Скованные одной цепью

Я не сразу почувствовал, что вообще происходит. А когда почувствовал, то обнаружил себя за подсчетом какого-то заумного шлака в несколько десятков действий и практически полным отсутствием цифр. Понадобилось чудовищное усилие дабы остановить разгоряченный процессор. Фух, вот так и ложись в оффлайн. Будь у меня мозги по слабее, эта хрень бы давно выжгла личность, оставив только производственные мощности. Стаскиваю себя с платформы и под сонным взглядом Собаки, скрутившегося в углу, перемещаюсь в сторону выхода. Фаерволы все еще не вскрыты, а это значит… Праймус, как же болит мозг… А это значит, что у меня есть время, перед тем как деактивироваться. Данные, действующие так агрессивно, были про альтернативу энергона. Промелькнула мысль сначала записать, а уже потом сдаваться врачу, но я прекрасно понимал — стоит опять выпасть из реальности и обратно я могу не вернуться. Мои боты мне в этом помочь никак не могут. Клир совсем недавно освоил мало-мальски глубокий ремонт и за такую тонкую материю как процессор просто не возьмется. Скайквейк же был подкован на уровне полевой медицины — так же как и я, впрочем. Периодически прилепляясь к стенам, изредка и вовсе сползая на пол, добрался таки до земного моста. С той стороны никого не оказалось. А жаль. Пол, все же, не самая удобная поверхность. Что это? Ага, Балкхед опять выломал очередную «мне это было нужно» вещь из рабочего стола медика, оставив ее валятся на полу. Света нет, зато есть экран компьютера, отливающий спокойным зеленым и выдирающий из тьмы отсека редкую аппаратуру с контейнерами. На одном из них, свернувшись в рогалик, сидел найденыш. Относительно малые габариты позволили ему быть не сразу замеченным. Бот что-то сосредоточенно просматривал в планшете. Ну вот. Меня все игнорируют. — Доброй ночи, — что ж вы шарахаетесь? Кто-то похоже уже достаточно восстановился, дабы не боятся трансформировать пушку. А у него нефиговый такой арсенал, как для нейтрала. — А, это ты… Стоп, а с тобой что? — Да так. Тараканы в голове бешенством заразились, — юмор не понят, ладно, — Эх, не суть. Рэтчет офф? — Да… Позвать? По нейростволу позвоночника прошелся неприятный холодок искусственного тока и я пригибаюсь, едва не падая на пол снова. — Если тебе не сложно. Умотал. Теперь просто ждать. Ну и надеяться, что наш Айболит сможет исправить мои мозги до приемлемой степени придурковатости. Лишаться остатков столь важной запчасти не хотелось. Медик появился внезапно, а учитывая что я все это время вел напряженную войну с духом поехавшей математички в собственном процессоре, то для меня военврач просто вырос из-под земли. По быстрому проанализировав мое состояние, он выдал указания Трекстепу, велев помочь перетащить туловище в медблок. Что ж, я скоро там смогу платформу подписать, настолько часто туда попадаю. К шлему был подключен кабель, нейроствол обзавелся набором датчиков. Думать все еще было больно. Нет. Совсем не думать у меня не получается. О, Прайм. Да. Это он. Тут. А зачем? Выглядит разбуженным. И грустным. Наверное, от того, что разбудили. Рэтчет вколол в локтевой сгиб манипулятора какую-то гадость с эффектом заморозки. Прочувствовав всю свою конечность до самых мелких проводов, ощутил, что разгоряченное состояние процессорных потоков немного улучшилось. Хех, теперь снова могу думать сложносочиненными предложениями. Еще бы помнить что такое «сложносочиненные». Эх, Марь Григорьвна, зря вы на меня плюнули в восьмом классе, может, такой писатель бы был. — Лучше? — док сдвинулся от меня в сторону экрана, а его место занял найденыш, продолжив сканирование. Не понял. — Да. — Когда это началось? — голос подал нейтрал, показывая на редкость слаженную командную работу с нашим врачом. Все еще не понял. — Около пары часов назад. Как только я понял, что происходит, переместился к вам. — Тебе повезло — не будь у тебя достаточного количества свободных потоков в операционной системе, то давно бы уже валялся кучей металлолома без искры, — скорая помощь что-то шустро клацала на компьютере. Остановившись, он пригляделся к одной из