Летняя Фантазия Звездного Путника

Впервые с того момента, как они прибыли на Архипелаг, Люмин проснулась раньше остальных. Этого вероятней всего не произошло, если бы не смущающее чувство неправильности, которое глубоко проникло в ее кости. Сердце Люмин учащенно билось в груди под ребрами, прокачивая адреналин по венам, чтобы подготовить ее к действию. Ее пальцы нервно подергивались, сминая ткань платья, чувства были на пределе, — все, чтобы найти угрозу, которая в первую очередь заставила ее проснуться. Ее разум, потревоженный внезапным чувством приближающегося бедствия, пребывал в агонии. Успокойся. Она сделала глубокий вдох, оценивая ситуацию. Ее глаза смотрели глубоко в потолок зонта «Додоко» в их лагере, а спина касалась ткани спального мешка, которым она пользовалась последние несколько дней. Это был хороший знак — она все еще находилась в лагере, который они разбили. Рядом с ней остальные были погружены в глубокий сон. Она слышала храп Паймон справа от нее, в то время как кто-то, скорее всего Мона, медленно и размеренно дышал слева от нее. Она сосчитала звуки дыхания, которые могла слышать, один, два, три — всего пять. Все были здесь. Если бы случилось что-то серьезное, Кадзуха наверняка проснулся бы благодаря своим ненормально обостренным чувствам. Ее уши напряглись до самых дальних уголков, до которых могли дотянуться. Был слышен шум волн, разбивающихся о чистый песчаный пляж архипелага, а также далекое потрескивание огня в костре, который они разожгли, чтобы осветить остров и привнести немного дополнительного тепла в ночь. Если бы она прислушалась достаточно внимательно, она могла бы даже различить скрип и стоны дерева от Фрикадельки, пока он плавал возле берега. Не было слышно звука таинственных шагов, ни «яах» от диких племен хиличурлов, ни «ган-ган-вуу» от магов бездны, ни признаков возможной активности похитителей сокровищ или активности Фатуи поблизости — ничего. Ночь была тихой, почти мирной. Все было в порядке. Ее тело откинулось на спальный мешок, мышцы расслабились с облегчением. Люмин испытала бы искушение закрыть глаза и вернуться ко сну, если бы ее инстинкты все еще не кричали ей встать и сражаться. Сражаться с чем? спашивает Люмин зияющую пропасть в своей душе, ту часть, где ее силы когда-то сдались. Ответа не последовало. С неслышным вздохом Люмин решила, что будет патрулировать остров в качестве дополнительной меры безопасности. На цыпочках обойдя руку Синь Янь и чуть не споткнувшись о тело Паймон, она направилась к океану, чтобы умыться. Холодная вода помогла привести в чувство ту часть ее, которая все еще спала. Стряхнув с себя странное чувство, которое все еще оставалось в глубине ее сознания, она призвала свой клинок и начала совершать обход, соблюдая особую осторожность, чтобы случайно не разбудить кого-нибудь из остальных внезапными звуками. Люмин не была уверена, что сможет объяснить, почему она ведет себя так параноидально, не получая слишком много странных взглядов. Один, два, десять раз она обошла остров, проверяя и перепроверяя каждый уголок и щель, где что-то могло скрываться. Она посмотрела на корни каждого цветка, элементы стихий у нее под рукой были готовы сорваться с ее пальцев на случай, если вылезет громадный цветок, прежде чем пристально посмотреть на остатки того, что осталось от прошлогоднего летнего отдыха на случай, если они решат что-то повторить. В конце концов, нет ничего невозможного, когда задействована Алиса. (Картина Альбедо с королем Додо вызвала на ее лице мимолетную улыбку.) Тем не менее, ничто необычное не привлекло ее внимания. Что также не изменилось, так это то, что ее инстинкты кричали, становясь все громче и хуже с каждой минутой. Что-то было не так, и она не знала, что именно. Расстроенная, она села на ближайший камень. Рядом с ней светилось Оскверненное Желание, беспокойное из-за того, что его вызвали и не подпитали никаким насилием. По мнению Люмин, клинок был испорчен слишком большим количеством воздействием древних богов, сражающихся ради его улучшения, и для меча было бы неплохо научиться терпению. (Она задавалась вопросом, чувствует ли меч то же, что и она — чувство чего-то большего, наблюдающего за ними, если он также учуял признаки божественности в воздухе. Она задавалась вопросом, заставило ли это вспомнить наполненные кошмарами годы, как это было с ней, если это также вызывало беспокойство из-за близости к чему-то, что когда-то принесло ему горе. Может быть, именно поэтому она так и не захотела расстаться с клинком, несмотря на то, насколько он опасен. Они отчасти понимали друг друга. Оба существа, которые когда-то были чем-то большим, застряли друг с другом из-за воли богов.) До восхода солна было еще долго. Сколько вообще было времени? Три часа ночи? Ближе к четырем? Она не знала. Люмин привыкла определять время, читая небо, звезды и карту под ее древним взглядом, но небо Тейвата было непредсказуемым. Ложное свечение искусственно созданных небесных тел вызвало у нее неприятное чувство. На данный момент она отказалась учиться читать это из-за злости. В конце концов, в этом не было необходимости, благодаря превосходным способностям Паймон отслеживать время. Дело в том, что до того, как мир проснется, а вместе с ним и проснутся и ее друзья, оставалось еще много времени. Итак, на данный момент путешественница дала отдых своему телу и разуму; когда она сняла обувь, чтобы окунуть пальцы ног в холодную воду, дрожь пробежала по ее позвоночнику, этот смертный сосуд не так устойчив к изменению температуры, как ее божественный. Она провела руками по воде, когда очередная волна окатила ее ноги, смывая холодный пот, прилипший к ладоням. Мокрая рука откинула ее челку с лица, чтобы она могла смыть тревожное чувство с глаз, расплавленные груды золота невидяще смотрели вдаль. Люмин откинулась назад, вытянув шею, только чтобы услышать приятный хлопок. Она лениво рисовала созвездия на небе, их названия вертелись у нее на языке, как далекое воспоминание — Рыжий Клен, Сандаловая Мандолина, Призрачный Ворон, Багровая Заря. Над ней мерцали яркие звезды, почти как мираж, но она не знала, что это за созвездие. Она могла сказать, что это было присуще ей самой, их судьбы переплелись, но такого она раньше не видела. Значит, это будущий компаньон, догадывается она. — Проснулась в этот час, путешественница? — сзади раздался молодой голос, напугавший ее так сильно, что даже аура Оскверненного Желания, казалось, протянулась, чтобы успокоить ее. Она резко повернулась, дикими глазами обнаружив маленькую и пушистую белку, которая смотрела на нее на днях. — Архонты, не делайте этого, — она тяжело вздохнула, прижимая руку к груди. — Я могла бы причинить тебе боль, понимаешь? Существо рассмеялось, его глаза-бусинки сияли весельем. Или… чем-то еще, наверное. — Могла бы! Но я тоже быстрый. Но смогла бы ты продержаться так долго, будучи такой медлительной, — он щелкнул зубами, как будто делал ей выговор. — Ты мне не ответила. Что тебя разбудило так поздно? Люмин выпрямилась, вода забрызгала белку, когда она ерзала в своей позе. Он ворчал, что теперь он стал мокрым, но не жаловался, позволяя ей говорить. — Не знаю. Я проснулась с ощущением, что что-то не так, решила прислушаться к своим инстинктам на случай, если кто-то нападет на наш лагерь, немного осмотрелась и ничего не нашла. Я все еще ощущаю это странное чувство, поэтому не думаю, что смогу снова заснуть, не выяснив, что меня так беспокоит. — Ах, у тебя хорошие инстинкты. Это хорошо, это поможет тебе выжить, — он подскочил ближе, с любопытством глядя на ее меч. Одна из его когтистых лап несколько раз ткнула в лезвие, прежде чем отпрянуть от испускаемой им грязной энергии. — Смело. Ты была права, что-то снова меняется на Архипелаге. Не думаю, что тебе нужно остерегаться этого, учитывая, как вы, ребята, справлялись с предыдущими инцидентами. Блондинка нахмурилась. — Что-то меняется…? Ты знаешь, что это такое? Его хвост озорно мотался из стороны в сторону. — Конечно! Но теперь мне любопытно, насколько хороши твои инстинкты. Ты тоже это чувствуешь? Давай, давай, закрой глаза! Она удивленно вздохнула и закатила глаза. Несмотря на игривое ворчание, она подчинилась, позволив своим чувствам простираться вдаль, призывая свои силы ветра и земли, чтобы чувствовать любые помехи. Просыпаться испуганной — не ново для путешественницы, но она не ожидала, что это произойдет здесь, во время отпуска на Архипелаге. Такие моменты обычно приберегаются для ночевок в дикой природе, для дней, когда она прячется от исполнителей Указа об охоте за Глазами Бога, или для тех случаев, когда ей снится, что она падает без крыльев и ее запечатывают в кубы. Итак, что произошло? Большая часть ее способностей по-прежнему были запечатаны. Божественные инстинкты Люмин, ранее настолько мощные, что она могла чувствовать опасность в мире, даже не находясь в нем, но теперь это было всего лишь тенью ее прежнего «я». Но их тень была отнюдь не маленькой — ее силы все еще тревожно бурлили внутри этого сосуда, ожидая того дня, когда их снова выпустят на свободу. Иногда шепот о том, кем она когда-то была, просачивался наружу, нанося яростные удары, как змея, прежде чем снова стать сдержанным. Похоже, это был один из таких случаев. Ее чувства пытались предупредить ее о чем-то важном. Люмин задавалась вопросом, что бы это могло быть, чтобы так наброситься в момент отчаяния. Когда очередная волна достигла берега, она принесла с собой знакомый запах, который заставил Люмин вздрогнуть, отпечатав ноги на мокром песке с силой, которую она использовала, чтобы встать. Ох, это…! — Ого, ты тоже это почувствовала, не так ли? Я впечатлен, девочка, — глубокий голос Фрикадельки вернул ее к реальности, ее разум врезался в тело так быстро, что она почувствовала слабость. — Похоже, в тебе больше сил, чем мы думали. Ее глаза пробежали по далеким горам, окружавшим ее. Она могла видеть тень Нирвана Ночи, красный блеск кленовых деревьев и неестественный блеск искусственных звезд. В шуме ветра она услышала слабый барабанный бой гитары. В глубине души она чувствовала притяжение, как и к вещам со своей родины, как и к своему брату. По правде говоря, из событий последних нескольких часов был только один вывод. То, о чем она должна была догадаться, учитывая комментарии Кадзухи и Синь Янь о том, как они чувствовали, что что-то притягивает их к их Миражам еще до того, как они сформировались. — …я получаю свой собственный Мираж, я права?

