В Морровинде

Старая Нэн Сегодня Нэн угостила меня отменным ужином из моллюсков, которых она обнаружила на берегу моря после бушевавшего всю ночь урагана. Она вообще всегда очень любила готовить, и готовила, особенно из морепродуктов, с большой любовью: её отец был не только хорошим торговцем, но и моряком. В ранней юности она выбиралась вместе с ним на лодке в море, и потом эти их - а потом и её самостоятельные вылазки - приносили много пользы - ей и её односельчанам. Дл морских вылазок требовалось немалое мужество, и в её селении этим промыслом никто, кроме поселенцев-мужчин не занимался. Она была единственной из женщин, которая отважилась на это. Доход был не очень большим, но всё же достаточным для того, чтобы деревня могла просуществовать на эти средства ещё довольно долгое время. Поэтому после еды я чувствовал себя в достаточно благодушном настроении и после ещё долго разминал затёкшие члены, лёжа на кровати. Нэн угостила меня черинянем - рыбником: рыбой, запечённой в тесте, традиционным бальзамом нордов. Помню, я ел такой в их поселении, кода меня занесло далеко от дома на север Тамриэля; норды тогда сложили оригинальную нодью * [* охотничий костёр из брёвен, рассчитанный на продолжительное горение] из тамошней кокоры * [* ствола ели с изогнутым корневищем], обычно для киля их лодки предназначавшимся, но иногда и пускаемые ими и на подобные нужды. На этот рыбник, по словам Нэн, ушло пуда полтора пихтовой коры. С виду эта кора тёплая, пушистая, душистая и румяная, как топлёное молоко, кажется, не суши, не толки её, а жуй как есть. Да ты ведь не медведь, чтобы брюхо себе на зиму смолой затыкать. Эллу часто приходило на ум воспоминание об оригинальной койбеде - охотничьей палке с железным наконечником на одном конце, другим же обтёсанным в форме лопатки. В месяц петли, как называли норды октябрь, было хорошо готовить блюда из пичихэ - сухого гриба, растущего наростами на старых елях. Эдд запомнил рецепт и научил старую Нэн готовить это блюдо. На удивление, она сумела привить посетителям бара любовь к этому нехитрому блюду, а орды, которые изредка захаживали в "Тень причала", те и вовсе требовали только каши из пичихэ. Иногда, правда, ещё и традиционного нордского супа из сакси-сороки, который они пили из итанги - небольшой медной чашечки, имитирующей ту, которую использовали шаманы для жидкости, необходимой для сообщения с буни - потусторонним миром. Иногда предпочитали простую лала - кашу, которая издревле была в ходу во время нордских завтраков. - Дака * [* вежливое обращение к старшим - нордский яз.] сказал мне, что теперь я должна охотиться одна, без него, - сообщила нордка. - А это для меня равносильно самоубийству. - Так всегда бывает, лулу * [* дочка - норд.], - сообщила Нэн, и по акценту - безупречному, - в её голосе Элл понял, что она имела в нордами в пришлом самое непосредственное сношение. Это было понятно ещё и потому, как ловко старая Нэн использовала свой нордский матк`а - компас, который ещё надо было уметь правильно использовать. Некоторые норды, надо заметить, этого делать не умели, хотя именно их народ породил к жизни это удивительное устройство из ивовых прутиков, скреплённое неизвестным науке способом, а известным разве что академии Магии в Винтерхолде. - Багигоапу * [здравствуйте - норд.], - приветствовал Нэн дянгиан * [* начальник - норд.] нордки (её звали Самхэ). Это был уже немолодой мужчина с седыми боками и глубоко запавшими глазами. - Рад видеть вас в добром здравии и счастливом расположении духа. Я принёс вам то, что вы просили. Он достал из рюкзака лузан * [* накидка с кожаным верхом и капюшоном - норд.] и протянул его Нэн. Старуха засветилась от радости. - Дорогой мой, как я уже не ожидала увидеть плоды своего труда! Не в смысле, что боялась того, что ты не вспомнишь про обещание, а в смысле, что боялась, что с твоей смелостью и отвагой, порой избыточной, ты не выживешь в очередной схватке с жизнью. - Как видишь, жив и полон сил, слава моим предкам в буни, здравствую, - отозвался Тун - пожилой лорд. - Твой подарок, который не раз спасал мне жизнь, верь, всё ещё со мной, - он достал из-за пазухи железный манок, болтавшийся на шее. Тончайшая руническая вязь выдавала ловкие руки молодой Нэн, когда она ещё была способна творить такие чудеса, используя магию и специальный ювелирный стилет. - Погодка сегодня отпад. Такая, что хоть ставь ставную сеть. Утопи ставную сеть в тихом глубинном месте, где всегда собирается рыба, и назавтра уже сколько-нибудь, да вытащишь, особенно если сеть из казенных имперских сетей, а не из домашней пряжи. Элл читал в "Руководстве для начинающих рыболовов": "По глубокой быстрине можно плыть и с плавной сетью, если уверен, что не застрянешь нигде и сумеешь поставить сеть поперёк. Здесь нужны скорость и сноровка. Надо привязать к краю верхнего подбора сети сухую рогулю или крестом соединённые дощечки, опустить их в воду и грести что есть мочи, наискосок, против течения. необходимо чтобы - не дай Алессия! - сеть не запуталась или не зацепилась за что-нибудь в лодке. Тогда необходимо начать всё заново. Если сеть заброшена удачно, рука скоро ощутит, как могучая рыба таранит сеть и отчаянно бьётся, а за ней другая - с такой же силой. Самое лучшее - пройтись по рекам Сиродиила с неводом, если у вас бредень длиною в 150 саженей, но если это, о лану [* ученик], гложет твоё сердце - то, где его достать, - то можно ставить и несколько сетей, вот и будет вам невод. - Есть у меня ещё рябчики, - сказал Тун. - Мясо ведь у рябчика белое, нежное, не надо его до устали зубами драть, как глухариное, и похлёбка из него знатная. В мешок же пяток глухарей кладёшь, а рябчиков втрое больше. - Обменяешь рябчиков на лиственничную кору? - спросила Нэн.- Когда пухнут от голода, едят пихтовую кору, но мы этим не страдаем, а вот настой из лиственничной коры даёт красный цвет для ткани. - Занять могу, - сказал Тан. - Хуже нет - занимать да клянчить, всё равно, что у медведя мясца просить, - бросила Нэн. - Заметила, кстати, - вставила Самхэ, - что если соболя или куницу подстерегла собака, примечаешь, что они как будто из воды вылезли, прилизаны, тоже нет ещё зимнего, пушистого меха.