Не влезай, убьёт!

Катя сидела на диване, поджав под себя ноги, и, хлюпая носом, рассказывала нам, как самая счастливая ночь в ее жизни обернулась величайшим разочарованием во всем мужском племени. — Я никогда его не прощу! — пылко кричала она, протяжно всхлипывая. — Горбатого могила исправит! Предатель! Сказал, что любит меня, усыпил бдительность, а я повелась, как дура! Девочки, я и правда решила, что ладно — секс так секс, а ему просто поиграть со мной захотелось. Он таким образом отомстил мне за выходку в клубе, а все его признания и ласки были лишь инструментом, чтобы мне побольнее сделать. Я ему совсем не интересна, поэтому он даже не переспал со мной, а пошел в душ развлекаться с Изотовой! А я-то, дура, думала, что я стану девочкой на одну ночь. А по итогу оказалось, что я вообще ему не нужна! — Катя тараторила так быстро, что мы с Юлькой еле успевали за стремительным потоком ее удрученных мыслей. Она была на грани истерики, что нам совсем не нравилось. Казалось, в Катьке иссяк последний запал, и она окончательно разочаровалась в моем братце. В принципе, это всё вполне было в его духе. Он любил выкидывать подобные финты и вполне мог попытаться поставить Катерину на место такими методами, да и меня заодно. Стоит признаться, месть возымела свои плоды, потому что вот уж битый час Катя ревела белугой, ругая Андрюшу на чем свет стоит. — Может, всё не так, как это кажется? — Юлиана присела к Кате поближе и по-матерински устроила ее голову у себя на коленях, ласково поглаживая по волосам. — Юлиана права, — вздохнула я. — Расскажи нам, как всё было! Что конкретно произошло, и почему ты сделала такие неутешительные выводы? Может, ты просто накручиваешь, а на деле всё не так, как ты себе напридумывала? — мне хотелось успокоить подругу, и ещё, конечно, разобраться в случившемся, ведь если мой братец был действительно настолько отмороженным, то нашей женской коалиции придётся в ближайшее время принять ответные меры. — А как ещё? По-вашему платье, брошенное перед ванной и красные стринги на ручке двери ни о чем не свидетельствуют? Конечно, быть может, эта девица просто не нашла другого места во всей гостинице, чтобы помыться, а Жданов радушно согласился потереть ей спинку! — произнесла Катя с сарказмом, а мы с Виноградовой только руками развели. Да уж, ситуация была действительно патовая, и пока всё играло против Андрея. — Он утащил меня из клуба и мы поехали к нему в отель. Он настойчиво целовал меня, распалял своими ласками, а когда я уже была готова на всё, просто сказал: «Давай спать». Девочки, я такая дура! Я даже и не подумала, что это могло быть банальной местью. Я поверила ему, я засыпала с четким убеждением, что я хоть что-то да значу для него. И то, что он не стал в первую же ночь пользоваться мной, я сочла за проявление серьезных намерений, а он просто решил мне отомстить. Навешать лапши на уши наивной дуре и пойти в душ долбить Изотову. Во, план! — разгневанная Катя вздернула большой палец вверх, демонстрируя класс. — У меня аргументы закончились, — печально констатировала я и зазывно посмотрела на Юльку, лицо которой так же не выражало никакого энтузиазма. — Будем тогда избавляться от твоего атавизма под названием любовь к Жданову, — Виноградова хлопнула в ладоши и предприимчиво скомандовала: — Иди-ка ты, Алиска, в бар, тащи валерьянку односолодовую с выдержкой побольше. Да побыстрее. Я вышла из номера, решив, что при таком раскладе без алкотерапии действительно не обойтись, но скоро вернуться у меня не получилось. Роман перехватил меня в баре и, не дав мне опомниться, накрыл мои губы поцелуем. — Малиновский, ты ошалел? — я с раздражением оттолкнула его и уставилась на него как на полоумного. — Алис, ты себя нормально чувствуешь? — пробормотал он растерянно. — Я — Рома Малиновский. Мы любим друг друга. Вчера у нас был секс. После такого обычно говорят «привет, любимый!». Я уж не говорю про нежные поцелуи и объятья при встрече. А вот это… К этому жизнь меня не готовила, — заключил он обиженно, и гордо замолчал в ожидании объяснений. — Любимый? — переспросила я с удивлением вскинув брови. — С чего бы вдруг? То, что произошло вчера, совершенно ничего не значит и