А запах корицы и жасмина сопровождал нашу совместную дорогу.

Кто бы мог подумать, что почти тридцатилетний мужчина влюбится в парнишку, которому едва ли исполнилось двадцать два года? Вот и Бан Кристофер Чан не мог подумать. А это случилось. И этим парнишкой оказался не абы кто, а скандально известный своим характером в шоубизе - Ян Чонин. Помимо характера его прославило ангелоподобное лицо, напоминающее лично Чану лисью мордочку, полную хитрости и изворотливости. И, конечно, как без этого - голос, от которого душа замирает, мурашки проходятся по всему телу нарастающими волнами во время его прослушивания, не раскрывшиеся бутоны расцветают и обретают настолько уникально-манящий аромат - гармоничная композиция лаванды, ноток жасмина, цитрусов, что не должны были чувствоваться, но присутствовали, а ещë несвойственные цветам запахи только испёкшихся булочек и коричного кофе - так пах и сам Ян. Вблизи, помимо резкого парфюма, так удивительно подходящему ему, чонинова кожа источала этот аромат. Когда Бан Чан впервые подошёл к парню так близко, то удивился - как это возможно? - вот что вертелось в голове Криса в тот момент. Тогда он не знал, что всем известный своими резкими высказываниями и холодным, практически леденяще-пугающим, взглядом Чонин обожал выпекать и добавлять в терпкий кофе без сахара корицу. Тогда Чан не знал, что Ян любил зажигать в своей квартире арома-палочки с жасмином и не знал про нежную любовь к цитрусам парня, но в то же время и про аллергию на них - в раннем детстве они чуть не убили его. Бан Чан не знал и про то, насколько Чонин ранимый на самом деле - за маской наглости и морозной безразличности скрывался ребёнок, прошедший то, через что даже взрослые пройдут с величайшим трудом, если вообще смогут. Кристофер и представить себе не мог, через что пришлось пройти Чонину, чтобы заиметь всё, что сейчас у него есть. Он не знал про непрекращающиеся потоки слёз, что впитались в подушку после таких ночей.

***

Всё началось уже далёкие пять лет назад, когда Бан Чану прислали квитанцию о выселении из квартиры. Непомерные долги, оставленные отцом, давно кинувшем его и его мать вместе с маленькой сестрёнкой, добивали Бана, практически изламывая на части, раздрабливая кости в порошок. Теперь и из этой обшарпанной квартирки выгоняли из-за невыплаченной аренды, срок которой и так постоянно продливали. В срочном порядке Крису пришлось искать хоть что-нибудь, что не разваливалось бы просто от лёгкого ветерка. Множество подработок никак не могли помочь Кристоферу выплатить всё задолженное. Счёт его работам давно потерян, ведь он явно перевалил за десятки. Жалкие гроши, называемые зарплатой, не покрывали даже лекарства, нужные его матери, страдающей заболеванием, которое тяжело произносить и запомнить. Последней каплей для Бан Чана стало то, что человек, которого он любил всей душой предал. Конечно, для кого-то повторяющиеся измены, о которых Бан узнал совсем недавно, могут быть тем, что не могло бы их сломить. Да, это могло бы расстроить их и сильно, но никак не разбить на части. К этим людям, кстати, чанов бывший пытался приписать и Криса. Может, кто-то скажет, что Кристофер - истеричка и в его жизни всё не так плохо - так сказал давний друг семьи, после чего сразу же перестал им быть, потому что мама Бана вмиг указала ему на дверь и с громким хлопком закрыла дверь, когда тот обернулся посмотреть. Бан Кристофер Чан был единственным кормильцем семьи и стал жертвой многих жизненных обстоятельств. Друзей у него практически не было, хоть в школе он и пользовался бешеной популярностью из-за мягкого характера, улыбки-солнышка с глубокими ямочками в уголках, вечно вьющихся волос, что часто ниспадали на глаза кудряшками светло-коричневого цвета, прямо как корично-тыквенный латте, и, конечно же, добрых глаз цвета тёмного шоколада. В школьные времена, помимо популярности, Бана боялись. Широкие плечи и крепкая накаченная спина, мускулистые руки и тяжёлые удары. Каждый раз, когда некто по имени Со Чанбин вызывал его на стрелку, чтобы забрать себе весь авторитет - так получилось, что они оба боролись за первенство в школе - Чан побеждал. Естественно, без синяков и ссадин он не уходил оттуда, но и Чанбин без них не оставался. Крис, кстати, ни разу не думал, что имеет хоть какое-то влияние, но такие чанбиновы действия заставили Бана переосмыслить многое. Так из постоянных драк и словесных перепалок - их всегда начинал первым Со и в этих перепалках Бан Чан ни разу не оскорблял Бина, как это делал он - они и подружились. Со Чанбин был единственным другом Криса на протяжении вот уже практически пятнадцати лет. Последняя капля. Последняя. Пос-лед-няя кап-ля. Бан Чан медленно прокручивал в голове события из его жизни, что хоть как-то радовали и утешали его. К сожалению, их оказалось намного меньше, чем Чан думал. Большинство событий были омрачены плохими новостями, как, например, день рождения младшей сестры и весть о том, что теперь уже покойный отец оставил им вместо подарка долг в размере нескольких миллионов. Или поступление Чана в университет, о котором тот так долго мечтал, и звонок о том, что мать парня попала в больницу и пока не очнулась. Тёмная из-за отсутствия солнца вода красиво переливалась, кружась с серебристыми бликами луны в заводном вальсе. Звёзды на ночном небе слабо горели, изредка показываясь среди грозных туч, так и норовящих обрушить на ночной город сильный ливень, что будет стучаться в окна в жалостливой просьбе пустить внутрь. Так хочется жить. Сил не было ни на что. Их совершенно не осталось. Было множество вещей, которые Бан Чан хотел попробовать, но всё это было лишь недостижимой мечтой. Всё это было словно мираж. Сон, от которого не хотелось просыпаться. Эти вещи застилали чувства Бана пеленой, бережно укутывая и защищая. Теперь же та последняя капля упала в реку, вместе с податливым течению телом. Чан рухнул вниз с характерным воде звуком. Водная непроглядная пучина поглощала Бан Чана, обволакивая. В момент, когда тело уже доставало дна, в голове Криса начали мелькать воспоминания. Мама, что так трепетно гладила того по голове, успокаивая после разрыва отношений. Сестра, что нарисовала их семью вместе с несколькими котами, которых у них не было, но о которых она мечтала. Чанбин, в конце концов, веселящий его в тяжелые моменты. Были. В жизни Кристофера были хорошие моменты, о которых он забыл. Но, к сожалению, осознание этого пришло слишком поздно. Уже не выкарабкаться. Как вдруг чьи-то руки обхватили чанову талию и начали тащить наверх. На поверхность. Свежий воздух казался Крису в тот момент ядом. Он заполнял лёгкие полностью, не щадя. Он обжигал слизистую носа, брюшную полость, и, казалось, отравлял кровь. Но это прошло, когда незнакомец накрыл губы Бана своими. Сильные руки, которыми парень вытащил Чана, начали нажимать на грудь. Тогда-то Бан Чан и понял, что всё это время не воздух был ядом, а вода, застрявшая в лёгких. Ещë пару раз парень прикоснулся губами и вдохнул внутрь кислород, как вся жидкость покинула его тело. Кристофер начал откашливаться, пока незнакомец наблюдал - беспокойство и волнение исходили от него. - Ты в порядке? - спросил тот. И аккуратно погладил по плечу, успокаивая. - Жить буду. - ответил Чан, сквозь кашель, и неожиданно понял иронию сказанного. - Я не буду спрашивать, что случилось, из-за чего ты решил... кхм... умереть, но не всегда так плохо, как кажется на первый взгляд... - мягко, почти нежно, сказал незнакомец. Бан Чан ничего не сказал в ответ, лишь смотрел – пристально - разглядывая сквозь кромешную тьму черты лица. По-хитрому прищуренные глаза напоминали лисьи. Очень красивый. - Как тебя зовут? – всё же подал голос Бан. - Ч... Нин. Можешь звать меня Нин. - представился парень и посмотрел так выразительно, что Чан сразу же представился. - Кристофер. - назвал своё имя Бан Чан и продолжил смотреть прямо в лисьи глазки, будто заворожённый. - Приятно познакомится, Кристофер. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в более приятной ситуации. - проговорил Нин и поднялся с берега, отряхиваясь. Парень ушёл, оставив Криса одного, теперь поглощённого своими мыслями. Они терзали. Как Чан мог подумать, что никому не нужен, когда его окружают настолько любящие его люди? Теперь каждый раз, когда Бан Чан проходил мимо этого места, он вспоминал того парня - Нин - красивый незнакомец с лисьим прищуром, однажды спасший его. Вот только Бан Кристофер Чан не знал, что этот парень пришёл на этот мост не просто так, а чтобы закончить свою жизнь и мучения, но, прыгнув в воду, он заметил Чана и не смог просто бросить его. Вот так и прошло их первое знакомство.

