1
11 августа 2022 г., 19:05
Любовью можно гордиться, а можно и стыдиться до удушающих спазмов в животе.
Решениями можно выиграть джекпот, а можно и потерять всё, что нажил за свою жизнь.
Разочарование может поглумиться над личными чувствами, а может и леденящей волной накрыть так, что переломает все кости.
* * *
Когда небо над Эйфелевой башней заволокло тяжелыми чёрными тучами, а проливной дождь застучал по крышам домов и зацарапал острыми льдинками кожу под — казалось бы! — непробиваемым покрытием костюма, Леди Баг с болью смотрела в чернильную синеву. Когда небо над Эйфелевой башней разверзлось пестрящими красками, похожими на цветастые ветви фейерверков — хотелось бы! — в честь Дня Победы над главным злодеем, прямо-таки злом всего мира, Леди Баг замерла от ужаса. Когда в небе над Эйфелевой башней загорелся белый круг с личной проекцией самого ужасного злодея в мире, Леди Баг дёрнулась в неверии. Когда в небе над Эйфелевой башней так издевательски запестрили картинки всех потерянных талисманов, Леди Баг захотела умереть. Испариться тотчас же, будто её никогда и не было. Нет, она была достойна умереть самой мучительной смертью. Нет, ей вечность придётся носить на себе это несмываемое клеймо позора и проигрыша — она достойна лишь этого. Она это заслужила. Ведь физическая боль и вечное истлевание грешной души в Аду сейчас казались куда более безобидным, чем то, что она сейчас ощущала. Стыд. Застревающий комом в горле. Жарящий изнутри кожу так, что умыться в кипящей лаве казалось куда более щадящей перспективой. Страх. Сковывающий стальными цепями где-то в районе шеи. Заполняющий ледяным воздухом до отказа лёгких так, что утопиться в Сене казалось непозволительной роскошью. Разочарование. Давящее на все органы так, что оказаться обездвижено зажатой между двух грузовиков казалось слишком запредельным подарком. Потерянность. Такая, что заблудиться в сибирской тайге и быть разорванной каким-нибудь бурым медведем казалось притягательной сказкой. По разгорячённым щекам словно жесточайшими пощёчинами хлестал ледяной дождь, растворяющий в себе все полные боли слёзы. Как хотелось, чтобы они были крокодильими, но нет. Это самые настоящие слёзы, которых тоже нужно стыдиться, ведь она не достойна плакать. Холод, окутывающий ледяными покрывалом с головой, беспощадно рвал тело, то бросая в дрожь, то замораживая девушку как ледяную фигуру, над которой только смеяться и лупить до тех пор, пока не останется лишь ледяная крошка. Леди Баг слушала победную речь Бражника и мечтала очнуться. Проснуться от этого кошмара, где ледяной дождь — это лишь холодный пот, а слёзы — просто брызги от пульверизатора, которым её брызгает Алья, чтобы та проснулась в школу. Мечтала проснуться и снова оказаться обычной девочкой, живущей самой обычной жизнью. Безо всяких тайн, кроме любви к Адриану Агресту, которого сейчас предпочла бы не знать. Это он её предал. А она предала остальных. Она плакала так, чтобы никто не услышал. Дрожа от горя, дрожа до боли. Хотя хотелось выть на всю Францию. Боль. Отныне она будет таскать за собой эту непосильную ношу всю оставшуюся жизнь, которую хотелось оборвать здесь и сейчас, не дожидаясь завтра. «Теперь Леди Баг и Кот Нуар не в силах вас защитить, парижане!» — издевательским эхом поминальных колоколов звучал в голове голос Бражника. «Теперь талисманы мои!» — разразив грохочущим гоготом ночное небо радовался он. — Теперь победа в твоих руках, — задыхаясь от слёз, в которых хотелось раствориться, прошептала Леди Баг. Прошептала, корчась от боли, давясь разочарованием, каменным валуном вставшим в горле. Она сильнее прижала острые колени к подбородку и уткнулась в них, как в единственное место, которое можно обнимать. Она попыталась таким образом уверить себя, что не одна в своём позоре. Тщетно. Это полностью её вина. Она одна в этом мире. Тикки в глаза она больше не осмелится посмотреть ни за что в жизни. Ей одной придётся справляться со своим позорным провалом. Ей одной придётся справляться с такими противоречивыми чувствами к Адриану Агресту. Казалось бы, талисман пса, самого верного друга, достался предателю Адриану. Нет, не достался. Это Леди Баг вручила Агресту чокер. Адриану, который в зубах принёс Бражнику талисманы как после чёртовой команды: «Апорт, пёсик!». Уму непостижимо! — она полюбила образ, придуманный в голове, с внешностью мальчика с