***

— Как понимать, что Люмин здесь нет?! — Паймон завизжала, звездная пыль и крошки еды посыпались с ее тела, когда она нервно закружилась по кругу. — Паймон показалось странным, что Люмин проснулась раньше всех, но Паймон думала, что она будет рядом! Ты уверен, что она не прячется где-нибудь на острове? Остальные переглянулись. — Этот остров не такой уж большой, особенно по сравнению с другими. Маловероятно, что ей удалось спрятаться где-то, куда никто из нас не подумал заглянуть, — Кадзуха скрестил руки на груди, нахмурившись. — Хотя странно, что она ушла так рано и никого из нас не предупредила. — Я бы поняла, если бы она решила совершить небольшую поездку по островам в одиночку, но ее не было уже очень долго. Возможно, она ушла за несколько часов до того, как мы встали, — добавила Мона, постукивая ногами по земле. Все они были обеспокоены ситуацией, особенно учитывая, что лагерь фатуйцев был разбит недалеко от их лагеря. Паймон начала выглядеть еще более расстроенной. — Вы думаете, ее похитили? О, Паймон знала, что оставлять Фатуй так долго без контроля было бы плохой идеей! Фишль покачала головой, задумчиво прищурив свои зеленые глаза. — Глупцы, вторгшиеся в наш рай, не стоят за этими злодеяниями, Нирваны Ночи — это убежище безопасно под всеведущим взглядом принцессы и ее слуг. Уничтожьте эту мысль. Они посмотрели на Оза. — Моя госпожа хочет сказать, что маловероятно, что Фатуи смогли бы похитить путешественницу, пока она спала рядом с нами. Если бы это было так, то один из нас наверняка бы что-то да почувствовал. Синь Янь кивнула головой. — Да, особенно с тех пор, как с нами Кадзуха, он безумно чувствителен к этим вещам, резонирует с ветром и тому подобное. Кроме того, — она неопределенно указала на лагерь, — можно подумать, что похитители устроили бы еще больший беспорядок в нашем лагере, если бы они действительно захватили Люмин силой, но на месте довольно чисто и нет признаков борьбы. — И Люмин бы сопротивлялась, если Фатуи решили бы похитить ее, — Мона согласилась, явно вспомнив их прошлую встречу со Скарамуччей во время инцидента с метеоритом. — И это значит, что она ушла добровольно. Паймон издала болезненный крик. — Но почему она просто ушла?! И куда? Мы ее друзья! А Паймон — это… мы же… мы должны путешествовать вместе, — она громко шмыгнула носом, печально покачиваясь в воздухе. Печаль в ее голосе заставила их сердца болезненно сжаться. Фишль первой потянулась к фее, прижимая ее к груди. — Будь спокойна, Паймон, ибо я с безошибочной ясностью знаю, что в намерения Люмин не входило так отказываться от твоего общения. Схвати свои мучительные слезы, ибо Глаз справедливости позволяет мне видеть нити судьбы. Вместе с мастерством ветра самурая, умелым предсказанием могущественного астролога и непоколебимой волей певицы мы найдем звездную путешественницу и вернем ее в гостеприимные объятия Нирваны Ночи. — Да! Люмин не бросила бы нас просто так. Должно быть, что-то случилось, — Синь Янь протянула руку и нежно взъерошила волосы Паймон. — И что бы это ни было, я уверена, что она достаточно сильна, чтобы продержаться, пока мы не доберемся до нее. Кадзуха приложил руку к груди, мягко улыбаясь. — Мы сделаем все возможное, чтобы обеспечить безопасность нашего дорогого друга. Мы даем тебе наше слово. Паймон шокировано уставилась на них. — Вы, ребята… спасибо. Давайте поищем ее, пока она не пострадала, — она фыркнула и прижалась ближе к принцессе. — Когда Паймон найдет ее, Паймон даст ей уродливое прозвище! — Я могла бы присоединиться к тебе. Посмотрите на нее, она доставляет нам такую головную боль во время отпуска, — Мона вздохнула. — Хорошо, я попробую сделать гадание, чтобы узнать, куда она пошла. Судьбу путешественницы всегда трудно понять, поэтому я ожидаю, что нам в любом случае придется немного подумать самостоятельно. — Любая зацепка лучше, чем ничего, я уверена, мы сможем работать со всем, какую бы информацию предсказание нам не предоставило. Твои навыки в этом просто потрясающи. — Хо-хо, пожалуйста, продолжай хвалить, Синь Янь. По крайней мере, кто-то может оценить истинное мастерство, когда увидит его. Фишль послала Моне взгляд, который вызвал бы еще одну ссору, если бы Мона не была слишком занята, чтобы заметить это. Астролог махнула рукой. Шепотки гидромагии взлетели в воздухе, образуя Звездного Путника — как созвездие не от мира сего, его отражение было неустойчивым, почти неразборчиво мерцая в ее руках. Тем не менее, она выстояла, борясь с нахлынувшей волной потусторонней силы, которая угрожала разрушить хрупкую гидро-иллюзию, которую она использовала для своего предсказания. — Тьфу, это сродни попытке приручить бешеного волка. Я никогда не видела звезд, столь несговорчивых, как у путешественницы, — она проворчала, прищурив глаза, пытаясь понять, что же видит. — Кажется, она ушла добровольно. Что-то знакомое привлекло ее внимание, и она пошла… ах! — гидросила рассеялась, и Мона издала болезненное шипение, закрыв глаза и нежно проведя рукой по векам. — Вау, ты в порядке?! Что случилось? — Синь Янь положила руку ей на плечо, обеспокоенно глядя на нее. Астролог покачала головой. — Извините, я не могу сказать ничего, кроме этого. Возможно, я бы и смогла, если бы была в своей лаборатории и имела при себе соответствующее оборудование, но попытка прочитать созвездие Люмин таким образом практически невозможно. — Пожалуйста, не причиняй себе вреда, леди Мегистус. Мы можем попробовать и другие методы, которые не требуют причинения тебе боли, — сказал Оз, и рядом с ним Фишль кивнула в знак согласия. — Оз говорит мудрые слова. Может быть, тот, кто родом из страны грома, поможет нам пролить свет на судьбу нашего пропавшего товарища. Они на мгновение замолчали. Кадзуха моргнул. — Ты имеешь в виду меня, ваше высочество? — Конечно. Разве твои уши не слышат жалобный плач всего сущего в природе? — Ох. Да, конечно, и это включает в себя и Люмин. Дай мне посмотреть… — он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Ветер на Архипелаге не был похож на ветер Инадзумы, где грозы делали его жестоким и злым — здесь он был мирным, почти дружелюбным, нашептывая успокаивающие слова в уши, которые согревали его сердце. Люди говорят, что Анемо Архонт — отсутствующий бог, но Кадзуха с этим не согласен. Ветер в Мондштадте пахнет своим богом настолько сильно, что Кадзуха может опьянеть, просто стоя в этом воздухе слишком долго. Он чувствовал себя в безопасности, и не сомневался, что жители Мондштадта всегда были в центре внимания своего Архонта. Здесь, на земле, которая когда-то была частью владений Барбатоса, ветер все еще хранил следы Архонта, даже спустя столько лет. Он задается вопросом, является ли это частью очарования этого места. Среди запаха одуванчиков, морской соли и теплого песка, Кадзуха слабо почувствовал затяжные следы древней звездной пыли, остатки чего-то, что когда-то было сродни божественности, что явно принадлежало Люмин. — Хм, кажется, я нашел кое-что любопытное, — он открыл глаза на выжидающие взгляды своих друзей. — Присутствие Люмин на этом острове слабое, как запах росы, а не подавляющая влажность шторма, но оно чрезвычайно распространено на центральном острове. — Значит, вот где она. Я рада, что она не слишком далеко, — улыбка Синь Янь потускнела, когда Кадзуха поднял руку, показывая, что ему все еще есть что сказать. — Да, но что-то еще странно. Ее запах окутывает весь остров, точно так же, как мой запах на острове с кленами, или запах Фишль на острове с замком. Глаза Моны расширились. — Тогда это значит… То, что Люмин получила свой собственный остров, что и заставило ее уйти. Они будут рядом с ней, чтобы поддержать ее в этом, независимо от секретов, которые будут раскрыты в следующих событиях.