***

Дни пролетали незаметно. За ними шли недели, а следом и месяца. Бан Чан не верил в происходящее. Он не верил, что жизнь настолько его ненавидит. Сейчас Крису больше не казалась та идея с самоубийством плохой. Надо было закончить всё ещë тогда - на мосту. Как судьба может быть не справедлива к человеку, что не сделал ничего плохого - совершенно ничего? Чан работал волонтёром долгое время, - кажется, года четыре - был донором крови, да не только. Бан Чан решил стать донором и органов, но после смерти - сейчас он надеялся, что скоропостижной. Почему именно он и его семья? Этот вопрос постоянно вертелся в голове Криса. Он никак не выходил из неё. Сколько же раз Кристофер проклинал эту прокля́тую жизнь и чёртову судьбу. Погода была прекрасной. Мягкий солнечный свет аккуратно ложился на волосы и, будто подсвечивал глаза - из-за солнца, попадающего на радужку, глаза теперь были цвета тягучей карамели. Весенний ветерок, наполненный свежестью, трепал кудряшки из стороны в сторону. Он залезал под рубашку и холодил живот с поясницей. Такая погода было совершено не под стать ситуации. Пришло от силы двадцать человек, но, кажется, больше половины было всё равно плевать с высокой колокольни. Крису казалось, что это всё не правда. Не могло быть ею. Лишь детский девичий плач, так похожий на грозу среди ясного неба, привёл парня в чувство. Теперь он стал единственным, кто сможет позаботиться о младшей сестре. Мать Чана была невероятно сильной женщиной и стойким человеком. Несмотря на свою болезнь, она никогда не давала своим детям отчаиваться. Она всегда учила их не сдаваться и, что всегда есть выход какой бы ситуация не была. Из этой не было. Теперь же она неподвижно лежала в белом лёгком платье, что струилось бы, если бы та встала, но это было невозможно. Букет из шести белых лилий был вложен в бледные руки. Длинные и чёрные, как смоль, волосы раскидывались по дну, точно волнами. Она была очень красивой и даже сейчас, казалось, не потеряла своего изящества. Теперь же для Бана не было важно ничего, кроме сестры, что он защитит даже, если придётся пожертвовать жизнью. - Братик, - послышалось откуда-то снизу через всхлипы, - мама же сейчас поднимется? Да же? Она же не бросила нас? Чаново сердце сжалось до размеров горошины, если осталось вообще. Как же разрывалась его душа в этот момент. Смерть матери ударила по Крису невероятно сильно, но этот вопрос стал окончательным выстрелом - прямо в голову. Как же сказать семилетней девочке, что мамы больше нет? Как же им теперь жить вдвоём? У Бан Чана даже не осталось сил, чтобы дышать или моргать, что уж тут говорить о жизни. О жизни, что ни разу не щадила, только нанося новые раны, не давая зажить более ранним. - Юми, - нежно насколько мог в тот момент позвал Кристофер, - мама.... теперь нам придётся жить без неё. Я понимаю, что отнюдь не такой, как она и, скорее всего, не смогу делать то, что она. Например, заплетать косички. Но я обещаю, что научусь. Я обещаю, что постараюсь быть опорой для тебя. Тем, на кого ты сможешь положиться в любой момент твоей жизни. И, конечно, я понимаю, что не смогу заменить её... - Братик, - вновь позвала Юми, - пожалуйста, только ты не бросай меня... - девочка кинулась в объятия брата, что ласково обнимал в ответ - крепко. Бан Чан практически задыхался от слёз, катившихся с щёк, и корил себя за мысли о суициде. Как? Как он только мог подумать о том, чтобы оставить младшую сестрёнку одну в этом жестоком мире? Как он только посмел думать о том, чтобы облегчить свои страдания, но заставить мучиться любимого, дорогого сердцу, маленького человечка - девочку, что пыталась оставаться сильной? Как же Кристофер сейчас ненавидел себя за эти мысли. - Я защищу тебя ото всех опасностей этого жестокого мира и постараюсь стать для тебя самым лучшим братом. - прошептал сквозь вновь подступающие кристальные бусинки Чан. Горечь потери разрывал только чей-то прекрасный голос, что звучал из телевизора где-то в коридоре на одном из каналов. Чей-то голос, что напоминал мамину выпечку, куда она клала много корицы. Он обволакивал и успокаивал. Этот голос хотелось слушать днями напролёт. Словно мама прощается с детьми и извиняется за то, что не смогла побыть рядом подольше.