ничего не меняет в наших с тобой отношениях. Их по-прежнему нет. Ты правильно заметил, у нас был просто секс. Вспомнили былые времена, получили обоюдное удовольствие, а теперь давай забудем об этом, — Рома попытался приблизиться ко мне, но я резко преградила ему путь ладонью и отодвинула его в сторону на безопасное от меня расстояние, дав понять, что наш разговор окончен. Я уверенно последовала к барной стойке, но попытка оказалась неудачной. Он схватил меня за руку и с силой притянул к себе. — Сколько еще ты будешь надо мной издеваться? — нервно прошипел он, а я в эту самую секунду даже испугалась, совсем не ожидая от этого весельчака и балагура столь бурной реакции. — Все эти несколько лет я отчаянно боролся с чувствами к тебе. Меня убеждали, что ты — предательница, что ты не достойна моей любви. Ты уехала в Мюнхен, где быстренько нашла мне замену, в то время как я продолжал сходить по тебе с ума, и что бы мне ни говорили, продолжал оправдывать тебя и верить, потому что всегда любил. И что теперь? Я думал, ты повзрослела, многое осознала и сейчас хочешь всё вернуть, а ты снова меня использовала, а я, как последний кретин, опять тебе поверил. Я неподвижно стояла посреди лобби, ошеломлённо распахнув глаза, и в упор смотрела на Рому. Может, я ослышалась? Я изменила ему? Я? Да как он вообще смеет свои грехи на меня перекладывать? Я задохнулась от возмущения. Все мысли спутались в несвязный клубок. Проделав череду вдохов и выдохов, я на мгновение зажмурила глаза. Нет, мне это не снилось. Передо мной стояла эта лживая сволочь и обвинял меня в измене. Перед глазами невольно пронеслась вереница из тех фото, что мне скинул неизвестный папарацци. Все эти фотографии были куда красноречивее его обиженной физиономии. Доля секунды, и моя свободная рука отвесила Роману такую пощечину, что след от неё будет красоваться на его роже ни один день, да и моя ладонь, кажется, будет болеть дня три, но оно того стоило. Я притянула Малиновского за ворот рубашки почти вплотную и зашипела ему в лицо, стараясь не сорваться на крик: — Ах, это я, оказывается, тебе изменила? Я сидела в комнате общежития и давилась слезами, рассматривая твои фото, на которых ты устроил почти оргию. А еще утром тогда ты клялся мне в любви и говорил, что кроме меня для тебя никого не существует! Я две недели ходила как тень. И это тогда, когда все меня предали, все от меня отвернулись! Ты мне обещал, что приедешь, что мы со всем справимся, что всё будет хорошо, а я тебе верила! В то время, когда ты трахал всё, что попадалось на пути. А теперь ты говоришь, что это я тебе изменила? Неужели тебе мало той лжи и того предательства, что я от тебя уже вытерпела! Ты решил унизить меня ещё раз очередным наскоро состряпанным враньём! — я эмоционально кричала и уже не сдерживала слез, они текли потоком по моим пылающим щекам, и я ничего не могла с собой поделать. Рома стоял истуканом и смотрел на меня, как на умалишенную. — Какие фото? Какие оргии? Алис, о чем ты? — только и смог выдавить он из себя. — Такие! На одном фото, например, одна из твоих шлюх сидела на тебе сверху, а на другом стояла перед тобой на коленях! — швырнула я в сердцах. Меня просто бесил его непонимающий вид. Это ж надо так натурально прикидываться! — Вряд ли она пришла помолиться и перепутала тебя со святым отцом! — прыснула я, опалив Рому презрением. — Алис, я правда не понимаю… Ну, это уж было слишком! Одно дело отпереться вскользь и пару раз, но совсем другое повторять это как истину. Он что, меня совсем за дуру держит? — Иди к черту, Малиновский, — фыркнула я, отпихнув его в сторону. — Я видеть тебя не могу. Оставь меня в покое, наконец! — я быстро развернулась и, пока он не опомнился, побежала прочь, но сегодня был явно не мой день, потому что буквально метров через пятьдесят я неловко вписалась в Андрея. — Потрясающее везение! — простонала я, истерически посмеиваясь, хотя братцу, по всей видимости, было совсем не до смеха. — Где Катя? Я знаю, что ты знаешь, где она! Отпираться бессмысленно! — заорал он, больно встряхнув меня за плечи. — На ресепшен сказали, что она выехала. Это правда? — Да, она улетела в Милан с женихом. Михаил сделал ей предложение, и