***

Паймон беспокоилась, что когда они доберутся до острова, то будет уже слишком поздно. Люмин была добросердечным человеком, она всегда готова помочь другим, при этом забыв о собственном благополучии и пренебречь собой. Было бы полностью в характере Люмин попытаться управлять своей областью самостоятельно, чтобы не беспокоить других своими проблемами, и это было то, чего Паймон боялась больше всего. Потому что то, что показывали эти Миражи, было не для слабонервных. Они раскрывали страхи человека перед другими — перевязывали их красивой ленточкой с бантиком, чтобы показать всем любопытным, которые случайно проходили мимо. Если все, что они видели раньше, было результатом жизненных трудностей юных смертных, то страшно представить какие ужасы будут порождены страхами такого существа, как Люмин? Паймон не хочет, чтобы Люмин пострадала, поэтому она взмолилась Архонтам и надеялась всем своим маленьким сердцем, что ее подруга выбрала этот момент не для того, чтобы быть упрямой.

***

К счастью для их разумов, похоже, что Люмин еще не вошла в свой мираж, поскольку первое, что они увидели после выхода из волнохода — это путешественница, стоящая посреди пляжа и смотрящая, казалось бы, в никуда. Паймон, не теряя времени, подлетела к ней, заставляя свое маленькое тело двигаться все быстрее и быстрее, пока с криком не влетела прямо в спину девушки. — Люмин! Что это было, а?! Почему ты оставила Паймон ничего мне не сказав?! Паймон думала, что ты пострадала! Путешественница споткнулась и издала болезненный хрип, поворачиваясь всем телом, чтобы посмотреть на приближающуюся группу друзей. Она лениво протянула руку, чтобы помассировать спину, слегка морщась от боли. — Я думаю, ты сломала одно из моих ребер. Тебе обязательно было врезаться мне в спину, как ракеты стражей руин? — Паймон должна был сделать гораздо хуже! Тебе лучше объясниться, или Паймон выпустит весь гнев Паймон! — фея сердито топнула по воздуху своей маленькой ножкой, гневно смотря на свою подругу. Люмин подняла руки в знак поражения. — Прости, прости, просто… я ушла в спешке и забыла предупредить тебя. Потом я… простояла здесь некоторое время. Я не осознавала, что прошло так много времени, — она посмотрела на небо, теперь яркое и солнечное, и поморщилась. Кажется, она сильно задумалась. Возможно, она справлялась с этим не так хорошо, как думала, да. — Что тебя так сильно беспокоит, раз заставило уйти в такой спешке, дорогой друг? — спросил Кадзуха, осматривая ее на наличие травм и не обнаружив ни одной. Люмин устало рассмеялась и отвела глаза. Она нервно провела пальцами по челке: — Ну, это… помните, когда вы, ребята, говорили о том, что чувствуете связь со своими островами еще до того, как они стали, э-э, тематическими? — ее челка беспорядочно упала на место, отчего стала выглядела немного растрепанной. — Я проснулась посреди ночи, чувствуя то же самое, поэтому пришла сюда. Паймон смущенно склонила голову набок. — Это заставило тебя уйти? Беспокоясь о том, что будет здесь, как было с Фишль…? Люмин закусила губу. — …немного. Фишль вышла вперед и в знак солидарности положила руку ей на плечо. — Увы, кажется, мы снова похожи. У нас, путешественников из других миров, есть много секретов, которые мы оба храним в оковах наших сердец. Но не волнуйся, легендарный рыцарь, поскольку правда такова, как ты меня учила: те, кто благословлен Нирваной Ночи, являются родственниками во всем, кроме крови. Мы будем на твоей стороне, даже если остальной мир рухнет. — Очень проницательно, моя госпожа. Не нужно бояться, путешественница. Ты видела наши темные стороны и приняла их с одной только добротой, и мы вернем тебе услугу в десятикратном размере. — Паймон думала, что ты должен быть переводчиком Фишль, но теперь и ты начал говорить загадками… Люмин мягко улыбнулась группе. — Спасибо, ребята, вы слишком добры. Это… будет много. Вы уверены, что правда хотите…? — Конечно, иначе что бы мы были за друзья, если бы позволили тебе справиться с этим в одиночку? — Мона положила руки на талию. — Кроме того, все так, как говорит Фишль. Нет группы, которая лучше поймет твои обстоятельства, чем мы, поскольку все из нас знают о твоем происхождении. — Э-э… стоять. Все здесь присутствующие знают, что ты из другого мира? — Синь Янь удивленно моргнула. — Я думала, ты говорила, что не рассказываешь об этом людям? — Ах… ну, то есть, — говорит Люмин. — Паймон, очевидно, знает, а Мона и Кадзуха догадались сами. Я рассказала Фишль и тебе, потому что думала, что ты… понимаешь? — она почесала в затылке. — Есть еще несколько человек, которые знают, но многие большинство людей — здесь. — О, черт возьми, да, я этого не знала. Это еще одна вещь, из-за которой мы можем сблизиться. Тогда я рада, что все здесь все понимают. — Ха-ха, это, безусловно, упрощает ситуацию, — Кадзуха рассмеялся, прежде чем посмотреть на Люмин. — И все же, это все, что тебя беспокоило? Не похоже, что это все, что нужно, чтобы заставить тебя исчезнуть в такой спешке. Улыбка Люмин дрогнула, скрываясь за слоем печали. — Ах, ты слишком наблюдателен. Я думаю, ты слишком много времени проводил с Хэйдзо. — Друзья, как правило, влияют друг на друга, к лучшему или к худшему. Паймон взглянул на Фишль и Мону. — Они правда… Люмин скрестила руки на груди и повернула голову к центру острова, устремив взгляд вдаль. Тихим голосом она пробормотала: — По правде говоря, это место очень напоминает мне моего брата. Мне пришлось прийти сюда, чтобы убедить себя, что его здесь нет, а потом я не смогла заставить себя уйти. Оно ощущается… утешением. Я чувствую себя как дома, — она устало выдохнула. — Прошло… слишком много времени с тех пор, как я в последний раз чувствовала себя дома. — Ах, — взгляд Кадзухи был таким мягким, таким понимающим, что она почувствовала дрожь. — Тоска странника по дому. Я хорошо понимаю это чувство. Люди в группе переглянулись между собой, не зная, как утешить ее; тема ее брата все еще была настолько деликатной и грубой, что они колебались, как действовать дальше. В конце концов, Синь Янь была единственной, кто прочистил горло и рискнул что-то сказать. — Ты готова исследовать свой Мираж? Ты уже нашла вход? Это заставило Люмин моргнуть. — Ох. Да, я нашла. Я не могла найти это в себе, чтобы проверить, как это внутри, поэтому не знаю, как это выглядит, но… я знаю, как нам туда попасть, — она слегка улыбнулась и кивком головы указала на угол острова. Они последовали за ней к большому, похожему на шар объекту, который был явно новым. Если бы он был здесь раньше, они бы наверняка заметили его из-за того, насколько грандиозно он выглядел: сделанный из прозрачного, кристального драгоценного камня, украшенный блестящими золотыми кольцами и звездами, которые светились, как маленькие солнца, он выделялся на фоне заброшенного лагеря Фатуи и естественной пляжной среды. С эстетической точки зрения объект не вписывался. Эфирный на вид останец, странный по своему внешнему виду и почти завораживающий, казалось уместным, что такой объект станет входом в место, основанное на переживаниях Люмин. — Что это? Новый тип небесного шара…? Нет, его внешний вид не совсем подходит для этого… — размышляла Мона, зачарованно осматривая его. Остальные были не намного лучше, все с любопытством разглядывали странный механизм. Свист. — Это, безусловно, привлекает внимание, я отдаю этому должное. Мне уже интересно, как будет выглядеть твой Мираж, — Синь Янь прокомментировала, проведя рукой по одной из звезд, которые были ближе к уровню ее головы. Чего она не ожидала, так это того, что ее пальцы будут проходить сквозь нее, заставляя глобус мерцать в реальности и выходить оттуда, его форма нестабильна. Она вскрикнула и откинулась назад. — Вау, Мираж нестабилен? С другими все было не так. Мы всегда могли прикоснуться к ним, — спросила Паймон, отстраняясь от страха, что все рухнет. Их реакция заставила Люмин рассмеяться — это была быстрая, яркая и свободно звучащая вещь, достаточная, чтобы успокоить их сердца; им нравилось, когда она была такой, выглядела молодой и счастливой, в отличие от ее предыдущего меланхоличного выражения. То, как веселье танцевало на ее лице, создавало впечатление, что она была посвящена в шутку, с которой они были незнакомы. — Нет, нет, не волнуйтесь. Так и должно было произойти, — ее заверения только сбили других с толку. — Как так получилось? Ты говоришь так, как будто была знакома с этими коварными событиями. О, просветитель наших разумов, раскрой том истин на наших глазах и расчисти путь к оазису воспоминаний. — Будьте нежнее, моя госпожа. Фишль, напрягшись всем телом, прочистила горло и отвела взгляд — …пожалуйста. Люмин кивнула головой в ее сторону, утверждая, что она не обиделась. Фишль с облегчением опустила плечи. Их внимание вернулось к глобусу, когда путешественница приблизилась к нему, осторожно касаясь его поверхности кончиками пальцев. Под ее прикосновением он не мерцал, а вместо этого загорелся ярким золотистым светом, тепло реагируя на ее присутствие. — Сравнение Моны не было ошибочным, это чем-то похоже на небесный шар. Вместо этого мой народ называет это Межзвездным Атласом. Это устройство, которое было создано еще на моей родине, когда путешествия в другие миры стали необходимостью, — она присела на корточки, чтобы повозиться с рядом кнопок на основании глобуса, нажимая их в порядке, который другие не могли понять, это явно была мышечная память после многих лет выполнения одних и тех же движений. — Межзвездный Атлас? — глаза Фишль, казалось, светились от возбуждения. — Ого, какое подходящее название для такого великолепного устройства. Так вот как выглядит техника из страны за пределами звезд. — Почему только ты можешь прикоснуться к ней? — Кадзуха задумчиво приложил руку к подбородку. — Это магия или наука? — Мм, немного того и другого? — она запаниковала, когда случайно настроила атлас неправильно, но быстро исправила ошибку. — Энергия, которая заставляет ее работать, волшебна по своей природе, она делает так, что только наш народ может прикоснуться к ней, чтобы другие виды не… украли машину для себя. Это метод предосторожности; поверьте мне, подобное происходило раньше. — В этом есть смысл, я бы хотела заполучить что-нибудь подобное для своих занятий астрологией… — пробормотала Мона, не испытывая ни капли стыда за признание. — Что он делает? Люмин отряхнула руки, выпрямившись во весь рост. — Будет больше смысла, если я покажу вам. Мне просто нужно сделать это, — со всей силы она схватилась за края шара и развернула его. Он засветился ярче, предупреждающе вспыхнув золотым, прежде чем остановиться, и вместе с ним изменился весь земной шар — вместо жемчужно-прозрачного белого он приобрел темный оттенок расплавленного зеленого. На его поверхности появились черные чернильные пятна, окрашивающие очертания континентов и островов, обозначающие ориентиры планеты, которые существовали далеко, которые никто из них никогда не мечтал увидеть в своей жизни. Когда он перестал вращаться и принял свой новый вид, Люмин отпустила его и отступила назад, позволяя им лучше рассмотреть его. — Так работает Межзвездный Атлас. В зависимости от того, как изменить его настройки, он показывает зрителю планету с основным списком информации о том, чего на планете можно ожидать, и дает координаты, необходимые для отслеживания курса к ее местоположению. Это значительно упростило поиск новых мест для изучения и поиск мест с конкретными вещами. Хотя… — она замолчала, чтобы получше рассмотреть машину. Открытая планета вообще не соответствовала данным, которые она ввела, и выглядела несколько знакомой. — Это не идеальная копия, некоторые детали отсутствуют. И это место мало похоже на то, где я была раньше… — Поскольку это часть твоего миража, а не реальное место, возможно, это будет только демонстрация того, где ты была раньше, — Паймон сделала предположение, и теперь в восторге летает по округе, охая и ахая от каждой аккуратной детали. — Может быть. Все остальные были основаны на наших воспоминаниях, так что это имеет смысл, — она ломала голову, пытаясь вспомнить, каким может быть это место, но ничего не приходило в голову. Это должно быть важно, если это было выбрано как часть ее миража, но почему? Что-то в этом не предвещало ничего хорошего, но они перейдут этот мост, как только доберутся до него. — Это захватывающая перспектива — увидеть проблески других земель. С каждой минутой я все больше и больше заинтригован этим, — сказал Кадзуха, и это правда, они все выглядели взволнованными, чтобы исследовать это место. Это вызвало улыбку на лице Люмин. — Ну, тогда давайте приступим к этому? — она повернулась к глобусу, руки скользнули по верхней части кнопки отслеживания курса. — Все готовы? После их громких подтверждений была нажата кнопка, и мир растворился у них на глазах.