***

Многое поменялось. Банова жизнь крутанулась на все сто восемьдесят градусов. Подрастающей сестрёнке требовалось много ухода, приличное жильё, одежда, из-за которой сверстники не будут смеяться, обувь и ещë многое по мелочи. Крис отрёкся от личной жизни. Он всё своё время посвящал сестре. Она же в ответ дарила родное тепло - то, которое исходило и от мамы. Больше мысли Бана ничего не забивало. Так же раздумья о самоубийстве не приходили парню в голову. А всё потому, что бесконечная работа и ночные подработки, а потом беспокойство о Юми вытесняли вообще всë. Иногда Бан Чан забывал, ел ли он сегодня. Бывали случаи, когда Чан вспоминал, что не ел и не спал уже четыре дня. Он выматывал себя настолько, что, если работы не было, и у него выдавалась хотя бы секунда свободного времени, он спал. Голова даже не коснулась мягкой подушки, а тело уже спит. Подъём в пять утра - умыться - приготовить завтрак - проводить Юми в школу (не так давно она пошла в школу, после чего Бан Чан плакал и говорил, что его малышка уже совсем взрослая и скоро покинет его. Юми же стояла рядом и обнимала брата, приговаривая, что никогда не покинет его) - мчаться на работу - забрать Юми из школы - приготовить ужин - уложить Юми спать - подработка на всю ночь. Такой график был у Криса чуть ли не каждый день. Ночные подработки, кстати, длились вплоть до самого утра и сразу после них Бан ехал домой будить Юми. Как он вообще справлялся с такой жизнью? В том то и дело, что не справлялся. Смерть матери невообразимо ударила по ним, но, немного оправившись, они решили жить дальше, бережно храня в сердце светлые воспоминания. По прошествии одного года после этого Бан Чан, наконец, нашёл хорошую работу, но подработки так и не бросил. Кристофер смог накопить достаточно, чтобы позволить себе светлую квартирку. Да, она была немного тесноватой, но ремонт в ней был совсем свежий, а потолок не рвался обрушиться, наоборот был очень крепким. Кажется, жизнь налаживается. Бан Чан надеялся на это всей душой. Но, похоже, в предыдущей жизни он очень сильно нагрешил. Да так, что расплачивается в этой, практически загоняя себя в гроб. Трель, напоминающая сверление, заставила Чана проснуться, после того, как ему выдался единственный шанс поспать чуть больше двух часов практически в неделю. Телефон вибрировал так, что, казалось, разрезал ушную раковину тупым ножом. Светлый день омрачился неприятной новостью. Бана Кристофера Чана уволили. Не было ни слёз, ни каких-либо чувств. Лишь короткое "понял" прозвучало. Сухо и холодно. Леденящий кровь в жилах тон заставлял содрогнуться. Если бы человек, что был на другом конце трубки, видел бы чанов взгляд, его бы вывернуло наизнанку. Страшно. Ранее добрый и мягкий взгляд стал сухим и бесчувственным. На людях Крис больше не улыбался. Никогда. Теперь улыбка для него стала чем-то запретным. Чем-то, что показывало бановы слабости. Только Юми теперь видела ямочки, что появлялись даже при самой лёгкой усмешке. Жизнь измотала и покалечила добрейшего парня. Она прокусывала крисовы бока насквозь, оставляя шрамы. Прожёвывала медленно, заставляя Чана томиться в мучениях - так мясо мягче, оно пропитается собственной кровью. Никак не проглатывала. Её забавляли жалкие попытки Кристофера изменить свою жизнь и почувствовать искреннюю радость, хотя бы секунду. Парень с милейшими коричными кудряшками, сверкающими на свету рыжим, и наипрелестнейшими ямочками с самой замечательной улыбкой на свете превратился в мужчину, что вечно выпрямлял кудри, строго укладывая их, а улыбка его теперь никогда не появлялась на лице, как и ямочки - они погрузились во тьму. Бан Чан плохо помнил, что вообще когда-либо улыбался, помимо общества сестры. Даже Чанбин - лучший друг с юношества, больше не наблюдал той сверкающей солнцем улыбки. Как же жизнь несправедлива с людьми, что по-настоящему заслуживают счастья. Иногда, в моменты поверхностного сна, в мыслях Криса мелькал парень с мутным лицом - оно будто было смазано - и только лисьи хитрые глаза чётко отпечатались в памяти парня. Нин. Парень, однажды спасший его.

