Вверх ногами

Вова привык, что практически каждый день после стрима Хес может быть раздражён или слишком напряжён. Он устает, и это нормально. Так что Братишкин просто не может не лезть к нему, не может не доставать своими глупыми шуточками или нежными поцелуями, слишком приторными, что аж скулы сводит. Он пытается помочь, успокоить и приласкать, вывести из Губанова всю эту нервную язвительность, которой он швыряется налево и направо, и это тоже нормально. Хес к этому привык, и он это принимает. Губанов вздыхает, выходя из стримерской и держа в руках бутылку воды, в которой ничего уже не осталось, кидает её в мусорку с пары метров, радуясь хоть какой-то удаче на сегодня. Сначала проигрыш в "Своей игре", хотя они были победителями практически до самого конца, потом ссора с другом из-за глупого высказывания, которое он не так понял, и отношения пришлось выяснять прямо на стриме. Ещё и чат начал душнить и хуесосить его из-за выбора видео на Ютубе, так, конечно, было каждый стрим, но сегодня и так настроение паршивое, так что это по факту просто добило. Хес устало потирает переносицу и идёт в гостиную, чтобы найти Вову, у которого стрим уже давно закончился, обычно тот ждал его там и делал вид, что не смотрел его стрим на большом экране телевизора прямо сейчас. Братишкин и правда был там, только вот в абсолютно глупой и странной позе. Ноги в его любимых ярко-зеленых носках были закинуты на спинку дивана, а голова была наоборот свешена, и смотрел он на Хеса перевёрнуто, довольно улыбаясь. Вова поднял резко руки, показывая на свои губы и ещё шире улыбаясь. — Поцелуй Человека-паука, — произнёс младший, наблюдая за реакцией Губанова. — Какой-то странный из тебя Человек-паук, паутиной из члена стреляешь? — хмыкает старший, смотря на Вову, выгнув бровь в своей привычной манере. — Да бля, Хес, давай же, ну! — фыркает Братишкин, всё ещё показывая на свой рот, но уже обиженно выпячивая нижнюю губу. — Как ребенок, честное слово. Но всё это пустые пререкания, потому что Хес всё равно подходит ближе и наклоняется к Вовиному лицу, рассматривая слишком уж довольную улыбку. Вова прикрывает глаза, дожидаясь поцелуя. Губанов гладит младшего по щекам, от чего тот чуть ли не мурчит, поправляет смешно висящую челку и целует парня сначала в лоб, большим пальцем проводит по пухлым губам и шраму над верхней, наклоняется ещё ниже, прижимаясь наконец к чужим губам мягким поцелуем. Братишкин приоткрывает рот, впуская внутрь язык старшего, это странно лишь из-за положения, но всё также приятно, так что он довольно стонет в поцелуй, кладя руки на шею Губанова. Хес отстраняется, наслаждаясь видом влажных покрасневших губ младшего, его расфокусированным взглядом и лёгкой наглой улыбкой. — Долго ты так лежал? — усмехается Губанов, наблюдая как Вова нормально садится на диване, хватаясь за голову. — Не очень, но... Кажется вся кровь прилила к мозгу. — А по-моему не вся, — улыбается Хес, надавливая на явный бугорок в штанах Вовы. Губанов залезает к младшему на колени, наклоняется к уху того и шепчет горячо. — Я уже успел подумать, как классно было бы трахать тебя в глотку, пока ты находишься в таком положении и как твои пухлые губы растягиваются на моем члене... Звучит идеально. — Бля, Хес... Такую хуйню говоришь... — Вова выдыхает старшему на ухо, сжимая его худые бока и оглаживая руками выпирающие ребра. Делает вид, что идея ему не понравилось, но на самом деле член в штанах на слова Губанова дёргается, напоминая о себе. — Тебе же нравится, — усмехается Хес, поглаживая парня по щеке, смотря в серые глаза напротив. Братишкин на это не отвечает, только жадно целует и прижимает парня к себе, тычась стояком в его худой зад.