***

В порыве красок и ощущений они очнулись внутри пещеры. Все помещение было темным и влажным, с плесенью и виноградными лозами, растущими из трещин в стене, и множеством маленьких светящихся цветов, покрывающих весь потолок, словно одеяло. Где-то глубже капли воды падали в устойчивом ритме, их постоянное медленное падение, в течение столетий, формировало пещеру по своему вкусу. Это пахло Бездной, но более заброшенной, чем даже ее глубины, подавляющее присутствие скалы — единственное, что окружало их со всех сторон. Никто не сомневался, что, если они решат углубиться в пещеру, они могут никогда не найти выхода; они найдут только свою смерть, объятую неумолимыми руками матери-природы, только груду костей, покрытых недовольством природы, кою потревожили. По сравнению с вероятной кончиной, которую они обнаружили бы, если бы пошли дальше в глубины, поверхность выглядела так, как будто она означала верную смерть. Аура сверху была гнетущей, как мощь Всемогущей Сегун, Барбатоса и Гидро Архонта вместе взятых. Казалось, что миру наступает конец, даже атомы были оторваны друг от друга силой, электричество в воздухе покалывало кожу и посылало маленькие искры боли, пробегающие по телам. Это пахло концом эпохи. Даже не разговаривая друг с другом, менее чем за секунду, ступив на эту землю, все они знали, что это место лишено жизни. Если здесь когда-либо и существовала цивилизация, то она уже давно исчезла, и только остатки ее существования прятались в расщелинах этого апокалиптического места. Это было холодно, жестоко, неумолимо. Немного истерично, они задавались вопросом, что могло произойти в этом месте, что было бы так важно для жизни Люмин? — Боги, это… что это за место? — Мона выдохнула, руки дрожали, подтягивая конечности ближе к себе, чтобы согреться. — Это похоже на зону боевых действий. — Какое безумие, разорение постигло эту землю, — Фишль покачала головой, придвигаясь ближе к остальным. — Путешественница, ты знаешь, почему нас отправили в такую пустынную могилу? Какие ужасы терзают твой разум, чтобы это стало твоим избранным воспоминанием? — Это и вправду… необычное решение, — Кадзуха сморщил нос, место не благоприятствовало его обостренному обонянию. Теперь, когда они были внутри, это пощекотало ее забытое воспоминание. Оно из давних времен, с одной из их первых планет, еще до того, как она и ее брат определили правила своих путешествий по миру. — Я думаю, это… — Люмин? — раздался голос откуда-то сверху, заставив ее замолчать. Остальные тоже были поражены, не ожидая, что поблизости будет кто-то еще, поэтому все они повернулись, широко раскрыв глаза, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда был слышен оклик. Звук шагов приближался, ноги в ботинках стучали по твердому камню. Он отражался от стен, эхом отдаваясь в пещере, окружая их так сильно, что его невозможно было игнорировать. Свечение цветов заставляло тени ненормально растягиваться, и, наконец, после того, что казалось вечностью, фигура появилась в поле зрения; тень отбрасывалась на них. Длинные светлые волосы, заплетенные в косу, перекинутую через плечо, обманчиво мягкая на вид кожа, скрывающая набор с трудом приобретенных мышц. Темная майка, темные брюки, усиленные ботинки и белая накидка, расшитая золотыми вставками. Простая броня, подходящая для жизни в путешествиях. Белая, светящаяся серьга рядом с большими глазами из расплавленного золота. Люмин шагнула вперед, не веря. Она протянула руку и нежно провела ею по щеке молодого человека, боясь, что если она будет слишком грубой, его образ исчезнет. Другой наклонился к ее прикосновению, вопросительно смотря на сестру, но, похоже, ни разу не усомнился в ее действиях. Доверять ей полностью, безоговорочно, делать то, что лучше, даже если он не понимает ее мотивов. — Итэр? — пробормотала она, пробежав пальцами по его скулам, челке, впадинам под глазами. — Ты здесь. Он моргнул. — Да? Почему бы мне не быть? — он коснулся ее рук своими, осторожно убирая их от своего лица. Он сжал ее, такой нежный, добрый и настоящий, что она почувствовала, как у нее под глазами собирается влага. — Ты в порядке, Люмин? Что-то случилось? — а затем он посмотрел ей за спину, встретившись взглядом с группой. Его брови поднялись высоко до линии волос. — Где ты нашла людей? Люмин сделала глубокий, прерывистый вдох, который застрял у нее в горле. Ее губы задрожали, когда она шагнула вперед, обхватив его руками так крепко, что он издал задыхающийся звук. Ее лоб ударился о его грудь, лицо сморщилось в попытке сдержать эмоции. — Эй, эй, что случилось? Они причинили тебе боль? — спросил он обеспокоенно и бросил на группу свирепый взгляд. Он произнес им то, что, вероятно, было угрозой крайнего насилия, прежде чем снова переключить свое внимание на сестру, успокаивающим жестом поглаживая ее спину. — Нет, нет, просто… многое произошло, — она заверила его, на мгновение задумавшись, не затеет ли ее брат ссору с ее друзьями. Она надеялась, что нет, она была недостаточно эмоционально стабильной, чтобы справиться с этим прямо сейчас. — Когда? Я оставил тебя одну всего на пять минут. — Заткнись. Просто обними меня на мгновение. Он вздохнул, этот жест был нежным и раздраженным. Тем не менее, он подчинился, положив подбородок ей на макушку, и оценивающе посмотрел на остальных в группе. Они неловко заерзали. — Ну, — начал он, и опасная улыбка появилась на его губах, — кто-нибудь из вас хотел бы объяснить, что происходит?

***

— Значит, это не реально, — Итэр прислонился спиной к стене, скрестив ноги, приняв задумчивую позу. — Я не настоящий. Какая дикая мысль. Итэр привел их в верхнюю часть пещеры, еще не совсем на поверхность, но она была немного более удобной, чем та область, в которой они появились изначально. Там был симпатичный маленький камин, два спальных мешка и пара ящиков, в которых они могли сидеть. Люмин смутно помнила это место, это был импровизированный лагерь, который они устроили в этом мире, когда внешний мир впервые погрузился в хаос. Она проводила много времени, лежа, считая цветы, которые висели на потолке, пока они ждали, улучшится ли ситуация на земле настолько, чтобы они могли уйти. Этого не произошло. — Из всех людей, с которыми мы взаимодействовали в этих Миражах, ты самый самосознательный из всех. Очень впечатляет, как ты можешь так быстро схватывать такие ситуации, — Кадзуха похвалил, и да, это был хороший момент. Обычно они даже не делали вид, что ситуация была необычной. — Возможно, это как-то связано с тем, как Люмин воспринимает своего брата, — Мона размышляла, завязывая свой хвост: один из ее хвостиков зацепился за что-то в стене, когда они проходили по