***

Проснувшись, Кристофер сладко потянулся, расправляя затёкшее ото сна тело, хрустя позвонками. На большее времени не было. За прошедший год Бан Чан стал только загруженнее. Сегодня день, когда Чан пошёл на работу, которая ни разу не была им испробована. Менеджер, нет, скорее, телохранитель с такой-то фигурой, как у Чана, какой-то популярной звезды. Честно, Крис не помнил ни имени, ни тем более внешности. Строгая укладка, с ранее бывшими там кудряшками, дополняла такой же строгий официальный костюм. Чёрный пиджак стискивал накаченную грудь Бана, чем немного смущал его. А так же руки. Все мышцы проглядывали сквозь тонкую ткань. Юми уже вовсю завтракала, как Чан возник перед ней. Мягко улыбнувшись сестре, Крис погладил её по голове. - Кто ты и что сделал с моим братом? - спросила Юми, оглядывая Чана с головы до пят. - Так плохо выгляжу? - спросил Бан Чан. На самом деле, его мало волновало это, а вот того, к кому он идёт работать, скорее всего. - Братик, ты, случаем, не модель? Бан Чан впал в ступор. Кончики его ушей зарделись, а следом и щёки. - Не волнуйся, Чани. Ты выглядишь великолепно. - призналась девочка и вновь прошлась взглядом, заметив немного скошенный набок галстук. - Подожди немного. Юми подошла к брату вплотную и приподнялась, чтобы привести в окончательный порядок внешний вид парня. Бан Чану же пришлось нагнуться, чтобы малышка дотянулась. - Всë! – воскликнула она, поднимая руки вверх, будто сдаваясь. - Ты там всех поразишь. Проводив сестрёнку до школы, Крис поехал на новую работу. Может ли быть, что жизнь решила сжалиться? Если не ради него, то хотя бы ради Юми - девочки, что пережила потрясений за свои девять лет больше, чем многие одногодки.

***

Здание, что так величественно упиралось в небо, отражало солнечные лучи от своей зеркальной поверхности. Оно вызывало восхищение и страх. - Придётся очень постараться сегодня. - подумал про себя Кристофер, смело устремившись внутрь. Пульсирующие бурной жизнью внутренности поражали, чуть ли не больше, чем внешний вид. Панорамные окна, опускающиеся в пол, пропускали через себя ультрафиолет и направляли на людей и вещи. Лучи мягкими тенями ложились на людей, спешивших куда-то. Каждый второй увлечённо, и даже с долей агрессии, разговаривал по телефону, решая важные вопросы. А каждый первый на ходу исправлял что-то в бумагах, что крепкой хваткой были сжаты в руках. Невероятно. И здесь Чан будет работать. Взгляд мужчины быстро метнулся к часам, висевшим прямо над стойкой регистрации, сверяя время. Всё в порядке. Ещë предостаточно времени, чтобы не торопится. Но Чан всегда думал, что лучше придёт намного раньше, чем хоть на минуту опоздает. Он не был готов терять что-то ещë из-за такой мелочи. Ведь именно эти "мелочи" в итоге и приводили всё к краху. Подойдя к этой самой стойке, Бан посмотрел на девушку напротив. Коричневые волосы, собранные в пучок, и отдельные локоны, ниспадающие на лицо. Деловая улыбка - точно наигранная и вымученная усталостью. Родинка над левым уголком губ. Зеленоватые глаза с загадочными, сверкнувшими при виде Криса, искорками. Её точно можно было назвать красивой. Бан Чан точно помнил, когда такое случилось первый раз. Когда он начал оценивать внешность людей. Случилось это во времена того, как он думал над самоубийством. - Здравствуйте, - начал Бан Чан. - мне сказали подойти сюда к десяти. - Добрый день, вы можете сказать к кому пришли? Мне нужно проверить запись. - голос этой девушки был похож на мёд. Сладкий. Но именно это и не нравилось Кристоферу. Он был скорее приторным, чем просто сладким. - Ян Чонин. - еле вспомнив имя звезды, проговорил Чан. - А, Бан Кристофер Чан? Это вы? - уточнила она, заметно съёживаясь от имени, произнесённого Баном. - Да. - сухой и лаконичный ответ то, что теперь присуще Чану. Это стало уже неотъемлемой частью мужчины. - Вам нужно подняться на десятый этаж, а оттуда прямо. Дальше вы увидите кабинет с именем нужного вам человека. - проинформировала сотрудница, улыбнувшись ярче. - Хорошего вам дня. И мой вам совет. Пожалуйста, не сочтите за грубость. Если хотите сохранить эту работу, то постарайтесь не перечить ему. Слегка поклонившись, Бан Чан попрощался и ушёл к лифту, нажимая на кнопку. Интересно, к чему был тот совет? Его Чану не хотелось бы пропускать мимо ушей, ведь это затрагивало работу. А работа - деньги. Деньги - способ обрадовать Юми. А счастье Юми - самое главное для Бан Чана. Волнительно. Жизнь постоянно подкидывала Крису множество сложностей. Сейчас же он боялся того, что будет дальше. Вдруг не примут? Волнение захватывало Бан Чана с головой. Он захлёбывался в переживаниях, постепенно утопая. Точно как в тот день. День, когда вода заполнила лёгкие, а дышать стало невозможно. Повезло, что лифт был пустым, и Кристоферу не пришлось тиснуть среди толпы. Поднявшись на нужный этаж, он остановился, осматриваясь. Всë те же окна, открывающие восхитительный вид на город. Верхушки домов, некоторые из которых были окрашены в красные и синие цвета - частные дома - виднелись даже отсюда. Другие же прокалывали облака, горделиво