Подозрения

Череп почему-то сразу узнаёт её, когда видит. Он курит под окнами кафе на улице Джузеппе Маззаренти, и увиденное не радует. Второй мыслью — первая была нецензурной бранью — является вопрос к мирозданию, какого дьявола в Болонье забыла Вонгола, если её владения находятся далеко-далеко к югу. Мироздание молчит, как бы намекая, что найти ответ должен он сам. Времени на споры с такой своенравной материей у Черепа нет, он тратит его, чтобы перебраться поближе к байку по ту сторону улицы. Его не узнали, понимает Череп, чуть приведя мысли в порядок. Или вообще не заметили. Немудрено — с битвы с Шахматноголовым больше десятилетия прошло, он не похож на того экспрессивного аркобалено, которым был. Череп вертит головой по сторонам, якобы изучая вывески, стараясь походить на туриста в отнюдь не туристическом районе. Он знает: Вонгольцы не ходят по одиночке, хотя бы ради прикрытия спины. Череп разглядывает вышедшую с кофе и каким-то бургером девушку внимательнее. Она мало похожа на робкую худенькую иллюзионистку, которой ее запомнил Череп: стала увереннее, холоднее, волосы в неряшливом пучке и полностью открытый высокий лоб. Не смотря на свои азиатские корни, характерный разрез глаз, смотрелась она удивительно органично среди итальянцев. Девушка скрывается за воротами находящейся напротив больницы и Череп наконец заводит байк, прикидывая новый план действий. Начнёт он с того, что потрясёт информаторов насчёт пребывания вонгольской иллюзионистки в чужих землях. А пока не мешало бы вспомнить её имя.