особенно крутому проходу. — Если она видит в нем внимательного человека, который замечает подобные вещи, имеет смысл, что он будет действовать именно так. Итэр повернулся к Люмин, ухмылка появилась на его лице. — О, ты считаешь меня умным? — Ни разу. Он надулся. — Злая. Синь Янь закашлялась от сдавленного смеха. Она переводила взгляд с одного на другого с пониманием. Тем не менее, она не прокомментировала это. — Паймон кое-что интересно, — Паймон пропищала со своего места на коленях Люмин. Она вытянула шею, чтобы посмотреть вверх, в результате чего ее маленькая макушка больно ударилась о шею более высокой девушки. — Что вы двое вообще здесь делаете? Это место отстой. Когда Люмин осторожно переместила голову феи в положение, которое было бы более удобным для них обоих, глаза Итэра расширились. — И да, верно! — он щелкнул пальцами, когда воспоминание вернулось к нему. — Люмин, я собирался тебе сказать. Ситуация на поверхности не улучшается и, похоже, не улучшится в ближайшее время. Нам нужно идти, оставаться здесь больше нет смысла. В ответ она нахмурилась. — Ты знаешь, что мы не можем уйти, если погода слишком хаотична. Это может испортить процесс и бросить нас прямо в черную дыру. Фишль и Мона беззвучно произнесли «черная дыра», сбитые с толку этим термином. — Да, но есть другой способ, которым мы можем уйти, — сказал он, и вместе с этим волна ужасного осознания обрушилась на Люмин. О, это было до того, как они разработали свои правила, что означает… — Ты хочешь поглотить эту планету, — она ошеломленно выдохнула; воспоминания о давно забытом времени вспыхнули в ее сознании. Это пережиток той эпохи, того времени, когда они не заботились об уничтожении целых миров, если это означало, что они могли стать сильнее — если это означало, что они были удовлетворены. Они не начали путешествовать между мирами по прихоти. Это было необходимо. Когда их родной мир разваливался на куски, они оказались в затруднительном положении, чтобы найти другое место для жизни, другую планету, которую можно было бы заселить. Так они путешествовали, уничтожая все на своем пути, что не соответствовало требованиям, становясь сильнее после поглощения каждой цивилизации. Для таких существ, как они, больше власти означало больше шансов на выживание. Если бы они были могущественны, они могли бы восстановить свою родину. Они могли бы вернуть своему миру былую славу, если бы только у них было больше времени. Но они потерпели неудачу. Их мир давно исчез. Теперь Люмин помнит, почему это место имеет важное значение в ее истории. Это было первое место, которое они посетили после трагедии, и последнее место, куда они пошли со своим старым мышлением. Кадзуха зашипел, ход мыслей полностью сошел с рельсов после этого откровения. — Ты хочешь что. — Ха-ха, Люмин, э-э… — Синь Янь нервно переводила взгляд с нее на брата. — Я думаю, ты проводишь слишком много времени с Фишль. Что это значит? — Оз? — Фишль посмотрела на своего спутника, надеясь, что тот переведет слова путешественницы, как это иногда случалось с ее собственными словами. Ворон молчал. Итэр кивнул, послав ей смиренную улыбку. — Для нас в этом нет ничего нового. Кроме того… не то чтобы ущерб еще не был нанесен. Мы уже все здесь разрушили. Итак, как мы поступим в последний раз? Несмотря на то, насколько жестоко звучали его слова, на самом деле в них не было злого умысла. Только усталое признание реальности, того, что они сделали, ситуации, в которой они оказались. Люмин не смогла найти в себе сил не согласиться. В конце концов, она помнит, как повторяла то же самое более тысячи лет назад. В конце концов, этот мираж не позволит ей стереть ошибки своего прошлого. Она встала и протянула руку своему брату. — Тогда пойдем, брат, покончим с нашими ошибками. Они обошли растерянные и слегка испуганные взгляды ее друзей, пробираясь на поверхность. Она отвлеклась, услышав, как они карабкаются за ней, чтобы следовать, не желая разделяться. Путешествие было не таким быстрым, как можно было ожидать; из-за ситуации на поверхности они прятались довольно глубоко под землей. Они прошли ряд извилистых и бесконечно искривленных коридоров, перелезли не одну стену из лиан и корней и перепрыгнули через не один сомнительно грязный поток воды. К тому времени, когда они достигли входа в пещеру, у остальных было более чем достаточно времени, чтобы смириться с мыслью, что они, по-видимому, будут наблюдать, как брат и сестра уничтожат мир. Они еще не знали, как к этому относиться. Первый взгляд на поверхность показал реальность намного хуже, чем они ожидали. Прямо перед пещерой было море — чрезвычайно бурное море. Волны были высокими и агрессивными, они обрушивались на окружающие горы с такой силой, что было видно, как некоторые из них начинают падать сами на себя. Ветер пел сердитую мелодию, хлеща их волосы в глаза и почти разрывая одежду на теле. Вдалеке дюжина огромных ураганов разрушала все, что попадалось им на глаза: будь то земля, море, животные, люди, растения или постройки, оно не делало различий; пока это было на их пути, это была честная игра. Они были больше, чем кто-либо, кого они когда-либо видели раньше, они несли большие камни по кругу, как электрические облака над островом Сэйрай. У них создалось впечатление, что, если бы природа пожелала, чтобы ураганы приблизились к их местоположению, они даже оторвали бы весь континент от земли силой своих ветров. Это было поистине ужасающее зрелище. Мона схватила свою шляпу, волосы дико разлетелись во все стороны. — Вы и правда собираетесь уничтожить этот мир? Вы можете это сделать? Братья и сестры оглянулись на нее. Итэр был тем, кто говорил. — Разве ты не видишь разрушения перед собой? Она сделала паузу. — Ну, да, но… — Тогда у тебя есть ответ. Они отказались от подтекста. Паймон схватила шарф Люмин, держа подругу изо всех сил, маленькие кулачки дрожали. — Ты имеешь в виду, что это… это из-за…? — Да, мы это сделали, — Люмин отвела глаза, глядя исключительно на своего брата, единственного здесь, кто, возможно, мог понять вес бесчисленных жизней на их спинах. Что они могут подумать о ней теперь, когда знают? Оставят ли они ее за ее преступления, теперь, когда они увидели, что она не их идеальная маленькая спасительница? — Давай сделаем это в последний раз, Люмин. Тогда мы можем остановиться. Тогда мы сможем начать все сначала, как мы всегда делаем. Она вдохнула суровый воздух, в последний раз ощутив на своих плечах тяжесть мировой смерти. Она закрыла глаза, и в последний раз, в поисках искры жизни в центре этого мира, она ухватилась за нее и потянула. В последний раз она открыла рот, отвела челюсть и… В последний раз…