диаграмм, потом снова обратившись ко мне, — Еще вчера, к примеру. Ты должен был все это время получать архивы с данными. Не вскрывал? — Первый и то, только потому что не видел в нем ничего плохого. — Что там? — напряженно поинтересовался Оптимус, подпирающий дверной косяк. — Формулы. А жаль, мне больше нравилась идея с картинками, — или драниками. Интересно, есть у трансформеров нечто похожее? Хоть отдаленно? — Формулы? — вернул меня на нужные рельсы Трекстеп. — Только файлы не пересылай. Они вирусные с большой долей вероятности, — тут же тормознул меня Рэтчет. Ага. Ну и что прикажешь делать? Я это на словах не опишу — гуманитарий я, что в этой, что в той жизни. Даром, что в обеих с автоматом. Задумчиво постучал когтем о сидушку. Скрипнул по металлической поверхности платформы. В принципе, можно попытаться взять швабру — мне как раз на манер кисточки получится. Или вывести в виде голограммы… Нет, я из себя проектор почти сразу после окончания академии вынул. Эх… От когтя остался след. Так. А мне ведь совсем не обязательно изобретать велосипед. Под удивленные взгляды собравшихся я скрючился, скребя по гладкой поверхности, казалось бы, боевым лезвием. Что именно я пытался изображать — старался не вникать. Стоило хоть немного сосредоточится над тем, что делаю, как ровная линия вычислений рвалась, оставляя меня наедине с символами. В академии был курс и математики и инженерии… Проще сказать чего там не было. Другое дело, что все эти «гражданские» науки мало интересовали молодого Сайленса, так что на занятиях он делал задания по, например, тактике, не стараясь запоминать то, что не надо. Считать-писать умею и слава Праймусу. Не могу его винить за это, ведь сам такой. Формула дискриминанта в мозгах никогда дольше необходимого не задерживалась. А вот оно как. Ну ладно, Прайм, судя по тому, что он следил не за записями, а скорее за мной, тоже мало понимал в моих иероглифах. Отдельно все эти закорючки я спокойно мог прочитать, а вот вместе они создавали жутко страшный набор символов, от одного вида которых мой процессор желал уйти в перезагрузку. Да, стрелять проще. Хорошо, что искателю совсем не надо было быть ученым. — Это же… — когда я уже изрисовал доступную территорию и собирался было перекинуться на пол, медбот положил лапу на плечевой, останавливая. — Энергон, да, — закончил за него Трекстеп. — По моему формула энергона немного короче, — аккуратно вывожу в стороне простой знак, известный любому кибертронцу, так же, как формула H2O человеку. — Обычного — да. Но тут другое! Это же прорыв… — найденыш опустился ко мне, высматривая те знаки, которые от туда, где он находился, были не видны. — Искусственный энергон… Да, это же почти бесконечный источник энергии, — кивнул ему врач, отодвигая меня от записей совсем. Мешаю я им видите ли. Тьфу!.. Я уже встал с пола, когда очередной сбагренный архив, стремительно раскрывшийся, не успел я его остановить, заставил скривится. Хватаюсь за боковую антенну, едва успев нащупать твердую опору, что бы не растянуться там же где стоял. Опора подхватила меня под манипулятор. Не понял. — Рэтчет, проверь его состояние повторно, — раздалось над аудиосенсором. Прайм. Как я так всегда рядом с ним оказываюсь? — Уже. Напряженное молчание длиной в пару кликов. Я успел отлипнуть от лидера автоботов, приведя себя в вертикальное и почти устойчивое положение. Его лапа же исчезать с основания крыльев, похоже, не планировала. Спасибо, шлепнуться и что-нибудь разбить мне не хотелось. — Еще один вскрытый пакет данных и тебя из колодца искр не вытащит даже Праймус, — мрачно подытожил меха, обернувшись к нам. Трекстеп покивал, соглашаясь. Он тоже медик или?.. — Мне такое видеть еще не доводилось, — пробормотал нейтрал. — Сомневаюсь, что хоть кому-то доводилось. Вряд ли находились гении, догадавшиеся выстрелить в себя… Содержимым цилиндра, — военврач задумчиво окинул меня взглядом. Стало не по себе. Проверять дальность действия сервиса «Ластшот такси» не хотелось. Чем Юникрон не шутит? Может оно реально меня прибьет? — А мы можем засунуть всю эту х… Эти данные обратно? — боевой