рёкан и красные клёны

- Не найдётся сигареты? Про таких говорят «оленьи глазки и буйный нрав». Про таких говорят «непостоянство души». Про таких говорят «временный приют». Казуха читает всё в углах и изгибах. В расслабленной позе и уверенной улыбке, в полуприкрытых глазах и протянутой к нему ладони. Странно и дико немного видеть столько выставленного напоказ. - Не курю. Казуха улыбается мягко. Очерчивает вином на дне бокалы аккуратные круги. Незнакомец отклоняется от барной стойки, ловит проходящего мимо мужчину и задаёт тот же вопрос. Ему протягивают сигарету и предлагают зажигалку, на что тот лишь отмахивается. - После себя, что я оставлю на свете?.. Казуха с любопытством обводит чужой профиль взглядом. - Цветы – весной, летом – кукушки напевы… - Осенью – красные клёны. Последние строчки знакомого хокку соскакивают с губ раньше, чем Каэдехара может сдержать порыв. Незнакомец хмыкает удовлетворённо и принимает протянутый барменом спичечный коробок. Зажигает спичку и смотрит как огонь подползает всё ближе к кончикам пальцев. У самой кожи огонь затухает и не оставляет ожогов – лишь чёрную смоль на бледных подушечках. - Подумал, что ты из тех, кто предпочитает Рёкана Басё. Неформальный стиль разговора, лёгкая насмешка. - Не думал, что вы из тех, кто так навязчиво подкатывает к парням в баре. Собеседник смеётся. Коротко, но достаточно звонко, чтобы не посчитать смех фальшивым. - Считаешь, не похож? Жаль, а я очень старался произвести впечатление на новое лицо в здешних кругах. Казуха всматривается в чужие глаза. Там горит яркий огонь любопытства и увлечения. Там тлеет его давняя подруга тоска. - Как ты относишься к чёрным котам? - Прошу прощения? Собеседник двигается ближе. Зажигает очередную спичку прямо перед лицом Казухи, и не разрывая зрительного контакта затягивается. У Казухи по спине мурашки и лёгкая дрожь в руках, когда в нос ударяет запах знакомого табака. - Что думаешь про чёрных котов? Суеверный ли ты человек? - Я думаю, что способность ломать чужие жизни люди дали котам сами своей же верой. Молчание не тяжёлое. Разбавляется звоном бокалов за барной стойкой и приглушенными музыкой разговорами вокруг. Казуха делает последний глоток вина и встаёт с высокого стула, расправляя складки одежды и перевешивая сумку на другое плечо. - Меня зовут Сиканоин Хэйдзо. Казуха оборачивается через плечо и мягко качает головой. - Не думаю, что мы ещё встретимся.

***

Они встречаются. Хэйдзо настигает Казуху на пляже порывом ветра и штормовым предупреждением. Встаёт молчаливо рядом и вглядывается в затянутый тучами горизонт. - Скоро пойдёт дождь. - У меня чувство, что он никогда и не заканчивался. У него тоска в мягкой улыбке и морщинках у глаз. Бесконечная усталость в районе плеч и тупая фантомная боль, спрятанная в сжатом кулаке. Хэйдзо замечает лёгкие подёргивания руки, но не говорит ни слова. Вздыхает чересчур громко и садится на белый холодный песок. - И спать – не сплю. И не встаю с постели. Казуха под чужой размеренный тембр снимает сандалии и закатывает брюки до колен. Шагает ближе к неспокойному морю, к раздражённым волнам, что в порыве бьются о песок и стоящие неподалеку волнорезы. Брызги достигают губ и холодных щёк. Казуха слизывает соль. - А рассвет – любовная тоска. Пена лижет щиколотки. Холодная вода бьёт под колени и пытается сбить с ног. Казуха зарывается пальцами в песочное дно и закрывает глаза, чувствуя как назло всем желаниям намокает ткань лёгких брюк. - И долгий, долгий дождь… Он растворяется в шуме волн. Не замечает, как по волосам стекают первые дождевые капли. Не успевает среагировать, когда усиливается ветер, а вода бьёт под колени особенно сильно. Море обрушивается на него холодом и ударом по лёгким. На секунду закрыть глаза и позволить морской соли обжечь горло и лёгкие. На секунду увидеть знакомый силуэт сквозь накрывшую куполом водную гладь. На секунду обознаться и принять чужую руку за родную тёплую ладонь с шершавыми мозолями. Казуха так часто позволяет себе эти слабости. Хэйдзо обеспокоенным взглядом очерчивает его лицо и аккуратно постукивает по спине, пока Казуха откашливает соль из лёгких. - Если ты настолько не хочешь делиться со мной своим именем, я уже не говорю про номер телефона, то мог бы сказать, а не пытаться утопиться, боги… Смех, искренний и неожиданный рвётся из грудной клетки вместе с кашлем, и Хэйдзо пугается ещё больше. Казуха же прижимается мокрым боком к чужой почти что пышущей жаром даже сквозь одежду коже. - Каэдехара Казуха. У Сиканоина милые ямочки, когда он улыбается.