***

Мираж закрылся сам по себе, отбросив их обратно на Архипелаг. Теперь это снова была только основная группа, Итэра не было видно, и Люмин пришлось многое объяснять. — Это было воспоминание из давних времен, — она начала, лежа на земле. Как только они вернулись, остров изменился, теперь это поле тейватцев, усеивающее место, где когда-то был лагерь Фатуи. Где год назад Маг Кенки размахивал своим мечом против нее в битве. Теперь остров выглядел таким красивым, украшенным цветами. Она хотела, чтобы Каэнриа все еще была здесь, просто чтобы она могла собрать больше из них. — Когда Итэр и я впервые вошли в этот мир, это была страна, охваченная войной. Это была мелкая война, какими обычно бывают войны, и обе стороны проигрывали, — ее пальцы гладили голову Паймон, успокаивая фею — в тот момент, когда они покинули Мираж, она рухнула на бок Люмин, дрожа от страха и замешательства, и Люмин сразу почувствовала себя плохо. Проблема долгой жизни в том, что чувство морали имеет тенденцию ослабевать. — Это было до тех пор, пока один из генералов не попросил нашей помощи. — Вы воевали за них? — спросил Кадзуха, чувствуя, как нехорошее чувство возникает у него в животе. — Да. Они обратились к нам за помощью, и у нас не было причин отказываться, — Паймон издала сдавленный звук, и блондинка мягко шикнула на нее, прижимая ближе к груди. — Итак, мы боролись, и мы победили. Это была далеко не идеальная победа, так как погибло много людей и многое было разрушено. Но мы сделали то, о чем они нас просили. Даже так, этого было недостаточно, не для них, — она вздохнула. — Они хотели идеальной победы. Прежде чем пыль успела осесть, те, за кого мы сражались, объявили нам войну, — ее глаза горели, от слез или остатков силы, они не знали. — Мы снова победили. — Это… ужасно. Даже после того, как вы помогли им, они до сих пор…? — спросила Синь Янь, выглядя бледной. — Как бы кто ни старался, некоторые люди никогда не бывают по-настоящему довольны, — Мона прислонилась к Фишль, прижимаясь для утешения. — Вот причина, по которой тот мир был в таком плачевном состоянии, да. Я испытываю искушение сказать, что это послужило им на пользу, но даже зная, что это звучит слишком жестоко для судьбы. Поглотить целый мир… Они замолчали. Это была тяжелая тема, и, несмотря на их смешанные чувства по поводу ситуации, они не винили Люмин за ее выбор. Как сказал Кадзуха о своем собственном Мираже, все это было в прошлом, и все они выросли из своих ошибок. Это не значит, что то, что она сделала, было правильным. Это была ужасная вещь, слишком наполненная горем и разрушением, чтобы быть чем-то иным. Несмотря на это, они могут понять, почему она это сделала. В конце концов, они не могут полностью обещать, что если бы их позиции поменялись местами, они не сделали бы то же самое. — Если это послужит каким-либо утешением, это был последний раз, когда мы с братом делали что-то подобное. После этого инцидента мы установили несколько правил, — она ткнулась головой в руку Синь Янь, как кошка, просящая погладить ее по голове. Будучи ангелом, которым она и является, она подчинилась, начав поглаживания по голове посреди поля. — Правила? — спросила Фишль. — Да. Первым из них было никогда не воевать на другой земле, какой бы жестокой война ни была для мира. Если бы это было из другого мира, это была проблема другого мира — мы бы не вмешивались в такие серьезные дела. Это должно было помешать нам снова попасть в подобные ситуации. Кадзуха сел, повернувшись на бок, чтобы посмотреть на нее, его лицо посерело. — Но ты… ты сражалась в Инадзуме. Ты присоединилась к сопротивлению Сангономии. Она улыбнулась; улыбка была грустной и пустой. — Я знаю. Мне искренне жаль.