они улетели туда выбирать свадебное платье, — сказала я как можно равнодушнее, будто бы сообщала ему совершенно привычные вещи. — Какой к черту Михаил? Она была вчера со мной! Мы засыпали вместе, а с утра она исчезла, — взорвался Андрей. — Знаешь, Андрюш, такое бывает. Особенно, когда поругаешься с любимым человеком. Тогда так и тянет к тому, к кому нет никаких чувств! Катя вчера поссорилась с Мишей, решила его проучить, но тут ей подвернулся ты. Но теперь ребята помирились, и у них всё прекрасно! А сейчас извини, меня ждут дела! — я вырвалась из болезненного захвата брата и плотно прижала к себе драгоценную бутыль. Сегодня она явно будет всем помогать. Вон в баре и Синицкий с кем-то сосется. Денек на радость. Как там в Доме -2 было — и мы счастливы! Это ж надо было влюбиться нам троим дурам в самых известных кобелей Москвы. — Как есть дуры, — вздохнула я. Из задумчивости меня вывел голос Андрея. — Ты что? Опять пьешь? Ты добиваешься, чтобы я рассказал обо всем родителям и они упекли тебя лечиться? — рявкнул он, потянув за бутылку. На споры у меня не было ни сил, ни желания. — Это не мне, — буркнула я угрюмо. — Отдаю должок алкоголем. Проспорила, знаешь ли. Я убеждала Юлиану, что Синицкий изменился, а он, как видишь, в своём репертуаре! — я злобно кивнула в сторону Димки, который уже проник шаловливыми пальцами под топ пышногрудой девицы и шарил там с озабоченным видом археолога. Шутка должного эффекта не возымела, и Андрей, выругавшись, безжалостно выхватил из моих рук бутылку с вискарем. — Передай своей подруге, — прорычал он с раздражением, — что я ее видеть не хочу! Она уволена, а расчет получит за месяц. Это в благодарность за оказанные мне лично услуги. Бывай. Андрей одним рывком открутил крышку с бутылки, сделал огромный глоток и, поморщившись от обжигающего горло напитка, гневно швырнул мне: — Дрянь, какая же она дрянь! Я ей поверил, Алиса! Черт бы вас с ней побрал! Его слова прозвучали с небывалой горечью, но я подумала, что это какой-то бред и, отмахнувшись от сомнений, поспешила взять реванш. — Лерочке привет! Пусть не теряет больше трусы! — кинула я в спину Андрею. — Обязательно передам! — злобно отмахнулся он, даже не обернувшись, а я пошла класть голову на плаху, как гонец принесший плохие вести. Номер встретил меня пока еще неунывающей Юлианой. Интересно, как она отреагирует на случай в баре, где ее ухажер прилип к какой-то выдре? — А где виски? — воскликнула Юлька, удрученно всплеснув руками. — Тебя, Алиса Пална, хоть за смертью посылай. Где эликсир настроения? — Эликсир? Его украл злой колдун, — усмехнулась я и поспешила пояснить: — Моя спутница пала жертвой боя с господином Ждановым. Он утащил ее тело в качестве трофея. Но зато я с новостями для всех. Итак, с писем в чью редакцию начнем, дамы? — Одну минуту, — Юлиана подошла к телефону и набрала номер ресепшена. — Здравствуйте, нам односолодовый виски. Лет двенадцати выдержки и побыстрее, пожалуйста. — она оглядела нас пристальным взглядом. — Три бутылки, пожалуйста. После оформления заказа, Катя с Юлькой уселись передо мной на диванчике, с нетерпением ожидая подробностей. — Ну, неси вести с полей! — Сами напросились, — фыркнула я шутливо. — Во-первых, Юлиана, твой Синицкий только что засовывал свой язык в какую-то белобрысую силиконовую жабу с большими сиськами. Так что, поздравляю. Димочку хватило аж на целых… — я задумалась, прикидывая в памяти, сколько они уже вместе. — А, кстати, на сколько дней его хватило хранить верность? — На одиннадцать, — Виноградова поморщилась, но особого расстройства не продемонстрировала. К тому же, в номер постучали, и Юлька, резво подскочив, подалась навстречу целительному бальзаму. — Пить будем каждая свою, — скомандовала она и раздала нам с Катей по бутылке. — За любовь! Не чокаясь, девочки! — я плеснула себе щедрую порцию виски и попыталась залпом осушить содержимое. Катька, глядя на мой смертельный номер, решила его повторить, не подозревая, что в тот самый момент я проклинала все на свете. Уже через мгновение мы с ней бежали наперегонки к графину с водой, выпучив красные глаза. Юлиана же лишь укоризненно покачала головой. — Так! Ясно. Пить по-взрослому вы