возвышаясь над землёй. Виднелась даже та синяя водная гладь, всё так же красиво переливающаяся, но уже от солнечных лучей, что будто играли с ней, поглаживая. Захватывало дух. А это только десятый этаж. Тут люди были спокойнее - всё решали за столом и только некоторые ходили, наворачивая круги. Когда же крисовы ноги, наконец, дошли до двери, облачённой матовым стеклом, гул захлестнул уши. Сердце отдавалось в голову ударами, точно барабаны сейчас раздавались внутри. Отчего же так волнительно? Бан Чан никак не мог найти на этот вопрос ответ. Может, дело всё в совете той девушки. А, может, Кристофер переживал, что Юми разочаруется в нём, если его не примут. Стук. Второй. И ещë один. Никто не открыл. И вот, вроде бы, уже и переживание стихло, как вдруг резкий звук стекла раздался по ту сторону. Следом крики. Звуки не прекращались. Треск отдавался в уши раскалённым металлом. - Да кто ты вообще, чтобы мог нанимать кого-то без моего ведома?! Эта фраза была слышна, точно всему этажу. Так громко это было. Кажется, в тот момент Крис понял, что имела в виду та девушка и, что подразумевало собой "тяжёлый характер", сказанное ранее Чану во время собеседования. Кристофер вновь постучал в дверь, а страх отступил под напором ледяной стены, скрывающей глубоко за собой чанову улыбку и его чувства. - Да кто там?! - дверь неожиданно распахнулась. Оттуда выглянул распалённый злостью молодой парень, чьи щёки пылали, а волосы были слегка всклокочены. Такой знакомый прищур. Лисьи глазки. - Ты кто, мать твою?! - заверещал тот, а потом будто что-то вспомнив, поумерил пыл. Чтобы не сорваться, Кристоферу пришлось сжать кулаки до появления лунок от ногтей, так сильно впившихся в ладони. - Бан Кристофер Чан. - леденяще-холодным голосом произнёс Чан. Такой голос разрезал мягкую плоть и выпускал медленно кровь из тела. Он потрошил внутренности и намеренно не давал умереть, растягивая удовольствие от этих пыток. Впивался клыками в кожу, разрывая её на лоскуты. Разгорячённый недовольством парень просто повернулся к Бану спиной и прошёл внутрь, не закрыв за собой дверь. Бан Чан посчитал это приглашением и вошёл следом. Разруха, представшая перед чановыми глазами, была невероятной. То, что раньше называли вазами, теперь острыми осколками было разбросано по полу. Бывшие ранее рамки с фотографиями представляли собой теперь месиво из переломанных деревянных рам и стекла, а бумага была изорвана в клочья. Земля из уже разбитых цветочных горшков высыпалась из трещин. И цветы из них же не пережили такого броска. На побеленной стене величаво красовалась трещина размером в торшер, что уже валялся на полу. - Вы уже пришли? Извините за неподобающий вид, мы не думали, что вы так скоро придёте. - сказал знакомый голос, что Кристофер слышал на собеседовании. Бан Чан метнул взгляд к часам, что валялись под его лакированными туфлями. - Я пришёл именно в то время, когда было назначено. - сухо отчеканил Крис, смотря так пристально на человека напротив, что тот растерялся. От Чанова голоса у того пробежались табуном мурашки по спине. - А, да, вы правы. Извините. - сказал мужчина, склоняя голову. - Если вы не против, давайте поговорим в другом кабинете. Этот уже... немного не пригоден. - Про меня вы не забыли? - едко отозвался парень лет двадцати, точно выплюнув яд. - Вообще-то я тут решаю, будешь ты работать здесь или нет. - Чонин! Имей уважение! - воскликнул мужчина. И вновь склонился в поклоне перед Баном, извиняясь за поведение младшего. Было видно, что это задело Чонина, но он лишь сверкнул глазами в сторону Бан Чана, выпуская молнии. Когда Крис шёл сюда, он не думал, что ему придётся трепать и без того убитые нервы на чужие разборки. Ему так хотелось сейчас сказать то, от чего у мелкого полезли бы глаза на лоб от грубости. Но он сдержался. Смог. Что было удивительно. Выйдя из хаоса, Бан последовал за двумя людьми в другой кабинет, что был чуть дальше. Пригласительный жест и Чан внутри. Усевшись на диван из белой кожи, Кристофер начал выжидающе смотреть на людей, сидевших напротив. - Можете ли вы вновь представиться? - спросил тот, что старше. - Бан Кристофер Чан. Двадцать шесть лет. - немного смягчившемся тоном произнёс Бан. - У вас необычное имя. - удивлённо произнёс тот. - Можете ли вы сказать, где родились? - Австралия. Ещë в раннем детстве моя семья переехала в Корею. - Зачем ты хочешь сюда устроиться? - заявляя о своём существовании, вновь подал голос Чонин. - Работать. - коротко и лаконично. В этом весь теперешний Бан Чан. Ничего лишнего. Хотя можно было бы добавить что-то кроме этого. Приглушённый ладонью смех раздался в комнате. Парень прыснул в кулак, явно удовлетворённый ответом. - Хорошо. Ты принят. - сказал тот и вышел из кабинета. Странный. - Извините его грубость. На самом деле он ранимый парнишка, просто не хочет показывать этого. - Мне это не важно. Пока я могу работать, то смогу потерпеть. - ответил Крис, давая понять, что ему всё равно. Любая грубость, что вылетала из уст этого парня, не сможет сравниться ни с чем, через что Кристоферу пришлось пройти.

