшись по сторонам, Олег ответил:       – Только никому, ладно? Я вижу, ты человек добрый, честный. Поэтому тебе я не боюсь это сказать. У моего отца был крупный бизнес. Но недавно он умер, и всё досталось мне. Так уж вышло, что мне вообще не нужно ничего делать. Мне просто стабильно дают много денег, а я их трачу. И я только после Обращения понял, что трачу их только на себя. А ты представь, сколько всего можно было сделать! – он попытался взметнуть руки вверх, но тяжесть пакетов не дала ему этого. – Финансировать детские дома, открыть новые больницы, поощрять учителей и учёных. Всё это, по сути, в моих руках. Мне ведь нужно было только захотеть.       – И что же ты уже сделал со всем этим? – продолжил расспрашивать мужчина.       – Я уже продал две квартиры, а деньги от одной отдал в красный крест, от другой – в детдом, где вырос отец. Сейчас думаю продать третью, сам перееду в обычную, трёхкомнатную хотя бы. Куда деньги от разницы деть, пока не знаю, но это будет точно хорошее дело.       Михаил слегка посмеялся, остановившись на очередном перекрёстке:       – Ладно, я был рад поболтать. Если ты говоришь правду, то я рад, что ты взялся за голову. А я пойду, мне туда. Меня дочка с женой ждут.       Мужчина потянулся за пакетами, но парень сделал шаг назад.       – Ты мне не веришь?       – Прости, но ни единому слову. Давай, мне идти надо.       Олег сделал ещё шаг назад, чтобы не отдавать пакеты:       – Я докажу. Серьёзно, докажу.       – Да? Как?       – Залезь ко мне в карман.       – Что? Не полезу я никуда.       – Да залезь, не укушу. Чего ты боишься? У меня руки заняты!       – После этого ты мне пакеты отдашь?       – Если ты не переубедишься, то отдам.       – А-ах, ладно, – проревел мужчина. – Какой?       – Мой правый, в штанах.       Мужчина засунул руку в незнакомцу в карман и с удивлением вытащил оттуда телефон.       – Посмотри, что это, – сказал парень.       – Телефон. Ты чего, соврал мне?       – Да, но это не важно. Посмотри, какой он.       – Какой? Обычный вроде, кирпичный.       – Сзади посмотри, это iPhone. Какой? Правильно, последний, max.       – Да мало ли у кого…       – Там ещё моё лицо на FaceID. Поднеси ко мне, сам увидишь.       Миша неохотно поднёс телефон к лицу парня, и оно мгновенно озарилось светом разблокированного экрана.       – Видишь, я же говорил!       – Блин, слушай. А мне-то какая разница? Меня семья ждёт, отдай пакеты!       – Хорошо, давай объясню. Только спокойно, ладно? Я специально сидел у магазина, дожидаясь, пока кто-то мне поможет. И ты помог! Ты рассказал мне свою историю, и я понял, что ты правильный человек. А именно такие люди заслуживают моей помощи. Поэтому у меня для тебя есть подарок       – Подарок? – нахмурился мужчина. – О чём ты?       Парень со спокойным лицом переложил пакет из левой руки в правую, из-за чего его слегка перекосило, и достал из левого кармана ключи, брелок которых в свете вечерних фонарей показал четыре кружка друг за другом. Он нажал на кнопку, и машина через дорогу два раза моргнула аварийкой под характерный звук.       – Я хочу отдать эту машину тебе.       – Не-е-ет! – протянул Миша.       – Да, и отказ я не приму. Понимаю, машина тебе не нужна, но ты сможешь продать её. Мне самому с этим, честно, возиться не хочется, а вот машину мои юристы быстро переоформят. Хочешь на неё посмотреть?       Не дожидаясь ответа онемевшего мужчины, Олег быстро пошёл через дорогу, поглядывая по сторонам. Через несколько секунд за ним метнулся и Михаил. У машины парень положил пакеты на бордюр, быстро залез в авто и включил зажигание. Мягкий звук двигателя разнёсся по пустующей вечерней улице.       – Нравится? – спросил Олег.       – Я даже не знаю, что сказать, – еле выдавил из себя Миша. Не могу себе в это поверить.       – Ты ещё не видел, что там на заднем сиденье!       Парень быстро выскочил из машины и открыл заднюю дверь. Михаил машинально нырнул посмотреть внутрь. Олег, вытащив нож из куртки, быстрым движением воткнул его своему новому другу в горло. Руки мужчины моментально обмякли. Он хотел закричать, но от чего-то не мог. Парень, аккуратно держа ноги в том же месте, направил тело мужчины на заднее сиденье, обмотанное полиэтиленом.       – Я просто понял, что должен сделать что-то для мира. Что-то хорошее. Мне часто читали библию в детстве, и я усвоил урок. В Раю любят мучеников. И когда Бог пришёл к нам свыше, я просто понял: вот оно – моё предназначение, – Олег смотрел в широко открытые, но ещё мигающие глаза Михаила. – Чем больше вас, средних людей, я сделаю мучениками, тем больше жизней я спасу. Ведь если все награды там, зачем заставлять нас ждать?       Губы мужчины зашевелились, но он издал только хлюпающие звуки.       – Как же я? Да разве это важно? Мы ведь должны заботиться о ближних. Передавай привет. Вы там уже свой маленький клуб в мою честь собрать сможете. Ну и Господу помолись за мою душу.       Резким движением парень вырвал нож, перерезав дыхательные пути. Мужчина начал захлёбываться своей кровью, а Олег вытирал об него свой нож.       – Поехали, Миша. Мне до завтра ещё надо будет салон отмыть.