Трудно быть Монстром

Ты никогда не будешь ценить свобода так, как в том момент, когда ее потеряешь. Камера была маленькая, грязная и душная. Кажется, это был изолятор временного содержания, а может быть уже и следственный? Нет, вроде бы это потом. Ведь должен быть суд? Или он уже был? Свобода нам кажется чем-то обыденным, само собой разумеющимся. До тех пор, когда… Встать тяжело, потому что в голове нестерпимый шум, ощущение, что ещё немного и ты просто сойдешь с ума. Впечатление, что будто кто-то пытается ворваться в твой разум и испепелить все то, что у тебя осталось – рассудок. Помогите. Свобода в сущности неосязаема. Может поэтому и не так важна. Мы ее не чувствуем. Мы о ней не думаем. Спешим по своим делам, не замечая, что у нас есть нечто важное. Важнее всего на свете. Важнее, чем сама жизнь. Кто я? Первый вопрос, который рождается в больном сознании. Память лихорадочно пытается найти на него ответ. И, хвала всем богам, ответ приходит достаточно быстро. Я – Чарльз Бессет. Я человек. И почему захотелось уточнить это для самого себя? А действительно ли человек? Почему нет уверенности? Свобода это возможность прикрыть глаза и наслаждаться лёгкими порывами воздуха. Это запах свежего кофе по утрам. Это солнечные зайчики по комнате. Встать нереально тяжело, но ведь нужно адекватно оценить ситуацию. Комната действительно маленькая. Два шага в ширину, шагов шесть в длину. В правом углу – двухъярусный «шконарь». Напротив него – деревянный стол, толстыми болтами ввинченный в пол, рядом лавочка. В дальнем углу, прикрытый только железной перегородкой метр в высоту, туалет. А вонь-то от него…Запах заставляет морщиться, глаза прогуливаются по камере в поисках окна. А, вот же оно, маленькое квадратное с решетками. Наглухо закрытое. А под тобой тонкий матрас, рядом подушка, жесткое одеяло, больше похожее на половую тряпку. Свобода – это дышать горным воздухом, бегать босиком по почте, чувствуя холодок от каждой крошечной капельки. Воздуха, как же хочется воздуха. А вот зеркала нигде нет. А жаль, хотелось бы взглянуть на то, как он сейчас выглядит. Тот ещё видок, видимо. О, напротив туалета железная раковина. И как можно было ее пропустить? Ведь тяжёлые капли, срываясь со смесителя, со звоном разбиваются о дно раковины. Умыться. Вот что сейчас просто жизненно необходимо. Встать на ноги уже проще, видимо организм уже смирился с мыслью о том, что пора просыпаться. Он подходит к раковине, крутит вентиль, и из крана начинает литься рыжеватая ледяная вода. Ну что ж. Другого варианта нет. Он смотрит на свои руки и его тут же мутит. О боги. И как он не заметил самой главной детали. Светлые джинсы, белая футболка с логотипом знаменитого бренда «Lacoste», даже черные кроссовки – вся его одежда в крови. Даже нет, не так. Такое ощущение, что кто-то просто искупал его в кроваво-красной жидкости. Требуется несколько минут, чтобы принять этот факт. Свобода – это обнимать любимых. Проводить с ними теплые вечера на уютном диване, за просмотром какой-нибудь комедии. Чувствовать запах, тепло родного человека. И говорить с ним, говорить, говорить… После осознания, остервенело пытается отмыть руки, лицо, снимает футболку, стараясь избавиться от этого ужаса. Может это чья-то злая шутка? И сейчас железные двери с окном-кормушкой откроются. В камеру залетят его друзья, начнут весело смеяться и подтрунивать над тем, как он выглядел, когда взглянул на свою одежду. Ну вот ещё секунда… Из-за дверей действительно послышался шум. Дверь, протяжно застонав, тяжело открылась. На пороге стоял коп. Идеально выглаженные черные