***

Иногда у Бан Чана возникает ощущение, что Чонин не умеет общаться с уважением к старшим. Даже в их первую встречу, Ян не говорил формально. Конечно, по прошествии того времени, что Чан работает с ним, он более или менее свыкся. Сейчас, ему даже нравится это. Из-за отсутствия формальностей Кристофер ощущает себя молодым (хотя он и так молод). Бан Кристофер Чан теперь работает менеджером-телохранителем (такое вряд ли бывает, но как только его увидели, то решили, что вот такая должность будет у Чана) у Ян Чонина - скандального парня с прекрасным лицом. Он далеко не самый неприметный в шоу-бизнесе. Его любят люди так же сильно, как ненавидят. СМИ обожают клепать скандалы именно с ним, даже если таких не существовало ранее. Уникальный человек, по мнению Криса. Всего лишь девятнадцать с хвостиком лет. - Чан, иди сюда. - позвал Ян того. Когда Кристофер устраивался сюда, он не думал, что станет собачкой на побегушках. Молча подойдя к парню, Чан начал пристально смотреть Яну в глаза, будто прожигая дыру в нём. - Не смотри так. Лучше помоги. - Чонин указал на верхнюю полку, до которой не мог дотянуться. - Достань. Бан Чан посмотрел туда, куда указывает чонинов палец. На самой верхней полке стояли любимые хлопья парня, которыми он часто завтракал - картонная пачка с рисунком животных. Мило. Чан еле достал их и всучил прямо в руки младшего. В магазине никого не было, кроме кассира, но Чонин всё равно натянул маску чуть ли не до лба и надел кепку с солнцезащитными очками. А ещë эта кофта на пару размеров больше и Ян выглядел так, будто собирался совершить преступление. Бан тоже не вселял особого доверия, когда был в классическом костюме, а на лице не было ни намёка на улыбку. Молодой парень, что стоял за кассой заметно напрягся, когда вошли те двое. И Бан Чан и Чонин выглядели так, словно собирались что-то украсть, но на деле Яну неожиданно захотелось чего-то сладкого, из-за чего Крису пришлось идти вместе с ним в магазин - круглосутку. - Разве мне обязательно было идти с тобой? - поинтересовался Бан, уже зная ответ. - Я тебе плачу за это. - Платишь не ты мне, а твоё агентство. А ещë платят мне не за то, чтобы посреди ночи я ходил в магазин. - Ну, так ты же не один, а со мной. - сказал Чонин и посмотрел прямо в бановы глаза. - Мало, что меняет. - Слушай, лучше сходи за пудингом, а не мозги мне выноси. - недовольно выдохнул Ян, отдавая очередной "приказ". Бан Чан, сдавшись (уже давно), поплёлся в совершенно другой конец магазина за этой треклятой желеобразной массой. На улице уже глубокая ночь. Звезды ненадолго показывались, а чуть подождав, скрывались за облаками. Время, когда Крис, наконец, мог поспать, забрал Чонин. Этот день был единственным в этом месяце без ночных подработок. И именно в этот день Ян утащил Чана ночью из-за своих детских хотелок. - Рассчитайте, пожалуйста. - сказал Бан Чан, поставив корзину чониновых сладостей. Выудив из кожаного кошелька пару купюр, Крис вручил их продавцу и забрал пакет с едой. Чан окликнул Чонина, на что тот крикнул, что забыл кое-что взять, и направился к двери. Уже выйдя на улицу, поток свежего ветра ударил в лицо, обжигая, и отрезвлял ум, что был застелен усталостью. Немного отойдя от магазина, Кристофер облокотился на фонарный столб, стоящий неподалёку. Бан потупил взгляд в асфальт и нащупал в кармане пиджака измятую и потёртую временем пачку сигарет. Вытащив одну из трёх оставшихся трубочек, наполненных до краёв никотином, Бан Чан щёлкнул зажигалкой. Свет от фонарного столба и алый сигаретный огонёк освещали улицу, рассеивая ночную темень. Подняв взгляд на окна круглосуточного, Крис увидел Яна, что был уже на кассе. Казалось, за весь этот день он не устал от слова "совсем". Этот паренёк всегда был активен. Он никогда не сидел на месте, если, конечно, этого не требовали обстоятельства. Пышущий жизнью и силами, Чонин постоянно привлекал баново внимание. Каждый раз Чан задавался вопросом - откуда в этом тельце столько сил? Выпустив изо рта облачко серого дыма, что растворялся на морозном осеннем ветру, мужчина потушил ещë недокуренную сигарету, как только увидел выходящего парня. - Не знал, что ты куришь. - сказал Чонин и кинул взгляд на потушенный бычок. - Это не то, что обязательно знать. - ответил Крис и посмотрел на пакет, полный ярких цитрусов. - Захотелось апельсинов? - Недавно нашёл рецепт апельсинового пирога. Должно получиться зачётно. А если добавить ещë корицы, то просто сказка. - Ян поднёс пальцы к пухлым губам и раскрыл их, точно распуская. Бан Чан повернулся спиной к младшему и усмехнулся. Кто бы мог подумать, что на вид такой взбалмошный парень будет готовить апельсиновый пирог. Милашка. Вновь повернувшись лицом к младшему, Чан заметил некоторое смятение - или скорее, смущение? - на чониновом лице. - Что такое? - спросил он и невесомо прикоснулся к плечу парня, привлекая его внимание. - Слушай, Чан, а ты не хочешь попробовать, когда я приготовлю его? Ты не подумай ничего. Мне просто хочется, чтобы кто-то оценил, а так как ты единственный, кто находится рядом, то, может... - предложил Чонин, понемногу заливаясь краской. К его счастью, Бан Чан редко замечает такое, если не никогда. - Ну, раз уж ты и так "пригласил" (читать как заставил) сходить в магазин вместе, то так уж и быть. - сказал Крис, - Давай попробуем твой пирог. Добравшись до квартиры парня, Бан Чан зашёл внутрь первым, последовав за пригласительным жестом в виде вытянутой руки. Следом вошёл и Чонин. Выкладывая всё купленное на стол, Ян наблюдал за тем, как Крис осматривался в квартире и уголки его губ приподнимались в еле видной улыбке. Кристофер же, сейчас практически не обращая внимания на хозяина квартиры, разглядывал фотографии - Чонин и, видимо, его семья на отдыхе. Когда Чан уже собирался подойти к парню, запах жасмина заполнил лёгкие, точно обволакивая их и покрывая тонюсенькой плёнкой. Вдохнув аромат ещë пару раз, Крис сразу подумал о Чонине - о его запахе, будто въевшемуся в кожу. Свет от прожекторов ослеплял, чуть ли не выжигая роговицы. Щёлканья камеры действовали на нервы, раздражая, точно плохо закрытый кран, с которого маленькими капельками стекала вода, нарушая блаженную тишину. Интересно, почему Чонин выбрал именно эту мечту? Айдол - это далеко не просто. Фотосессия для нового журнала, где чониново лицо будет на главной обложке, прошла без заминок. Конечно, без некоторых споров между Яном и фотографом не обошлось, но это мелочи. В такие моменты, когда Чонин полностью сосредоточен на работе, Крис