режим барахлил, так что переживал приступы головной боли я старательно скрипя дентами. — Потом мы их вряд ли просмотрим, — нейтрал с грустью осмотрел каракули на полу и платформе, — вы же говорили, что на цилиндре нет шифра для открытия? Прайм кивнул, нервно сжав свободную лапу в кулак. — Я не намерен рисковать активом нашего друга. Какой бы ни была цель, — ладонь на моей спине тоже напряглась. Мной дорожат, вау. Непривычно даже. Защищаю обычно я. — Мы и не станем. Другое дело, что перенести все это может быть куда сложнее, чем мы думаем, — заключил Рэтчет, а я почувствовал, что в который раз превращаюсь в лабораторную крысу. Эксперименты, что б их. Накаркал. Голубой тубус вовсе не собирался высасывать из меня дух математички. Впрочем, как и делать что-то другое. Взрываться, например. Ладно хоть, что еще чем-нибудь не плюнул. Географичкой, да. Вот ситком был бы. Так или иначе, но оказались мы в весьма интересном положении — башня у меня болела все сильнее, прекращать не собиралась, а что делать мы не придумали. Медик вновь вколол живительную «заморозку», позволив мне расслабится на какое-то время. Нейтрал бродил вокруг врача, изредка косясь на меня. Я же сидел у стены на контейнере. Прайм сгорбился рядом, следя за светилами науки. — Как так вышло, что они работают вместе? — нарушаю скорбное молчание. Бот поворачивает шлем, пожимает плечевыми. — После того, как очнулся и восстановил зрение, Трекстеп поговорил со мной. Оказалось — раньше он жил и работал в Праксусе. До войны. — А после? — А после — на базе нейтралов. На Триста шестьдесят третьей. — Занесло же его… — Да. Он ученый, к тому же пообещал помощь в обмен на энергон. Последнюю неделю он уверенно ассистирует Рэтчету, — лидер задумчиво похрустел шарнирами в запястье, спросив уже с явным опасением, — Он тебя напрягает? — Нет. Я рад, что вы позволили ему остаться. Думаю, он стоит этого. — Сказал тот, кто постепенно собирает вокруг себя офицерский состав десептиконов, — завтра снег пойдет. Радужный. В форме серпа и молота. Неужели наш король пафоса начинает оттаивать? Сколько еще раз мне нужно оказаться на волоске от деактива? — Меня раскусили!.. Эх, а я уже примерял на себя корону с рогами… — я показательно приложил тыльную сторону ладони ко лбу, страдальчески вздыхая. Меня потрепали по шлему, мягко улыбаясь. Наверное я сейчас валяюсь в стазисе на платформе и это мои галлюцинации. — Оптимус, мы нашли способ! — медик махнул нам лапой, подзывая к компьютеру. — И сейчас мы проверим — работает ли он на самом деле… — тихонько пробормотал я. Идея заключалась в том, что бы Мико, причина моих страданий, как-нибудь воздействовала на корпус и информация из цилиндра, раз она такая умная, решила, что надо тикать с города. Клин клином вышибают, как говорится. Только вот, как бы мне не вбили этот клин глубже… Стоп! Не каркаем! Ребенок приедет на базу только в обед. А до этого надо было не сойти с ума. С каждым кликом сознание уплывало немного дальше. Я сосредоточенно пялил в стену, пустив оставшиеся производственные мощности на охрану фаерволов. Допускать слета хоть одного из блоков нельзя — я чувствовал, что пакость разумна. Примитивный, но интеллект в ней есть. Дух математички был опасен и непредсказуем. Праймус, неужели я это на серьезных щах сейчас подумал? В какой-то момент застукал себя за тем, что очень мелко выцарапываю на собственном бедре, на обвесе, очередную заумную закорючку. Что за ересь?! Шлак… Какой же шлак. Вот, я со страхом смотрю на свои же когти, а вот, уже даже почти без сопротивления, сам тянусь к матовой поверхности контейнера. Мне же не сложно? Когти будут в порядке, они не сотрутся, так что мне мешает? Еще пара символов, их ведь тут не хватает. Ну? Чего ждем? Корень из числа х… Какой еще корень?! Я про них после экзаменов думать забыл! Как забыл, так и вспомнишь. Ничего такого. Просто еще символ. Видишь? Ты до сих пор в порядке. И голова не так болит. Меня трясут за шкирку, вырывая из такого уютного транса. Голова действительно болела меньше. Что? Что я тут делаю? — …Сайленс! — а это еще кто? Не мешай! Я не