брюки, такая же идеальная голубая рубашка, сбоку на поясе кобура с оружием, с другой стороны – дубинка. Он стоял, брезгливо разглядывая узника, с лёгкой усмешкой на губах. Русые волосы блестели от геля в свете тусклой лампы камеры. - Ну что, очухался, ублюдок?! – сморщился, расправил плечи и положил одну руку на кобуру. - Где я? – Чар старательно пытался сохранять спокойствие. Хотя бы видимое. И неважно, что в голове черти-мысли лихорадочно танцуют безумный фокстрот. - Серьезно чтоль? Щенок, ты что, не помнишь, как ты оказался тут? – гримаса отвращения и презрения касается лица копа, он облокачивается на дверь камеры. - Да как бы…- в этот момент голова кружиться, предательски подкидывая в воспалённый мозг отрывки недалёкого прошлого. Клуб. Люди. Громкая музыка. Приватная комната. Девушка. Или девушки? Или там был ещё парень? Щелчок. Свет гаснет. Вновь загорается – вокруг трупы. Сколько их? Откуда? На руках – кровь. Мерзкое чувство от ручейка крови, стекающего от шеи вниз по груди, заставляя футболку прилипать к телу. Опять темно. Копы. Наручники. Чьи-то крики. Что же это такое? Что это… - Парень, вот вроде приличный. Такие отзывы, такая характеристика. Сплошные положительные отклики о тебе. И чего нужно было так нажраться, чтобы растерзать пятерых?! – коп сплевывает на пол камеры, качает головой. Видимо, пытается понять, что же заставило пленника пойти на подобное прегрешение. - Нет…Нет. Это не я! Я не виноват! Этого не может быть! – падает на колени, хватаясь за голову. Резкая боль тут же начинает пульсировать в висках. Это просто кошмарный сон. Это все нереально. Чувство страха расползается в душе, завладевая каждой ее частичкой. Боль в висках нарастает, угрожая беспощадно уничтожить сознание. А за ней новые вспышки. Ведь там был кто-то ещё. Черный балахон, натянутый на голову капюшон, черные джинсы, черные перчатки. Чар лежит на полу и видит перед собой испачканный кровью кроссовок незнакомца. Он опускается рядом с ним на колено, касается руки пальцами. Потом, немного замешкавшись, снимает перчатку и вновь прикасается к руке Чара. Пальцы холодные, как у мертвеца. Чуть хрипловатый смешок срывается с губ убийцы. «А ты мне подойдёшь» - как эхо в воспалённом сознании Чара. Все внутри бьётся в истерике, но пошевелиться не получается. И свет опять гаснет. - Да все вы так говорите. Ты хотя бы знаешь, какую концентрацию наркоты нашли в твоей крови? – коп качает головой, потом его кто-то окликает, он оборачивается, молча кивает и делает шаг в камеру, отстёгивая от пояса наручники, висевшие где-то за кобурой. – Ну ладно. Не мне тебя судить, парень. Пора ехать к следователю. Вот там тебя раскрутки как следует. - Какой к черту следователь?! Я же говорю вам, что не виноват! – отчаянный крик, но холод наручников уже обжигает кожу на запястьях. Свобода – это полет. Невидимый постоянный полет в небесах. И когда ты ее лишаешься, то будто падаешь вниз, разбиваясь о волны бушующего внизу океана, который поглотит тебя с головой. И теперь твоя жизнь разделена на четкие границы «до» и «после». И вот то, что было «до» медленно стирается из памяти. И становится похожим на сон, от которого ты наконец-то проснулся. И кажется, что эти решетки были вокруг тебя всегда. И каждый новый день ничем не отличается от предыдущего. Дверь камеры закрывается за его спиной, но только для того, чтобы началась война. Война за право быть свободным. Хей, люди, есть тут ещё кто-нибудь, кто верит в пресловутую презумпцию невиновности? Хей, бог, ты меня слышишь? Я невиновен. И я буду воевать за то, чтобы этот мир поверил мне.