обложек и реклам. От этого факта было не легче… А что сказал бы Мастер Фу, если бы узнал, будь при памяти? Нуара нет, он не придёт. Никогда не явит свой прекрасный и такой верный юношеский лик перед зарёванным лицом Леди. А всё потому что она подвела их команду. Ещё очень давно… Когда небо над Эйфелевой башней скрыло в своей синеве проецированное лицо Бражника, Леди Баг была уверена в своём решении. Да, она трус. Да, она эгоист. Да она не сможет вынести это всё! И, да, она — самый ужасный человек на свете. Хуже Бражника — действительно хуже. Дрожащей и переломанной болью рукой Леди Баг в последний раз открыла йо-йофон. В контактах отныне пропали остальные герои, высвечивая лишь до обидного милую и верную мордашку Нуара — единственного, кто останется с талисманом. — К-кот… — плакала она в сообщении, пытаясь заткнуть дрожащий и сиплый голос, — я нас подвела… прости, я не справилась. Её голос ломался, она хрипела от холода и сипела от слёз, когда записывала второе сообщение, не в силах сидеть и печатать: — Серьги будут лежать под мостом недалеко от башни. На порогах у Сены. Приди, как только сможешь, Бражник не должен заполучить предпоследний талисман… Докончить фразой «Я уверена, ты найдёшь себе более достойную Леди Баг», она не могла. Не в её силах. И ей было глубоко плевать, если узнают, кто такая была их героиня, которая бросила всех в такой момент. Для неё это не будет значить ничего. Леди Баг, может, ещё и будет, но вот нынешней девушки под её маской — уже не станет.* * *
Через две минуты Леди Баг на негнущихся ногах стояла под мостом, срывая с себя черные серьги. С Тикки, так уж вышло, они не встретились — её моментально забрал в себя талисман. — Прощай, — прошептала Маринетт, прежде чем встать на самый край порога, где Сена разрезала себя же полосками течения. Леди тяжело выдохнула. И даже не дрожала — только плакала. Это, как ей казалось, было самым верным решением. Шаг. Вода. Волна. Течение. Накрыло. — Маринетт! — отдалось, кажется, где-то в закромах подсознания приглушённым криком. Душераздирающим и ужасающим. Таким, что пробирал электрическим ударом до костей даже под водой. Следом девушка смогла вдохнуть, но выдыхала — нет, — плевалась водой, прежде чем созерцать до нитки промокшего Кота Нуара, что держал её, околевшую и почти окаменевшую от холода, на руках. — Леди, вы полная идиотка! — зарычал он, небрежно бросив девушку на холодный бетон. Обходиться сейчас с ней по-джентльменски он никак не собирался. И нет, это не из-за потерянных талисманов. Спустя минуту Маринетт смогла осознать происходящее. Кот Нуар, мокрый до нитки, сидел рядом. Он в гневе. Нет, он в ярости. Но пока что выливать на только что прокашлявшуюся девушку он ничего не собирался. Лишь испепелял ненавистным взглядом и хотел собственноручно придушить её за то, что она пыталась сделать. — Ко… Кот? Ты же боишься воды. — Я боюсь твоих решений, припадочная! Утопиться решила, да? Плевать я хотел на нашу команду! Да чёрт с моим братом, которому ты решила всучить ошейник. Феликс же действительно как псина. И это далеко не комплимент. Чёрт с ними, с этими талисманами! Ты серьёзно хотела утопиться?! Маринетт, ты с катушек съехала? Нуар кричал. Он орал и вопил, пытаясь достучаться. Он всегда был мил с Леди Баг, но не сейчас. Он принимал любое её решение — всегда! — но никогда не позволил бы и волосинке упасть с её головы, даже если она сама решила покончить с собой. Нуар неистовствовал, рвал и метал. Ему хотелось разрушить весь мир своей силой катаклизма. Нуар очнулся, когда поймал себя на этой мысли. И не думая призвал Плагга снять когти. — Как Феликсу? Как брату? Как… Адриан?! — шокировано вскликнула она. — Я не удивлён, что Леди — это ты, Маринетт. Но нам сейчас не до этого. Надо тебя согреть, а потом придумаем, как вернуть их всех. Мы всегда справляемся с любыми задачами. Получится? — Адриан протянул кулак для их жеста. Кулак, не обтянутый чёрным латексом, а потому и непривычным. Глотая слёзы, Маринетт приподнялась с бетона и неуверенно протянула кулачок в ответ. Так они скрепляли победу и боевой дух. Но сейчас не было ни победы, ни боевого духа. По крайней мере, у Маринетт.* * *
Когда небо над Эйфелевой башней показало звёзды, а сама Маринетт лежала под тёплым пледом и присмотром Адриана, в голове всё равно на бешеной скорости крутилось мыслью дело, которое она не смогла осуществить…