обе не умеете, а еще мстить собрались. Да по вам, наивным дурёхам, детский сад плачет. Мы с Пушкарёвой синхронно стерли с глаз слёзы и сделали несколько крупных глотков воды, что пролилась как бальзам по нашим обожженным глоткам. — Новости для Вас, Екатерина Валерьевна, — продолжила я, немного очухавшись. — Андрей наш, свет Палыч, просил передать, что видеть Вас он больше не желает, и Вы уволены. Цитирую дословно их величество: «Передай своей подруге, что я ее видеть не хочу. Она уволена, расчет получит за весь месяц в благодарность за оказанные мне лично услуги». Тебе еще просили передать, что ты дрянь, обманувшая бедного Андрюшеньку. Катька охренела, а еще разозлилась — это было написано крупными буквами у нее на лбу. Приехали. Сейчас Катька нахлестается и пойдет к нему отношения выяснять. Всё, пиши пропало. — То есть, я дрянь? — взвилась она, задыхаясь от возмущения. — Не успел он вылезти из моей постели, как помчался в душ трахать Лерочку, а я, значит, — обманувшая его тварь? Чудесно! — подруга, как ужаленная, кинулась к шкафу и вывалила на пол кучу накупленных Юлькой платьев. Выбрав из всего великолепия что-то немыслимо откровенное, Катерина кинула платье на кровать и бросилась к телефону. — Дайте мне номер Миши! — скомандовала она, смахивая с щеки едкую слезу. — Кать, но он же тебе не нравится. Кого ты обманываешь, — всплеснула я руками, но Юлька уже царским жестом подсунула Пушкаревой мобильник. — Звони, Катюша! Общение с молодыми, симпатичными рестораторами ещё никому не вредило. Не нравится сейчас, значит, понравится потом! Я шикнула на Юльку, ткнув ее в бок, но было поздно: Катя уже схватила проворными пальцами телефон и приготовилась обольщать бедолагу-повара. — Алло, Мишенька. А это Екатерина Пушкарева. Мы вчера с Вами общались в клубе. Да, та самая подруга Юлианы. Да, меня еще такой тип неприятный утащил. Поймите, у меня не было другого выхода. Нет-нет, ну, что Вы, какие личные отношения? Он вообще голубой! — Катерина злобно хихикнула, бросив на нас мимолётный взгляд. — Не похож, говорите? Да об этом все знают! Он же и сумасшедший. Вы знаете, две недели назад он пестрил на первой полосе светских сплетен. После неудавшегося свидания со своим другом, он носился по клубу в одной скатерти. Да, он его безумно ревнует, — посетовала Катя, театрально вздохнув. — Что заставило меня передумать? Михаил, Вы мне очень нравитесь, и я не хотела бы, чтобы мой самодур-начальник, который уже два часа мне не начальник, стал препятствием в наших отношениях, — не унималась Пушкарёва. — Я была всего лишь прикрытием, чтобы не распространились слухи. Поймите, это входило в мои обязанности для создания его имиджа ловеласа. Мне за это зарплату платят, — она говорила соблазнительно, плавно разминаясь перед захватом своей добычи. В голове у меня мелькнула мысль, что если они оба напьются, то проблем не оберешься. Андрей делить свою женщину не будет, даже если та сама дала ему отставку. Самолюбие взыграет. Дай Бог, чтобы все живы остались. Несколько минут я находилась в ступоре, но потом всё-таки отогнала от себя дурацкие мысли. Шансов встретиться у них практически не было. Злой Андрей сейчас скорее всего пил в номере и раскладывал Лерочку во всех позах, чтобы забыться. Из номера он вряд ли куда-то выйдет, потому что делать ему за пределами своего пристанища нечего. Он ведь думает, что Кати здесь нет. Значит, все должно было пройти гладко. — Да, до вечера, Михаил. Я сделаю всё, чтобы нам с Вами он понравился, — томно произнесла Катерина, соблазнительно закусив нижнюю губу. Я даже поперхнулась виски и закашлялась. Катя же положила трубку и снова наполнила свой стакан. — Я забуду его! — она обессилено сползла на пол и прикрыла глаза. — Я сегодня же его забуду! Я тоже буду спать с кем захочу! Мы с Юлькой сочувственно переглянулись, подошли к подруге и помогли подняться. Развалившись втроём на кровати, мы замолчали. Каждая думала о своём, поочерёдно тяжело вздыхая. — А у тебя что случилось? — спросила у меня Виноградова, первой нарушив тишину. — А меня обвинили в измене, — отозвалась я равнодушно. — Представляешь, он сказал, что я ему изменяла, пока была за границей, а он, бедный, ждал