Totally Spies

—Хо-а, ты же слышишь меня. Знаю, что слышишь.Очнись, пожалуйста. Всё закончилось. Виён до посинения сжимает кулаки, хватаясь за больничную одежду Минхо. Мир не станет лучше, если не очнётся тот, кто должен. —Минхо ,давай же… я без понятия, что нужно делать. Как тебе помочь? Хочешь… боже, поверить не могу, что это происходит, но хочешь поменяемся? Тебе будет проще жить, если меня не станет?-не то чтобы она говорила это всерьёз, хотя Виён была готова сделать это при острой необходимости. Смелость всегда мешалась с его здравым смыслом, что, в принципе, не позволяло ей пересекать границы. Эту черту она провела сама, и не было никакого смысла её стирать. Однако сейчас этот смысл обрёл новое значение. Более весомое. Виён теряла терпение. Не оставалось сил ещё крепче сжимать чужие запястья, стараясь достучаться. На плече остался видный след от прикосновения лбом, но тело продолжало холодеть. —Ну же ! Он умирает!-Виён кричала во всё горло ,её тут же попытались вывести ,но она до последнего пыталась остаться. В конце концов,это сделал Феликс,что вывел девушку из самой больницы и усадил в машину. —Мы улетим,-отвечает парень,смотря перед собой . Виён плачет. В голове тысячу эмоций . Они улетят с Феликсом ,а Минхо ? —Я должна знать ,что он очнётся!-девушка смотрит на Ли ,но парень непреклонен,—позволь мне хоть попрощаться с Хёнджином,—молит она. Феликс сглатывает ,но привозит её к Хвану ,что долго не хочет отпускать подругу . —Вы не можете так просто уехать,-Хёнджин произносит это тихо ,чтобы стоящая на балконе Виён не слышала всего. Но ,Феликс ,даже бровь не дёргает. Он стоит ,скрещивая руки на груди и опираясь спинной об стену. —У нас дела в Америке. И ей будет лучше там . Два месяца прошло ,Хёнджин. Ты говорил ,что всё придёт в норму ! Но он уже два месяца не просыпается ,а она убивает себя ,всем будет лучше ,если мы уедем,-сердце Хёнджина разрывается ,когда он смотрит на Виён ,на Минхо. Он поклялся оберегать её ,защитить ,но он даже это сделать не может ,а вот Минхо бы сделал. Кажется ,что предложение Феликса трезвое и рационально,но Хёнджин не может . —Я…я —Хён,-Феликс кладёт свою руку на плечо Хвану ,и только потом ,он поднимает свои глаза ,смотрят прямо в глаза напротив. —Я не смогу . Я обещал Минхо ,что буду защищать её,-шепчет Хван. —А теперь я обещаю тебе,что буду защищать её,-на лице Феликса промелькнула некая улыбка. —Я сделаю всё для неё и ты это знаешь,-Хёнджин кивает ,он действительно это знает,но всё ещё очень больно и невозможно .

***

— А помнишь, как вы с Виён первый раз поссорились ? Я помню ,ещё тогда понял ,что она что-то разбудила в тебе — начинает Хёнджин , сглатывая мерзкий ком, что встал в горле. — Я помню эти эти глаза . Ты ломался долго, как сейчас помню. Хёнджин усмехается, но молчание в ответ заставляет улыбку медленно сползти с его лица,—а ведь она ждёт тебя. Очень сильно ,также как и я .,-Он негромко кашляет и шагает к окну, цоканьем каблуков помогая пищащим медицинским аппаратам нарушать уже въевшуюся под кожу тишину. Не таким должен быть ответ Минхо. Ли должен смеяться, вставлять свои отрывки из воспоминаний и заставлять Хёнджина улыбаться всё шире и шире, ведь только с ним эта улыбка необходима и проста в использовании. Он должен назвать Хвана придурком ,а после погладить того по голове. Но за спиной всё так же пикают аппараты, а от Минхо не слышно ни слова. Хёнджин суёт руки в карманы брюк и прикрывает глаза, касаясь лбом холодного окна. Кожа вот-вот зашипит, словно раскалённый уголь облили водой, потому что переживания впервые так сильно давят на голову, что жарко и дурно становится. Без чувств было намного легче, Хёнджин в какой раз в этом убеждается. Но без Минхо настолько хреново, что жить вообще не хочется. —Меня бесит ,что ты вот так лежишь ,а тебя все ждут ! Хочется не просто кричать. Хочется орать, что есть мочи, раздирая глотку. Чтобы все слышали, как больно и ужасно на душе. Чтобы Минхо услышал и наконец очнулся. Потому что надоело жить без него. Нет тупых шуток ,нет душераздирающих разговоров о любви ,нет всего что могло бы быть. Засыпать и просыпаться в палате, в жутко не удобном кресле, а не на большой тёплой кровати . Сидеть на совещаниях и думать никак не о работе, а о том, как он там. Ненавидеть Чана за всё. Проверять телефон на наличие новых сообщений и звонков не каждые пять минут — каждую секунду. Думать о том, что делать дальше, если вдруг исход будет не тем, каким он хочет его видеть. Надоело настолько, что дышать нечем; что не знаешь, куда себя деть и как справиться с переполняющими эмоциями, в которых захлёбываешься, словно солёной морской водой, из которых выплыть нет ни единого шанса. Хёнджин так сильно устал, что банально не сможет описать свою усталость, если вдруг кто-то спросит об этом его прямо сейчас. А спросил бы только Минхо.