***

И снова Люмин перевернула мир. И снова местность внутри Миража изменилась. На этот раз место, в котором они появились, было намного приятнее, намного добрее. Если предыдущая область была сродни ужасным когтям Бездны, то эта была приветливой, как успокаивающий бриз Мондштадта. Они вздохнули с облегчением от перемен. Была ночь, звезды ярко сияли в искусственном небе Миража — великолепное столкновение фиолетового, розового и желтого, которого никто из них никогда раньше не видел в ночном небе Тейвата. Они были на крыше здания, архитектура которого представляла собой смесь овальных куполов Сумеру с каменными и мраморными зданиями Энканомии. Возможно, с примесью Ли Юэ, учитывая летающие зеленые фонари, которые освещали город сверху, как фонари Сяо, которые они выпустили во время Обряда Фонарей. — Вау, это место на самом деле выглядит по-настоящему круто, — воскликнула Синь Янь, когда они посмотрели через перила на город внизу. — Отсюда все видно. — Совершенство, — Фишль, казалось, была очарован чем-то наверху. — Какое фантастическое зрелище! Эти люди ходят вверх ногами? Паймон тоже вытянула шею, чтобы посмотреть, и у нее вырвался тихий вздох. — Они и правда так делают, как так? — О, я помню это место, — сказала Люмин, широко раскрыв глаза от узнавания. — Это было совсем недавно. — Совсем недавно, как, десять лет назад, или? — Кадзуха посмотрел на Синь Янь, убедившись, что ей не грозит опасность упасть со здания, прежде чем поднял бровь на путешественницу. — Нет, все еще ближе к тысяче, — они все зашипели от ответа. Она только усмехнулась. — Эй, смысл остается в силе. Это было совсем недавно. Паймон фыркнула. — Иногда Паймон забывает, что ты на самом деле не несовершеннолетняя. Люмин послала ей недоверчивый взгляд. — Что? Ты уже давно знаешь, что я старше этого! — Да, но ты ведешь себя как ребенок… — Я не… Смех. — Дамы, дамы, вы обе хорошенькие, — препирательства прекратились. Все в группе, будто они единый организм, повернулись, когда заметили, что у них появился новый участник, столкнувшись лицом к лицу с удивленным взглядом Итэра. — Ого, принцесса видит, что ты снова присоединился к нашему путешествию, пожиратель миров, — Фишль поздоровалась, положив руки на талию. — Моя госпожа хочет сказать: с возвращением, лорд Итэр. Блондин прислонился к перилам, накидка развевалась на ветру. — Лорд Итэр? Это что-то новенькое, — он поправил броню на своей перчатке: — У тебя… интересные друзья, Люмин. — Спасибо, я люблю их безоговорочно за то, что они не посадили меня в тюрьму незамедлительно. Мгновение тишины. Они посмотрели на нее в ужасе. — Мы бы этого ни за что не сделали, Люмин, — заявила Синь Янь, нахмурив брови. — Конечно, ты могла делать сомнительные вещи — это не меняет того факта, что ты наш друг. Мы понимаем, что это была сложная ситуация. Кадзуха кивнул и положил руку на плечо путешественницы. — Синь Янь права. Как бы мы ни старались, мы не сможем по-настоящему понять проблемы такого человека, как ты. Что мы понимаем, так это то, что для нас ты невероятно добрый человек, который помогал нам бесчисленное количество раз. Это более чем достаточная причина, чтобы быть на твоей стороне. Люмин опустила голову, челка закрыла ее покрасневшее лицо от их добрых слов. Она позволила тишине распространиться по крыше, прежде чем кивнуть и шагнуть к своему брату. — Спасибо, правда. После этого я приготовлю что-нибудь приятное для вас, ребята. — Тебе не нужно… — О, о! Паймон хочет медовое мясо с морковью! Когда отрицание Кадзухи было прервано бездонным желудком Паймон, Итэр рассмеялся. В его глазах появились нежные морщинки. — Кажется, ты встретила замечательных людей. Я рад. Люмин фыркнула, оглядываясь на остальных, пока они смеялись и дразнили друг друга — …да, — она была бесконечно благодарна за их общение. Даже если поначалу она хотела держаться подальше от жителей Тейвата, она очень полюбила жителей этих земель. Она рада, что у нее была возможность встретиться с ними. Итэр похлопал по области рядом с ним, прося ее подойти ближе, и она подошла. Он коснулся ее плеч, вытянул шею, чтобы изучить цветы в ее волосах, осторожно проводя руками по их лепесткам. — Это что-то новенькое, — он наблюдал, поворачивая ее голову так и этак, чтобы лучше их видеть. — Какие хорошенькие. Они тебе очень идут. — Разве это так? Эти цветы прекрасны, — она согласилась, и что-то в ее груди болезненно сжалось при воспоминании о том, когда она впервые их получила. — Ты выбрал их для меня. — Я? Я должен был догадаться, у меня отличный вкус. Люмин закатила глаза, высвобождаясь из его объятий. — Нет, ты не понимаешь, заткнись. Кстати, почему ты здесь? Он приложил руку к груди, изображая боль. — Ты ранишь меня. Получается, я больше не нужен тебе теперь, когда у тебя есть друзья? — Итэр. Он показал ей язык. — Хорошо, хорошо, хорошо. Они хотели, чтобы мы присутствовали на другом церковном мероприятии. Это должно начаться через несколько минут. Она подняла бровь. — Прямо сейчас? Уже ночь. Он просто пожал плечами в ответ. — Не смотри на меня. Боюсь, они совсем помешались на нас. — Кто это сделал? Что случилось? — спросила Паймон, с любопытством переводя взгляд с одного на другого. — Почему они хотят, чтобы вы присутствовали на церковном мероприятии? — Ах, ну… — Итэр почесал затылок. — Мы вроде как случайно стали богами в этом мире…? И теперь не знаем, что с этим делать. Все уставились на них. — Вы… вы сделали что, — Мона невозмутимо выглядела уставшей. — Как можно случайно стать богом? — спросила Фишль, прижимая руку к голове, как будто у нее болела голова. — Вы будете удивлены, — это было все, что брат и сестра сказали на эту тему, отказавшись вдаваться в подробности.

***

После этого у остальной части Миража были свои взлеты и падения. Буквально. Лучшей частью было добраться до церкви. Похоже, что этот мир каким-то образом изобрел способ искусственного управления гравитацией, что позволило людям охотно ходить по стенам; сильнейшее гравитационное притяжение, которое действовало на них, менялось в соответствии с их потребностями. Это было то, о чем Люмин и Итэр забыли упомянуть остальным, только для того, чтобы спрыгнуть со здания, в процессе чего у всех случился сердечный приступ. Они чуть не закричали от отчаяния, когда увидели пару, спокойно идущую по стене, как будто это было самым естественным делом. Паймон не была поклонницей этого опыта, утверждая, что изменение силы тяжести во время полета вызывало у нее тошноту, в то время как другие развлекались, перепрыгивая через здания и чувствуя, как их центр тяжести толкает их в направлениях, которые не имели никакого логического смысла. Однако после этого все вроде как развалилось. Церковное мероприятие было беспорядочным. Люди провозгласили близнецов своими богами после того, как те защитили город от нападения монстров с помощью своих потусторонних сил. Постепенно они, казалось, забыли, что они никогда не подтверждали, являются ли они богами на самом деле или просто согласились на получение титула. Они стали смелее, требуя от них того, чего те никогда не обещали дать. Благословения, исцеление, удача, слава, защита. В любых проступках близнецов обвиняли как признак их некомпетентности, а их опоздание на мероприятие, казалось, стало последним гвоздем в их гроб. Они были приговорены к сожжению заживо; возмущенные граждане утверждали, что они не боги, а демоны, и поэтому их нужно уничтожить. Излишне говорить, что брат и сестра покинули этот мир так быстро, как только могли, поклявшись себе никогда больше не оказывать столько услуг и не сближаться с людьми из другого мира. С этого момента они будут действовать только как случайные путешественники. Они исследовали каждый мир, пока не были удовлетворены, никогда не создавая никаких длительных связей. Если они когда-либо сближались с кем-то, то уходили так скоро, как только могли. Таким образом, они могли навсегда запомнить миры, в которых были, без того, чтобы в этих мирах вспоминали их. Хотя это было одинокое существование, это был самый безопасный образ жизни для таких существ, как они. В конце концов, они к этому привыкнут. В конце концов, пока они есть друг у друга, им больше никто не нужен.