видел, насколько профессионален этот парень, что обычно ведёт себя, как ребёнок, и постоянно пререкается. - Чан, помоги. - попросил Чонин уже в гримёрной и указал на иссиня-черную рубашку, в которой он снимался, и на пуговицы, что ему не поддавались из-за только накрашенных ногтей. Бан Чана, как казалось Чонину, эта просьба даже не смутила. Ни на миг. Всего лишь попросил помочь раздеться. С кем не бывает? Видимо, с Крисом постоянно это происходит, ведь он даже не повёл бровью. Ни один мускул на его лице не дрогнул, что очень злило Яна. Наконец зацепив пуговицу, Кристофер аккуратно расстегнул её и принялся расстёгивать следующие. Ему пришлось немного наклониться к Чонину, чтобы было удобнее. Оказавшись практически рядом с шеей, обтянутой нежной молочной кожей, Бан Чан почувствовал еле уловимый шлейф какого-то приятного аромата. Мужчина еле сдержал порыв наклониться ещë ниже, чтобы уткнуться носом в кожу и вдохнуть запах чониновой кожи вновь, полностью заполняя им лёгкие. В момент, когда рубашка спалá никому ненужной тряпкой, баново сердце пропустило удар. Следующий. А потом и вовсе остановилось. Как же он красив. - Чан, ты чего завис? - спросил Чонин, хлопая Бана по плечу и махая рукой с зажигалкой перед глазами. - Что? - переспросил растерянно он. - Из реальности чего выпал? Я спрашивал, какой чай будешь? - Зелёный, пожалуйста. - сказал Бан Чан, а потом заметил пластмассовый прямоугольник. - Зачем тебе зажигалка? - Зелёный, так зелёный. А зажигалка мне нужна была для арома-палочек. - пояснил Ян и отсалютовал рукой, разворачиваясь обратно на кухню. Закончив рассматривать янову квартиру, Крис прошёл на кухню, что сходу наполнила его рот слюной такими прекрасными запахами. - Чонин, - позвал Кристофер. - тебе помочь? - Да. - не отвлекаясь от замешивания теста ответил Чонин и указал на доску позади. - Нарежь апельсины кружочками. Взявшись за нож, Бан Чан аккуратно разрезал яркие фрукты и периодически поглядывал на парня, что мило стискивал губы в одну линию, когда был сосредоточен, а ещë то, как изредка подрагивали его длинные ресницы, на которых осело немного муки. Розоватые щёчки тоже были измазаны в муке, что делало его невероятно прелестным. Кухня теперь была наполнена не только комфортной тишиной, но и восхитительным запахом цитрусов и коричного теста. Уже приготовленный пирог остывал на столе, пока парни сербали чай. - Скоро? - спросил Бан Чан, теряя терпение. - Так чая не останется. - Всегда можно заварить новый. А пирог, - указал Ян на так вкусно пахнущий десерт, от которого слюна собиралась стекать с подбородка. - скоро остынет. Ещë пять минут. - Ты говорил это десять минут назад. - буркнул Бан и вновь припал к кружке. - Что за ребёнок. - устало вздохнул Чонин, прикладывая ладонь ко лбу. - Сейчас будем резать. Глаза Чана запылали и, казалось, искры из них сейчас полетят, когда Ян схватился за рукоятку ножа и принялся разрезать мягкое тесто с хрустящей корочкой. Положив на блюдце большой кусочек, парень подвинул его к Крису и заварил новый чай вместо остывшего. - Спасибо. - сдержанно поблагодарил Кристофер, будто не он минуту назад вёл себя как пятилетний ребёнок, которому не дают сладкого. Хмыкнув себе под нос и отметив это очаровательным, Чонин отломил немного от своего кусочка и положил в рот. Довольно промычав, Ян посмотрел на реакцию мужчины напротив, чья оценка для него была сейчас самой важной. Увидев на постоянно угрюмом лице, что всегда хмурилось, призрачную улыбку, Чонин замер. Неужто тот день, когда Бан Кристофер Чан удостоил Ян Чонина хотя бы самой лёгкой улыбкой, настал. Признаться честно, Ян до конца был не уверен в том, что Бан умеет улыбаться. И, Господи, насколько же его улыбка прекрасна. Даже такая, что через пару секунд сошла с его лица. Эти милейшие ямочки показались даже при маленьком подрагивании уголков, что тянулись наверх, но потом перестали. Кажется, пришёл день, когда Ян Чонина нужно собирать по кусочкам. "Моё сердце, между прочим, не железное. Как ты вообще можешь так улыбаться?" Пронёсшаяся на мгновение мысль вогнала парня в очередной ступор, из которого уже Чан вытаскивал его. - Чонин, ты слышишь меня? - А? Что? - Видимо, теперь ты вывалился из реальности. - и усмехнулся. Усмехнулся. "Он снова сделал это!" - Это первый раз. - сказал Чонин быстрее, чем успел подумать и, увидев на лице напротив лёгкое замешательство, мысленно ударил себя по голове за то, что не умеет вовремя заткнуться. - Что первый раз? - уточнил Бан Чан, смотря в лисьи глаза парня. - Ты первый раз ул... - неожиданная мелодия, доносящаяся неизвестно откуда, напугала обоих. Кристофер достал свой телефон и выключил музыку, но сердце до сих пор бешено колотилось от испуга. - Что это? - с такими же перепуганными глазами, как и у самого Кристофера, спросил Чонин. - Будильник. - виновато сообщил Чан. - Прости, мне уже пора. - это стало ещë большей неожиданностью, чем этот прокля́тый будильник. - Что? Сейчас только...- быстро метнув взгляд в сторону настенных часов, Ян чуть чаем не подавился во второй раз. Крис подошёл чуть ли не вплотную и похлопал по спине. - В смысле сейчас пять утра? - Я удивлён не меньше твоего. - сказал Бан Чан, уже вставая изо стола. - Мне очень понравился пирог. И... и общаться с тобой в такой неформальной обстановке оказалось очень приятно. Я, ну, в общем, пойду, наверное. Ошарашенный вообще всем, что только что произошло, Чонин подорвался за Баном, останавливая того, за рукав. - Подожди пять минут. Пожалуйста. Быстро метнувшись обратно на кухню под удивлённый взгляд мужчины, Ян чуть было не перевернул все полки только, чтобы найти контейнер, в который Чонин положил половину коричного пирога. Завернув пластиковую посуду в пакет небольшого размера, парень вновь вернулся к уже собранному Чану. - Держи. - сказал тот и всучил пакет ему в руки. - Я слышал, что у тебя есть маленькая сестра, поэтому угости её тоже. И сам поешь. И с этими словами и вновь изумлённым чановым взглядом парень закрыл за мужчиной дверь и опустился на колени, рухнув безвольной массой. Какой же он... невыносимый.... Пакет то он отдал. Вот только этот парень забрал намного больше, чем отданный апельсиновый пирог. Кажется, айсберг по имени Бан Кристофер Чан дал трещину, которую Чонин беспощадно ковырял, заставляя ту расширяться. Сердце бешено колотилось, а щёки горели. И горели они не оттого, что морозный утренний ветер обдал лицо, а потому, что некий Ян Чонин ворвался в душу Бана с ноги, выбивая дверь настежь. - Что же ты делаешь со мной, а, Ян Чонин?