***

К следующему визиту к этой больнице Череп знает гораздо больше и в то же время — ничего. Хроме Докуро теперь зовут Рен Эспозито. Ребёнок смешанного брака, приехала учиться на родину отца и только год назад получила тут же профессию патологоанатома. Сирота, пара подруг, ничего постоянного на личном фронте и никаких связей с мафией. За две недели Череп выучивает её график, знает, во сколько у нее перерыв на обед и какой кофе Хроме — Рен, исправляет он себя — предпочитает. За две недели Череп так и не нарывает ничего, что связывало бы девчонку с Вонголой, и, кажется, готов поверить, что их ничто и не связывает. Мысль кажется фантастической: из мафии выходят вперёд ногами. Других объяснений нет, и Череп заражается непонятным азартом, пытаясь выяснить правду. Череп не дурак, что бы кто ни говорил, он прекрасно понимает, с чьей помощью появилось наследство от якобы отца, которое позволило жить и получать образование в Болонье, с чьей помощью появилась новая личность и исчезла старая. Ещё через неделю Череп выясняет, что Рен Эспозито действительно практически безвылазно сидит в городе десять лет и была студенткой Болонского университета не только на бумагах, а в Вонголе на данный момент только один хранитель кольца Тумана. Череп обдумывает полученную информацию и ничерта не понимает. Память на лица никогда парня не подводила, это выработанный за многие годы навык, очень спасающий его преступный зад от лишних хлопот. «К дьяволу всё это, — думает Череп, пялясь на указатель к больнице из пиццерии дальше по улице. — Мне за это не платят». Любопытство не даёт сидеть спокойно, Череп готов признать, что он обознался и Рен Эспозито вообще другой человек, мало ли, перепутал этих азиаток, все на одно лицо. Возникает идиотская и смешная идея пойти познакомиться и выспросить лично. — Не угостите девушку пиццей? — слышит Череп обращённый явно к нему вопрос и поднимает голову на спросившую. «Дьявол!» — матерится мысленно Череп, в реальности лишь приподнимая брови. Мироздание, эта капризная сука, над ним явно смеётся. — Мы знакомы? — пытается в светскую беседу Череп. — Нет. Я как раз хочу исправить это. Голос у Рен спокойный, а улыбка настолько вежливая, что не разберешь, с какой целью вообще она тут стоит. От Черепа не укрывается внимательность, с которой следят за каждой его эмоцией. Тем не менее, он галантно отодвигает второй стул и перемещает блюдо с остатками пиццы на середину стола. — Рен, — представляется девушка. — Антонио, — дежурно врёт Череп. Именно это имя написано на всех документах. — Рад знакомству, — снова врёт парень. Ни-чер-та. Ни на йоту он не рад, но включает все свои актёрские таланты. Рен улыбается чуть радушнее, отдавая прерогативу вести разговор парню. — И чем же вас заинтересовала моя скромная особа? — Тебя, — поправляет Рен. — Сложно не заметить такого яркого молодого человека, который не сводит с тебя взгляд не первый день. У Черепа всё холодеет внутри. Он всё ещё не понимает, что происходит и как себя вести, поэтому играет до победного. Рен тянется к пицце, исподволь наблюдая за собеседником. У Антонио пирсинга немерено, взгляд за каждое кольцо или штангу цепляется, не давая запомнить лицо. У Антонио на голове тёмное гнездо, и он не пытается даже придать ему божеский вид, под шлемом всё равно не видно, как она успела убедиться до непосредственного знакомства. Уже недели две она замечает его поблизости от больницы, в кафе, где она обедает, ловит его взгляды в отражениях витрин и начинает осторожно наблюдать. Внутри скребётся противное ощущение, что где-то подвох, где-то опасность, гадкая и логичная мысль, что из мафии уходят вперёд ногами, застревает в горле тревожным комом. Скоро тревога достигает такой степени, что она выбирает не избегать проблемы, а нападать первой. Рен не знает, что ищет и чего ожидает, поэтому готовится к худшему: услышать, например, своё полузабытое имя — любое из. — Сложно отвести взгляд от такой необычной девушки, когда волей случая оказываешься рядом, — в тон отвечает Череп. Сейчас Череп позволяет себе довольно беспардонно рассматривать девушку, обратив внимание и на руки. Ладошки у Рен узкие, с тонкими венками, аккуратные короткие ноготки с маникюром и ни единого украшения на пальцах. С кольцами особо не поработаешь в перчатках, доходит до Черепа. Они перекидываются фразами ещё с полчаса, до конца сиесты, и Череп перестаёт бояться, что его подозревают в чём-то противозаконном. Он вытягивает из Рен, чем она занимается и расспрашивает об университете, в ответ предоставляя ей легенду о себе. Почти не лжёт, что каскадёр — а ещё босс мафиозной семьи по совместительству, но это уже мелочи, не обязательные к рассказу, — выдумывает незначительную травму, пару забавных случаев с работы и в принципе довольно расслаблен. «Я ничерта не понимаю» становится девизом Черепа на сегодняшний день. Ничто не выдаёт в Рен владелицу пламени, он не может ни подтвердить, ни опровергнуть свои догадки и просто пускает всё на самотёк. Они прогуливаются до ворот больницы, ища по дороге друг друга в соцсетях, и прощаются на позитивной ноте. Рен думает весь вечер, анализирует каждое слово, пытаясь найти несостыковки в рассказах нового знакомого. Рациональная часть мозга твердит, что она уже параноит слежками и мафией — не удивительно с её-то прошлым — и парень просто не знал, уместно ли будет подойти и познакомиться. Девушка листает полупустую страничку Антонио Бенцони — на аватарке единственная полутёмная фотография с мотоциклом — не находит ничего криминального или интересного и долго решает, начинать ли диалог в интернете. Уснуть у Рен выходит только после полуночи, передумав все возможные мысли. Утреннее отражение в зеркале как бы намекает, что мало спать и много нервничать не есть хорошо для здоровья, но Рен заключает, что с её пациентами спутать её пока сложно, и больше не парится. Она пьёт кофе и проверяет соцсети — тишина. Ну и не очень-то и хотелось. Работа выбивает всё постороннее из головы, и ожидающий её вечером под воротами больницы Антонио становится неожиданностью. Она удивленно здоровается. Отвечают ей с улыбкой и сразу переходят к делу: — Не желаешь прокатиться со мной? — предлагает Череп, опираясь о байк. Рен задумчиво взвешивает за и против, подводит черту — а почему бы и нет? — и принимает приглашение.