***

Они встречаются ещё пару раз. Город достаточно маленький, чтобы временами пересечься в продуктовых магазинах, баре или в парке. Казуха бережно собирает с земли опавшие красные кленовые листья. Где-то неподалеку трещит ветка, и он улавливает краем глаза чужую коричневую толстовку. - Что делаете, господин Каэдехара? Казуха закатывает глаза и несильно толкает его локтём в бок. В Хэйдзо этой неприкрытой детской игривости столько, что позавидовали бы даже подростки в пубертате, начитавшиеся дурацких подкатов из интернета. Хэйдзо протягивает ему очередной листок и мягко склоняет голову к плечу. Казуха слышит запах мёда и кофе от собранных в аккуратный хвостик волос. Им спокойно вот так. Без лишних слов, тяжёлых разговоров и неловкостей. Быть рядом, касаться ненавязчиво и улыбаться друг другу глазами становится достаточно. Не совсем, хочется сказать Казухе, когда Хэйдзо отстраняется слишком рано или избегает его прямого взгляда. У него так было с Томо. У него так сейчас опять с лишь недавно не незнакомцем из небольшого портового городка на окраине Японии. Лист прилетает прямо на макушку и Казуха с искренним восторгом снимает его с себя, пока Хэйдзо смеётся и забирает его из чужих расслабленных пальцев. - Сжигал, сжигал, а ветер снова присылает опавшие листья. - Ты выучил весь сборник Рёкана? - Надо же тебя как-то удивлять. У него озорной блеск в глазах и вызывающая улыбка. Вертит меж пальцев листок и бормоча вновь какие-то знакомые строчки уходит дальше, вглубь леса.

***

Казухе мало. У него поезд застрял на станции «вина» и тоска на пустой платформе въедается под кожу тонкими иглами. Где-то там у автоматов копошится Томо, пытающийся достать тот дурацкий апельсиновый сок, который они оба не любят совершенно, но почему-то всё равно всегда покупают только его. - Томо… У него лицо размытое, словно Казуха резко посадил своё зрение и просто не в состоянии разглядеть столь любимые черты лица. - Казуха, а где твой билет? В карманах пусто. Он перепроверяет ещё пару раз. Выворачивает внутренние карманы пальто и в панике шарит по брюкам. Билет, маленький, с печатью от кондуктора на пункте не находится даже спустя несколько минут. И Казухе не нужно смотреть и знать детали чужого лица, чтобы понять, что Томо сейчас улыбается. - Да, малыш, этот поезд тебе не подходит. Он чувствует тепло в волосах на макушке. Та самая знакомая ладонь с мозолями на подушечках пальцев ерошит белые пряди и оставляет тепло лишь фантомное. То, которое позволяло засыпать все эти годы и даже не видеть кошмары. - Но… - Алые клёны в горах, уже не пылают как прежде, их листья поблекли… А что с ними будет, чем любоваться когда воротишься ты? Томо тоже любил Рёкана. Казуха так отчаянно хотел научиться его ненавидеть. - Давай, тебе ещё нужно успеть купить билет на другой поезд. Томо толкает его в спину. И Казуха знает заранее, что ему запрещено оборачиваться.

***

Хэйдзо заваливается к нему утром воскресенья. Стоит на пороге с пакетом из кафе снизу и улыбается, довольный своей шалостью. Казухе даже почти неинтересно откуда у него адрес. - Позавтракаешь со мной? - А если я скажу нет? Хэйдзо смотрит на него с приподнятой левой бровью, стоя на одной ноге, и это так похоже на сцену из какой-то комедии, что даже самому становится до смешного глупо со своего вопроса. Как будто он правда откажет ему. Хэйдзо половину их совместного завтрака играет на полу с выползшим из-под кровати котёнком, а потом исследует все углы необжитой квартиры. - Здесь бы хорошо смотрелись мои разросшиеся кусты чего-то там. Казуха смотрит на чужую спину в дверном проёме и под ложечкой неприятно посасывает. В этой квартире так давно никого не было. - На что намекаешь? Хэйдзо – весь непоседливый, но аккуратный как кот подходит ближе. Смотрит на него сверху вниз и улыбается ямочками и летней зеленью. Казухе страшно до одури. Но он протягивает руку первым. Гладит аккуратно мягкую кожу щеки и считывает эмоции на чужом лице. Хэйдзо поворачивает голову и целует в центр ладони, нежно, почти невесомо. Ловит дрожь пальцами на запястье и наклоняется ниже. Казухе страшно. Но так мало. Губы Хэйдзо обветренные и немного колючие с привкусом мёда и кофе, прямо как запах его волос, в которые так приятно запустить пальцы и распустить этот маленький хвостик. Тёплая ладонь (без мозолей, но с шероховатостями и шрамами) на шее ощущается невероятно правильно, точно также, как и вес чужого тела на своих бёдрах. Казуха оказывается таким жадным. Хэйдзо тихим стоном в ухо доказывает, что совсем не против.