***

— Уважаемая путешественница, принцесса хочет сделать запрос, — объявил Оз, когда они вернулись на Архипелаг для короткого перерыва. Они сидели вокруг небольшого костра, поджаривая рыбные палочки в море цветов, с полными животами и приятно уставшими мышцами. Люмин потребовалось время, чтобы прожевать и проглотить. Она вытерла лицо салфеткой, прежде чем повернуться к своей подруге. — Да, ваше высочество? Фишль казалась задумчивой, о еде она давно забыла, предпочитая смотреть на море, уткнув голову в колени. — … — она выдохнула через нос. — Ты сказала нам, что после этого инцидента вы перестали сближаться с людьми, чтобы избавить себя от горя. Я… понимаю эти чувства, — она опустила глаза, отказываясь видеть их удивленные взгляды по поводу отсутствия формальной речи. — Несмотря на это, теперь ты стала почетным рыцарем Мондштадта, почетным гостем в Ли Юэ и героем в Инадзуме. Ты так много раз помогала людям, что я часто слышу, как твое имя произносят с почтением в Гильдии Искателей Приключений. Эми положила лицо на руку, немного развернув свое тело. Она беспокойно играла с лепестком ближайшего цветка, сопротивляясь желанию снова спрятаться. — Несмотря на то, что у тебя был выбор отказаться, ты привела нас сюда. Ты осталась с нами и увидела наши самые большие страхи. Для меня ты стала другом, — ее пальцы сжались. — Что заставило тебя измениться? Люмин отложила свою палочку и задумалась. В ее взгляде не было осуждения, никакой жестокости, которую кто-то мог ожидать от существа, положившего конец множеству миров. — Сначала необходимость, — тихо призналась она: — Когда я проснулась в Тейвате, я была никем — не было ни божественных сил, ни имущества, ни семьи. Я была совершенно одна. Лучший способ обеспечить свое выживание и заставить людей охотнее отвечать на мои вопросы — создать репутацию. Итак, я помогла Монштадту, и также обстоятельства вынудили меня помочь Ли Юэ. Я не была слишком расстроена этим, так как это помогло. За короткое время я превратилась из никого в большую шишку. Это сделало многие вещи намного проще, чем они были бы для обычного человека. Путешественница уставилась на огонь, взгляд потускнел. Остальные внимательно слушали, желая поддержать обоих своих друзей. — Через некоторое время я привязалась. Без моего брата, который держал бы меня в узде, я начала влюбляться в этот мир, в его людей. На данный момент уже слишком поздно отступать ради соблюдения созданных нами правил. Это было бы слишком жестоко; я не смогла бы причинить боль кому-либо из вас, только не после того, через что мы все вместе прошли, — она рассмеялась, грустный, жалкий звук, более самоуничижительный, чем что-либо еще. Эми покачала головой, обойдя Мону, чтобы взять свободную руку Люмин в свою. — Нет, мне плевать на эти правила, — она злобно покачала головой, переплетая их пальцы, чтобы доказать свою точку зрения. — Если держать тебя здесь означает нарушать любые правила, которые вы с братом создали, тогда я бы попросила тебя нарушать их столько раз, сколько возможно. Я не могу потерять тебя, не после… ни сейчас, ни когда-либо. Люмин проглотила комок в горле, образовавшийся там от слов подруги, сердце бешено колотилось в груди, пальцы дрожали. — Даже если это разрушит твой мир? — ее голос дрожал, в глазах появились слезы. На данный момент она должна плакать. — Тейват может взорваться, несмотря ни на что, — они вздрогнули от голоса Синь Янь, и внезапно они обе оказались в ее объятиях. Эми взвизгнула, в то время как Паймон схватила рыбку Люмин и съела ее целиком, прежде чем та успела упасть на землю, она совершила поистине героический поступок: украла еду. — По крайней мере, ты здесь, с нами. Что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе. Кадзуха и Мона рассмеялись, прежде чем присоединиться к ним в групповом объятии, за которым быстро последовала крошечная фигурка Паймон. Они правы. Что бы ни случилось, они могли справиться с этим вместе.

***

Последней местом, в которое привел их Мираж, был Тейват. Они пришли в себя в дверях Селестии, среди божественных колонн из кварца, драгоценных камней и золота. Облака проносились у их ног, так близко к ним, что они могли почти коснуться их. Вокруг них были миллионы балконов, настолько высоких, что они даже не могли видеть верх, прежде чем они исчезали из поля зрения, как в причудливом реалити-шоу, где их оценивали глазами множества невидимых, всеведущих сущностей. Люмин глубоко вздохнула, готовясь к тому, что должно было произойти. Честно говоря, за многие годы ее путешествий это было одно из мест, которое нервировало ее больше всего. Сказать, что ее друзья испугались, когда поняли, где находятся, было бы преуменьшением. — Мы в Селестии?! — Мона зашипела, тряся Люмин за плечи так сильно, что бедная девушка выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. — Люмин, как, во имя Бездны, ты оказалась здесь? — Поверь мне, это был набор очень, очень плохих решений. — Мне нужно объяснение получше, чем это… — Архонты, так вот как выглядит это место, — пробормотал Кадзуха, чувствуя слабость. — Я никогда… это место кажется таким неправильным. — Не смотрите на это больше, — предупредил их Итэр, голосом более серьезным, чем они когда-либо слышали прежде. — Вы, ребята, вступаете на опасную территорию. Вы действительно, действительно не должны связываться с этой информацией. Тех, кто знает слишком много, убивают первыми, чтобы заставить замолчать. Помните, что нет возможности проболтаться, если вы мертвы. Мона вопросительно посмотрела на него. — На что ты намекаешь? Он не ответил. После нескольких мгновений панического и благоговейного разговора, Итэр, казалось, потерял терпение. Что-то явно беспокоило его; было очевидно, что он предпочел бы быть где угодно, только не в этой тихой, священной комнате, где были созданы боги. Поэтому они не сопротивлялись ему, когда он убеждал их поторопиться, и они, несомненно, последовали за ним, когда он вел их к выходу. Они пересекли несколько коридоров, стуча ногами по мраморному полу мостов Селестии, как будто за ними гнались. Находясь на одном из таких мостов, Паймон посмотрела вниз, темно-синие глаза с неопределенным чувством смотрели на мир внизу. Там, внизу, все выглядело таким маленьким. Жизни людей Тейвата казались почти незначительными, когда они были так высоко. Было ужасно, как легко эта мысль появилась в ее голове. Поэтому она покачала головой и посмотрела вперед, не сводя глаз со своих друзей. Таким образом, было легче вспомнить, кем она была, где она была и на чьей стороне она была. Это был просто Мираж. Это было не по-настоящему. Их там даже не было. Все должно было быть хорошо. Они были почти на месте, их точка выхода уже была видна, когда небо открылось перед ними в более медленном свете темно-красных звезд. Из щели вышла богиня, ее оценивающие золотые глаза в форме звезд, длинные белые волосы струятся за ней вместе с накидкой из звездного света. Казалось, весь мир затаил дыхание в ее присутствии, ожидая ее приговора, ее божественного наказания. — Чужеземцы, — это слово слетело с ее языка, как проклятие, глаза были такими холодными, что она могла заморозить человека одним взглядом. — Ваше путешествие заканчивается здесь. И это произошло, поскольку слова Хранителя Небесных Принципов абсолютны. Настолько, что даже богиня вечности дрожит от перемен, которые такое существо может вызвать по прихоти.

***

Все болит. Где Итэр? Он в безопасности? Он ушел? Что случилось, что она сделала? Где мой меч? Где мои крылья? Почему так темно? Я падаю, я падаю и не могу пошевелиться. Я не могу выбраться, Я не могу выбраться, я не могу выбраться…

***

— Я рад, что, несмотря ни на что, ты здесь с нами, — сказал Кадзуха, когда они вернулись в лагерь, который они разбили, чтобы отдохнуть на ночь; ситуация с Фатуи уже решена. Все они лежали, никто из них не спал, мысли были слишком отвлечены, чтобы быть способными на что-то. — Мы все через многое прошли, и я счастлив, что могу поделиться своим прошлым со всеми вами. — Ммм, у меня те же самые чувства! — Синь Янь растянулась в своем спальном мешке с довольной улыбкой на лице. — Я знаю, что сказала, что это не так сильно беспокоит меня в настоящее время, но в глубине души я думаю, что все еще сомневаюсь в своей музыке и в том, что люди думают обо мне. Было приятно поговорить с вами, ребята, об этом, я благодарна за то, как вы все были добры ко мне все это время. Мона застонала и смущенно закрыла лицо рукой. — Вы, ребята, слишком милые, у меня от вас образуется кариес, — несмотря на жалобы, она взглянула на них из-под руки, щеки покраснели, и пробормотала: — Думаю, те же самые чувства и у меня. Фишль бросила на нее самодовольный взгляд: — Увы, маг смущена. Например я, в качестве доказательства того, что я, несомненно, выше, могу признаться, что твое общение было незаменимым. Пожалуйста, прими мою скромную благодарность в виде завтрака завтра утром. — Моя бедная задница… — проворчала Мона. Паймон, с другой стороны, ликовала. — Спасибо за угощение, принцесса Фишль! — В этом не было проблем. Люмин вздохнула. Так много вещей все еще преследовали ее, неуверенность в себе теперь обнаружилась, вышла из темных уголков ее разума. Прошло так много времени с тех пор, как у нее была возможность сосредоточиться на себе, а не на других, что она не была уверена, как к этому относиться. Однако на данный момент она была довольна. С ней были ее друзья, а летние каникулы были далеки от завершения. У нее было несколько приятных дней, чтобы исследовать Архипелаг в любом темпе, в каком бы она ни пожелала, и поиграть в веселые игры с другими. С ней все будет в порядке. Итак, в темноте ночи, в окружении своих друзей, прижимая Паймон к груди, чужестранка закрыла глаза. Впервые за долгое время она позволила себе отдохнуть. Далеко от их местоположения, глубоко в сердце джунглей, Дендро Архонт улыбнулась. У нее был ответ.