Вопрос ребром

***

— Джок, я девушка, — серьёзно поправляет Лена и сжимает его член, делая надрачивающее движение. Колени Джокера предательски подгибаются. — Ах, конечно, — он опирается о стол, чтобы удержать равновесие. Лена тесно прижимается сзади, поглаживая большим пальцем по головке члена. Джокер чувствует, что его дыхание становится тяжелее, прочищает пересохшее горло и ставит вопрос ребром. — Тогда почему я всегда снизу?! Вместо ответа клоун получает укус в шею, который вызывает у него тихий вздох сквозь зубы, переходящий в грудной смех. По спине пробегают мурашки. Беспокойство о ролях в их паре мгновенно улетучивается из головы с остальными мыслями, возможно, из-за того, что вся кровь приливает к низу живота. — Сильнее, — просит он, криво улыбаясь. Лена стискивает челюсти и прокусывает кожу. Потом делает это ещё раз, и ещё. Джокер наклоняет голову в сторону, подставляясь под грубые ласки. Девушка размеренно двигает рукой на его члене, который окончательно твердеет. Оставив пять болезненных отметин, она отстраняется и свободной рукой проводит по ранам, смазывая кровь. — Отлижи мне, — говорит она, отпуская член клоуна. Они меняются местами, но теперь стоят друг к другу лицом. Джокер прижимает Лену к столу, втягивая в поцелуй. Девушка обхватывает его шею, нарочно задевая свежие укусы; её пальцы выпачканы кровью, словно они дрались. Джокер целуется, как всегда — напористо, быстро, не желая отдавать контроль. Лена позволяет ему. Отстранившись, клоун с причмокиванием облизывается, смотря девушке в глаза, и опускается на колени. — А ты легко соглашаешься, — с издевкой замечает Лена, смотря на него сверху вниз. Джокер выдаёт громкое «ха-ха» и быстрым движением стягивает с неё штаны вместе с трусами, девушка перешагивает и ногой отпихивает одежду в сторону. Затем она присаживается на край стола, игнорируя оказавшиеся под задницей бумаги, и разводит ноги. Она чертовски мокрая. Несмотря на последний язвительный комментарий, она возбуждена так же сильно, как он сам. Джокер придвигается ближе, поддевает бедра девушки руками, чтобы они приятной тяжестью легли ему на предплечья, и наклоняет голову к её промежности. Он облизывает вход во влагалище, погружает язык внутрь и слышит высокий мягкий стон. Удивившись, он вопросительно вскидывает голову — Лена никогда не стонет, разве что во время оргазма, и то, в исключительных случаях — и сталкивается с её взглядом, разгоряченным, млеющим и одновременно злым (последняя эмоция, скорее всего, вызвана тем, что он прервался). Девушка кладет руку ему на голову, сжимая волосы в кулаке, и силой заставляет уткнуться меж своих ног. Джокер едва удерживается от истеричного смеха, чувствуя над собой насилие. Широко улыбаясь, он принимается вылизывать девушку, подчиняясь тому, как она направляет. Не сказать, что он имеет большой опыт в оральном сексе, но, судя по стонам, которые Лена издает ритмично с движениями его языка, у него хорошо получается. Когда он касается клитора, она вскрикивает. Её бедра дергаются, а ноги рефлекторно сжимаются вокруг его головы. Наушники, — всплывает в памяти идиотское название позы, чем Джокер хочет поделится с девушкой, но она слишком крепко держит его, чтобы он мог это сделать. Лена стонет, её бедра дрожат каждый раз, когда он касается чувствительной точки. Спустя минуту она отпускает волосы и медленно убирает ноги с его плеч. Джокер снова вскидывает взгляд перед тем, как получить толчок пяткой в грудь, от которого он садится на задницу. — Вставай, — выдыхает девушка, и клоун поднимается с пола. Лена молча смотрит на него несколько секунд, всё так же сидя на столе. Затем, словно решившись на что-то, она ложится на спину, сминая своим телом какие-то документы, увеличенные планы отдельных районов Готэма, выписки из психбольницы и прочую ерунду, необходимую Джокеру на его рабочем месте. Мужчина наблюдает, ничего не предпринимая. — Тебе нужно особое приглашение? — голос Лены звучит нетерпеливо. Клоун послушно делает к ней шаг, упирает руки по обе стороны от её живота и уже тянется, чтобы коснуться языком её лобка, но девушка осаждает. — О, нет, не так! Трахни меня. Только сними штаны. Дважды повторять не приходится. Клоун быстро раздевается, через несколько секунд на нём остаётся только клетчатая рубашка. — Отлично, — зачем-то подбадривает девушка. Джокер останавливает недвусмысленный взгляд на её блузке, и Лена даёт ему расстегнуть её, затем привстает на локти, чтобы он помог ей избавиться от бюстгальтера и не возражает, когда Джокер склоняется, чтобы облизать её грудь. Поигрывая с сосками, он поочередно заставляет их твердеть. Лена часто дышит под ним. Её взгляд останавливается на потолке, а глаза стекленеют, когда Джокер поднимает её ноги и разводит в стороны. Он входит, одним толчком погружаясь до конца. Псих двигается быстрыми рывками, несдержанно, наверняка причиняя девушке боль. Она не протестует, не издаёт ни звука и избегает смотреть на него. Джокеру плевать, что там у неё на уме, ему достаточно даже неотдающегося тела. Они трахаются не слишком долго — клоуну хочется скорее разрядится, член почти болит от возбуждения. Наконец-то он имеет девушку, а не наоборот! В этом чувствуется хоть какая-то справедливость. Совершив пару особенно сильных толчков, он успевает вытащить до того, как тело охватывает сильная сладкая судорога. Сперма брызгает на живот и обнаженную грудь девушки. Джокер стискивает её за плечи, на которых после этого останутся синяки, и грубо, горячо целует. Когда он отстраняется, Лена смотрит на него в упор. — В следующий раз будем делать это на кровати, — заявляет она. Клоун заливается хохотом почти целую минуту, параллельно с тем, как они одеваются, он — сразу, а Лена после того, как вытирается от спермы. Отсмеявшись, он бросает: — Бэтс совсем приревнует, ему так тяжело делить меня с кем-то, а ты предлагаешь ещё и по-настоящему переспать. Они ни разу не занимались сексом в спальне. Где угодно, как угодно, только не там. — Я упустила момент, когда тебя стали беспокоить чувства Бэтмена, — усмехается девушка. Она поправляет волосы и милостиво добавляет, — но, если ты хорошо попросишь, я возьму его третьим. Джокер чувствует, что она говорит правду. И что у него опять немного привстаёт.