Не влезай, убьёт!

POV Алиса Жданова       На минуту в глазах промелькнула мысль — Ромка, хотя бы мгновение, но я вновь побуду в его объятьях, вдохну этот пьянящий аромат цитруса, по которому я так скучала, главное, чтобы он не заметил, как бешено бьётся моё сердце. Но нет… Это был чужой запах виски и табака, грубая рука, без намека на нежность от касаний её обладателя. Мужчина плотно зажал мне рот, даже не давая малейшей возможности позвать на помощь, вторая рука стала нагло скользить по телу. Предательская слеза, вызванная воспоминаниями того самого подвала, в котором меня нашли Рома и Андрей и дикий страх начали накрывать меня с головой, когда я почувствовала мерзкий поцелуй в шею и что меня грубо толкают за темный внедорожник, самообладание по-тихонечку стало возвращаться в мою бестолковую голову, я уже собралась отгрызть руку маньяку, плотно зажмурив глаза, как вдруг за спиной послышался злющий, но такой любимый голос Малиновского.       Я повернулась, открыв глаза, уже в тот момент, когда Ромка ненавидящим взглядом испепелял Воропаева, зло сжимая полы пиджака моего обидчика. Довольно тихо, но очень зло, Рома бросил ему: — Когда-то я уже обещал тебя уничтожить за неё, но видимо ты забыл. Так напомню. Я так напомню, что тебе никакая пластика не поможет. Запомни, а лучше на лбу себе запиши, ты её никогда не получишь. — Глупый, наивный Ромашка. Она уже моя. Руки убери, Отелло.       Александр высокомерно поднял голову, подошёл ко мне и приблизившись максимально шепнул: «Скоро ты будешь моя!».       В глазах Ромки я уже прочитала, что режим «Не влезай, убьет!» запущен на максимум, и судя по всему план, как избавится от мерзкой тушки по фамилии Воропаев уже родился и находится на стадии запуска. Но к сожалению заметила это не только я, но и сам виновник торжества, поэтому он гордо, но весьма поспешно удалился, пару раз запнувшись на ровном месте.       Я широко улыбнулась Роману, надеясь, на хоть какое-то временное перемирие, ведь мне так его не хватало, и я всё ещё остро нуждалась в его таких родных объятьях, но серьёзное выражение лица мигом отрезвило меня, как будто сообщая, что хорошего мне ждать не придётся. Поэтому я сложила руки на груди, встав в закрытую позу, а радость от встречи сменила не менее серьёзным выражением лица, чем у движущегося на меня Малиновского.       — Спасибо! — сухо проговорила я, протянув ему руку для рукопожатия.       Роман смерил меня оценивающим взглядом и нацепил на лицо свою хамоватую улыбочку, с которой он обычно цеплял баб. Я насторожилась, его взгляд был слишком злым даже для обиженного человека, нет он был даже не злым, тут было что-то большее — ненависть, ярость. Меня ещё не отпустило от происшествий пятиминутной давности, а тут все сначала. На меня, что сегодня, открыт сезон охоты? «Жданова, возьми себя в руки» — пронеслось в моей голове.       Малиновский буквально вдавил меня в тот же внедорожник, к которому меня только что прижимал Воропаев, но в отличии от предыдущего инцидента, чувства были прямо противоположные, тело отзывалось на каждый вздох в мою сторону. Губы Романа приблизились к моей шее, рука властно обхватила талию. Тормоза сорваны. Я погибла. С моих губ сорвался стон, я понимала, что этот мужчина, был есть и будет моей слабостью всегда. Малиновский оторвался от шеи и приблизился к губам, остановившись буквально в миллиметре он выдохнул: — Какая же ты всё-таки дрянь. Ты так умело играла в любовь, что я повелся, но больше ты меня не проведёшь. Я ненавижу тебя, Жданова. Я больше скажу я уничтожу тебя за всё, что ты мне сделала. И ребёнка я тебе не прощу. Ты просто дрянь и любви ты не достойна. Я уверен ты сейчас бы отдалась Воропаеву прям тут, не стесняясь ни своего брата, ни даже родителей. Господи, какая же ты дрянь, Алиса. Как я вообще мог тебя любить и не видеть, какая ты на самом деле. Я уничтожу тебя.       