дописал!.. — Оптимус, это бесполезно. Надо дождаться Мико. Он сейчас вряд ли что-то понимает, — второй голос звучал тише и явно извинялся. Вон в том углу еще остался кусочек пространства. Пустите! Еще пару символов. Голова так болит меньше. С каждым знаком. Меньше. Оптимус с ужасом наблюдал как друг вырывается из его хватки, опускаясь рядом с неизрисованным пространством контейнера. Коготь снова скрипит по поверхности, а Сайленс расслабляет лицевую, вентилируя. Белый визор, всегда ярко горевший, теперь лишь тускло отливал внутренними светодиодами. Изредка вспыхивая чуть ярче, он гас снова, при этом выглядя все более темным. Медбот ничего не мог сделать — оставалось только сидеть и ждать, когда же привезут их человеческих союзников. Нейтрал вздрогнул, со страхом схватив себя за запястье. Несколько глубоких циклов и корпус снова расслабляется, позволяя завершить очередное уравнение. Рэтчет кладет ему на плечевой ладонь с явным сочувствием. Захотелось сплюнуть, как иногда делал трехрежимник в особо тяжелых передрягах. Вместо этого Прайм лишь опускает взгляд в пол, не в силах смотреть, как его искра в очередной раз встряхивается, пытаясь сбросить воздействие информации цилиндра. Неудача. Бот опять тянется лезвием к ящику, что бы изобразить очередной символ. Аудио настроилось первым, заставив поспешно приглушить чувствительность. Что происходит? Я могу этот вопрос на визоре написать. Как знак философии. И жизненной позиции. Мир звенел уже не так противно. Мозг болел, но остаточно, обещая скоро перестать это делать. На грудной броне находилось что-то, спустя несколько секунд опознанное как человек. Включив визор и разом закрыв все оповещения, уставился в потолок. Я на базе автоботов. Что ж, дух математички никуда меня не отослал. Осваиваться они не мешали, наблюдая со стороны. Трекстеп сидел рядом со мной, придерживая сканер у шлема. Рэтчет следил за мелькающей таблицей на мониторе. Прайм дислоцировался с боку, наблюдая за моими попытками в актив. Солдаты же рассредоточились по ангару. Кстати, почему я тут, а не в медблоке? На груди стояла Мико. Вот кого я б предпочел не видеть, а… Нет, я не стал считать ее врагом, просто… Опасаюсь я уже. Говорю же — ее боялись чеченцы. — Все? Синхронизировался? — отцепляя оборудование от моего виска, поинтересовался нейтрал. — Да… Праймус, это я сделал? — на ближайшем контейнере, так же как и на полу во круг него, змеились строки уравнений. Нет, географичка была бы лучше. Контурные карты мне больше нравятся. — Кто ж еще? — военврач хмыкнул, встал из-за стола. Прошел ко мне, протянув вынутый из хранилища куб. — Мико, ты если соберешься что-нибудь трогать… Ракету сигнальную пускай что ли. Что бы я успел в окопе скрыться. Ну или пригнуться хотя бы. Почему на мой бубнёж база решила рассмеяться, сначала не понял, а потом вздохнул. Ладно. День напряженный. Пускай. Ребенок пристыженно опускает взгляд, начиная шарманку про «больше так не буду». Ну да. Как минимум потому, что у нас больше нет цилиндров. Нет же? — Рэтчет, а вы сможете разобрать эти каракули? Не зря же я страдал тут? — Половину я уже перенес на компьютер. А что? — Да так. У нас с вами топлива осталось… Короче, по сравнению с десептиконами мы в явном дефиците, — база перестала нервно хихикать, теперь уже напряженно прислушиваясь. — Карьер? — Прайм выпрямился, обратив внимание на себя. — Он самый. Не, если мы не будем особо тратится, то все не так плохо. Но очень сомневаюсь, что такое удастся провернуть. Мои сейчас ищут, но будьте готовы, что найти что-то путное нам не удастся, — мне мрачно кивнули, но лидер быстро сделал рожу попроще, стоило продолжить, — Это ведь формула искусственного энергона, верно? Нашим гениям остается только разобраться в ней и здравствуй безбедный актив. — Ваши гении еще сами не до конца поняли все это, — поспешил осадить меня медик, — к тому же, ты так ее и не закончил. Каких-то пару знаков, но нам придется дополнять ее самим. — Вы только наркотиков не сварите. Все остальное не так страшно, — да, та же Мико, да еще и под наркотой… Бр, я не хочу знать, что будет со вселенной.