меня, верность мне хранил, оказывается! Во как. — А ты чего? — очнулась Катя и участливо заглянула мне в глаза. — Я так охренела, что заехала ему по роже и высказала все, что наболело. — А ты никогда не задумывалась, что это все может быть подстроено? — Нет, там всё было логично. Не хочу его выгораживать и питать ложные надежды, — я пожала плечами и снова ушла в себя. — Так, хватит хандрить! Пора собираться! — Юлиана прихлопнула в ладоши и первая вскочила с кровати. Придирчиво оглядев выбранное Катей платье, она брезгливо отбросила его в сторону и покачала головой. — Не то! Милая, ты не должна выглядеть вульгарно. Ты должна выглядеть изысканно! Порывшись в шкафу, Юлиана достала бежевое платье с юбкой-карандаш и смелым, фигурным декольте. Туфли на шпильке в тон, чулки, черный клатч органично дополнили образ. Катины завитые волосы мы собрали наверх в прическу полностью оголяющую шею, оставив лишь два кокетливо спускающихся локона сзади. Неброский макияж, подчеркивающий глаза, и вуаля — на выходе у нас королева вечера. Мы отправились в клуб изрядно навеселе, явно нацеливаясь на продолжение. Катя и Михаил разместились в баре. Пушкарева флиртовала как заправская соблазнительница: томно прикусывала губу, стреляла глазами, ласкала пальцы Михаила легкими прикосновениями. В общем, использовала весь свой арсенал. Мы с Юлианой сидели за столиком в обществе двух милых парней, присматривая за подругой и наслаждались приятной компанией. Через некоторое время Миша осмелел и сам полез к Катерине с требовательным поцелуем. Мы переглянулись с довольной ухмылкой, но через долю секунды это чувство сменилось негодованием, ведь в дверях клуба стояла троица кобелей всея Москвы со своими подстилками. Роман злобно сверкнул глазами в мою сторону, испепелив ненавистью моего спутника, а затем, мстительно ухмыльнувшись, притянул ближе свою подружку и демонстративно ее засосал. «Ну и сволочь же ты, Малиновский!» — подумалось мне, но я в долгу не осталась и потянулась за своей порцией ласк к своему новоиспеченному ухажёру, краем глаза подмечая, что у Ромки уже чешутся кулаки. Усмехнувшись, я перевела взгляд на беснующегося Андрея. Тот с налившимися кровью глазами наблюдал за поцелуем Кати с Михаилом. До нас донесся писк Изотовой: «Андрюша, больно ведь!» А дальше все пошло, как в плохом кино. Жданов подлетел к Кате, резко оттащил ее от Миши и, вцепившись мертвой хваткой ей в плечи, начал допрос с пристрастием. — То есть, ты замуж собралась, а я тебе подопытный кролик или последнее развлечение? Ну что ж… Молодой человек, я за Вашу даму заплатил, я ее сегодня и танцую. Нельзя с такими, как она, вести себя по-джентельменски, — заорал он, ненавистно поглядывая на Борщева. Катя вырвалась и попыталась оттолкнуть Андрея, но Миша встал между ними и тихо заговорил, стараясь решить вопрос мирно. — Андрей, я в курсе Ваших отношений с Катериной и знаю Ваши предпочтения. Она мне все рассказала. — О каких таких предпочтениях на этот раз речь? — рявкнул Андрей. — Что Вы мужчин любите. В этом нет ничего предосудительного. Но если Вы не хотите афишировать этот факт, то я так же это не осуждаю, — вежливо пояснил Михаил. — Но Катя больше не сможет поддерживать Ваш имидж натурала. Тем более, она больше не работает под Вашим началом, а потому прошу оставить Екатерину в покое. Андрей снова перевёл глаза на Катю и рассмеялся. — Знаешь, мне даже не обидно. Ты перестаёшь быть оригинальной. Гей, опять? Ты серьезно? Ты меня разочаровываешь. Интересно, значит, ты меня прикрываешь? Ну, что ж, милая, пойдем-ка ты отработаешь то, за что я тебе уже реально заплатил, но не получил, наивно полагая, что ты не такая, как все. Но, оказывается, ты в сто раз хуже, дешевка! И сегодня я получу то, что хочу. Андрей грубо схватил Катю и потащил за собой прочь из бара. Нам с Юлей ничего не оставалось, как кинуться им вслед на спасение подруги. Путь пролегал мимо Романа. Я демонстративно отвернулась в другую сторону, но мужская рука резко ухватила меня за локоть и притянула к себе. В глазах Малиновского плескалась такая ненависть, какой я никогда в нем не видела. — Знаешь, а мне ведь следовало поступить с тобой точно так же! — злобно процедил он.