Этой тирады в мою сторону вполне хватило, собрать себя в кучу и не дать пасть ещё ниже, продемонстрировав Малиновскому свою слабость. Я со свистом треснула по наглой роже своего теперь окончательно бывшего и удалилась с гордо поднятой головой, но вдогонку мне прозвучало язвительное: — Одевайся поскромнее, а то следующий твой любовник может оказаться не таким чистым, как я или Сашка.       Я развернулась с ехидным видом и ответила:       — За своих любовников я не переживаю, а вот не далее, как вчера я видела статью, как госпожу Клочкову наблюдали у дермато-венеролога, советую не обделить сию информацию вниманию. А теперь разрешите откланяться.       Я сделала реверанс и поспешила на совет. Этот раунд мы сыграли в ничью. POV Андрей Жданов       Я ходил по кабинету как загнанный зверь, хотелось напиться и поехать в клуб Синицкого, забывшись в объятьях Леры Изотовой, Карины Невзоровой, да всё равно мне в чьих, хоть в объятьях черта, только не думать о ней. Я вошёл в конференц-зал первым, сел на своё место покрутил в руках бокал воды, жаль, что не водки, но нужна трезвая голова. Перед глазами всплыл ночной клуб, и глаза цвета мёда, горячее тело сверху, клянусь ни одну я так не желал, как её. А вот балкон и девушка похожая на прекрасную Золушку, и я тону в её глазах, восхищаюсь её чистотой, бежать готов, но куда не пойму, потом Прага и она такая податливая, готовая на всё. И я кретин, сыгравший в рыцаря, уже давно трахнул бы её и закрыл этот грёбаный гештальт, и потом трахал бы каждый день новую модель, вешая Кире лапшу на уши, что я занят делами государственной важности. Эта безмозглая дура может хоть заследиться за мной всё равно по итогу я свистну ей, и она прыгнет прямо на этот стол раздвинув свои тощие рогатки, я откинулся на кресло представив Киру в красном кружевном белье на этом столе, ну и что, что не грудь, а два прыща, зато своё — родное, только в штанах ничего не поднимается. Что сделала со мной Пушкарева? Здравствуйте, я Андрюша Жданов, мне тридцать лет- и я импотент!. По приколу я решил посмотреть, а что было бы со мной окажись на месте моей драгоценной невестушки Катя. Раз — картинка меняется. Два на столе в чёрном кружеве восседает Катерина. Три — твою мать открывается дверь. Ой, бля, не хорошо. Слава Богу, это Ромка.       — Ну что Жданыч, что за таинство, почему Пал Олегыч так экстренно совет собирает?       — Хотел бы я это знать, но увы, мне не сообщили. Я президент компании, но узнаю всё кажется последним. Порой я думаю, что если бы Алиса проявляла чуть больше рвения к нашему делу, у меня бы и шанса не была не то, что сесть в это кресло, но даже вздохнуть в его сторону.       — А я всегда говорил все проблемы из-за баб. Поэтому я никогда ни на ком не женюсь, я лучше съем перед ЗАГСом свой паспорт.       — Помнится лет пять назад ты не то, что в ЗАГС рвался, ты в роддом готов был сразу ехать, причём желательно за двойняшками.       — Это ошибки молодости, Жданов. Я всё понял женщины они как алкоголь. Попробовать надо каждый сорт. Вот смотри. — Роман подошёл к доске и изобразил несколько бутылок. Вот идёшь ты в клуб, встречаешь там текилу лизнул лимончик, насыпал в неё соли, куда только можно, а на следующее утро всё текуила бум — ничего не помню. Где я? Хто я? Рита, мы с тобой не пара, я старый солдат и не знаю слов любви. Потом на показе увидел какую нибудь Донью переньонью и бокал Кристалл, отвел их к Синицкому. Ночь, звезды, она вся-такая в кружеве, я весь такой…       — Осёл не осёдланный. — На пороге стояли Алиса и Юлиана которые внимательно слушали дифирамбы Малиновского всем прелестям холостяцкой жизни. Алиса гордо прошествовала к своему месту за столом. Переплетя пальцы под подбородком, она скривила губы в улыбке и ядовито произнесла: Ну что же ты молчишь, продолжай-те, Роман Дмитрич. Юль присоединяйся послушаем мастер-класс от господина Малиновского, на тему счастливых отношений. А с чем же у Вас, Роман Дмитриевич ассоциируются жены?       Они смотрели друг на друга глазами полными ненависти, но эта ненависть говорила о безумной любви, которую я видел между ними. Я не мог поверить, что моя сестра способна на то, о чем говорил Рома, как и не мог поверить в то, что Алиса могла себе такое позволить по рассказам моего друга.       — Любимый, привет. — на Малиновского кинулась Клочкова и засосала его не хуже пылесоса. Я взглянул на Рому в этот момент, он пристально смотрел на Алису, которая отвернулась и что-то обсуждала с Юлианой, как будто ей и дела нет. Я обратил внимание, что она жестикулирует только одной рукой, а вторая была под столом, наклонившись якобы завязать шнурок я увидел как ногти моей сестры буквально впились в кресло, грозя разорвать новенькую обивку, а рука Юлианы ободряюще накрывает ладонь моей сестры.       — Алиса, Андрей, привет. — раздался голос мамы, вошедшей в сопровождении Киры и Милко, обсуждающих уместность на свадебном платье перьев.       — Андрей Палыч, разрешите занять место, — по-гусарски щелкнул каблуками Урядов. Это мой дом, моя компания, здесь я чувствую себя живым. Если отец решил сместить меня с поста, я останусь хоть швеем и Ромку за собой потащу, оценит прелести местных Санто Стефано и Мерло, пока я буду заниматься завораживающими перспективами производства, мой друг будет завораживать чудесных фей с производственного этажа.       — Добрый день! — наглая морда Воропаева испортила настроение одним можно сказать звуком. Я взглянул на часы, без десяти двенадцать. Скоро я увижу её. Я взглянул на Малиновского, и заметил, что вместо милой беседы с Клочковой он с ненавистью смотрит на Сашку, который плодовито скалился на мою, ничего не замечающую, сестру.       Я подошёл к Роману и сурово произнёс:       — Виктория, я надеюсь через пару минут наблюдать тебя на своём рабочем месте, здесь тебе больше делать нечего. Клочкова обиженно надулась, ещё раз поцеловала Романа и ретировалась в приёмную, хоть она не будет мозолить мне глаза, прекрасно!       — Что случилось у тебя с Воропаевым?       — Расскажу после совета. Тебе лучше тоже пока не знать, а то вместо совета устроим похороны этой сволочи. Я удивленно раскрыл глаза, но расспрашивать уже не представилось возможности, потому что вошёл отец.       — Всем здравствуйте, прошу всех занять свои места, через пару минут придёт Екатерина Валерьевна.        — Ну вот и всё, от одной мысли, что я её увижу в голове поплыло, и я поспешил к креслу, потому что боюсь. Боюсь, что когда вновь увижу её я не буду злиться и не смогу её ненавидеть. Потому что Катя моя, она принадлежит мне. Её глаза, тело, поцелуи, дрожь в голосе, когда я рядом — это всё моя Катя. Только моя. Я заглянул в лежащие передо мной бумаги, чтобы хоть как-то себя занять, когда раздался такой до боли знакомый голос с легкой хрипотцой: — Здравствуйте, простите, что заставила вас ждать!