***

В последнее время отношение Чонина к Кристоферу изменилось довольно таки сильно. Даже грубить практически перестал, что слегка (на самом деле очень сильно) удивляло. Но после вчерашней ночи, заполненной дразнящими слизистую носа запахами апельсинового пирога с добавлением корицы, Бан Чан стал ловить на себе многозначительные взгляды, что проходились по всему телу и лицу. Иногда этот взгляд останавливался на чём-то одном. Например, на медовой коже, что выглядывала из под закатанных рукавов белой рубашки, и на венах, что отчётливо выпирали. Кристоферу не было некомфортно от них, наоборот. Они даже немного льстили, ведь Чан уже не такой молодой, как в школьные времена. По его мнению. На самом же деле он пользовался довольно сносной популярностью среди коллег и сейчас, правда, в упор этого не замечал. Бан Чан не изменился, ведь, что тогда, что сейчас, все кто хоть как-то пытался с ним заигрывать и флиртовать не получали ничего, кроме как простых ответов. Бан Кристофер Чан никогда не видел даже самой очевидной симпатии. Ян Чонин тот, кто всегда добивался своего благодаря лисьей хитрости и красивому лицу проиграл непробиваемой австралийской стене по имени Бан Кристофер Чан. Он проиграл тому, кто не понимает намёков либо не хочет понимать. - Ты понимаешь, Феликс? Он непрошибаемый! - взвыл Чонин и закинул голову назад, смотря на потолок. - Не может быть всё так плохо. - Может, Ликс, может. - с печалью в голосе произнёс Ян и посмотрел в глаза напротив цвета карамели. Ли Феликс - австралиец - Чонин сейчас как никогда завидовал ему, ведь человек, к которому он испытывал нежные чувства тоже из Австралии - и по совместительству лучший друг. - Пару дней назад мы были у меня в квартире и мило разговаривали. Даже готовили вместе, а ты знаешь, что я никому и ни с кем не готовлю, но он... У него зазвенел будильник и он ушёл. Ушёл! Прикинь! Чан резко подскочил и ушёл. Я, слава Богу, задержал его, а потом завернул пирог. Он даже ничего не сказал на счёт той ночи на следующий день. Опустив взгляд в пол, Ян рассматривал свои кроссовки и белые кеды друга и глубоко вздохнул. - А знаешь, что было дальше? Он, мать твою, улыбнулся. Бан Чан! Улыбнулся! Да я в жизни ничего красивее не видел! А ещë эти ямочки! - Вот это ты, конечно... Подожди, я за ведром схожу, а потом продолжишь. - Я не шучу, Ликс. - Так и я нет. Вон, под тобой уже лужа образовалась. - Типа, я реально за всё это время не видел, как Чан улыбался, а тут на тебе. Я буквально ослеп, Феликс. - Нини, может, тебе стоит поговорить с ним? Рассказать о своих чувствах? - Я не знаю даже. Я вёл себя с ним, мягко сказать, дерьмово. Да и первая встреча с ним была, когда я кабинет разгромил. - Это за тот, что вычли из зарплаты? - Да.... - Вот это ты попал. - донеслось откуда-то из горы подушек на кровати. - Наорать при первой встрече на объект воздыхания - уметь надо. - Заткнись, Хёнджин, вообще не помогаешь. И Чан не объект - он человек со своей историей и эмоциями. - Я же посочувствовать тебе пытаюсь, а ты так со мной. Неудивительно, что этот Бан Чан ничего не говорит. - сказал Хван, драматично закидывая руку на глаза, показывая разочарование. - Джини, не говори так. Нини и без этого тяжело. - Ликс подошёл к горе, из которой вылезал Хёнджин, и присел рядом, поглаживая вылезающую блондинистую макушку. Хван же на это действие начал ластиться и положил голову на феликсовы колени, стиснутые чёрными джинсами с протёртыми местами. - Вот именно, Джини. - передразнивая, сказал Ян. - Я тут вообще-то душу изливаю. - Видишь, как он со мной обращается, Ликси? - жалостливо произнёс парень. - Мне страшно, вдруг этот лис сожрёт мою печень. - Нахрен мне твоя печень. Вот печень Феликса. Мммм - протянул Чонин и облизнул нижнюю губу, напрыгивая на друзей, руша подушки. Смех и крики с мольбами о пощаде разносились по чониновой квартире. Удивительно, что соседи не пришли. - А, может, тебе стоит прийти к нему домой, сказав, что это срочно? - вдруг выдал Хван. - И правда, можно же что-то выдумать. - согласился Феликс, свалившийся с кровати и сейчас сидящий на полу подальше от друзей, полных энергией. - А что. Звучит, как план.

***

Пришлось немного попотеть, чтобы выяснить чанов адрес. Оказывается, ему не то, что нельзя, но и не обязательно было его знать. Чонин же, как приписывает ему его образ истеричной звезды, чуть не устроил скандал из-за того, что ему не хотели говорить, где живёт Бан Чан. - Чан, это Чонин, открывай. - постучался в железную дверь парень. - Я тут по делу. С последними словами дверь приоткрылась, но на пороге был не Кристофер, а маленькая прелестная девочка. - Вы к братику? - спросила та и уставилась на лицо, скрытое за плотной маской. Ян, чтобы не напугать её, спустил ткань. - Вы Ян Чонин? - Да, ты знаешь меня? - поинтересовался парень и присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с малышкой. - Да, вас по телевизору показывают. А ещё Чани рассказывал. - у Чонина затряслись коленки, ведь только что он узнал, что Бан Чан говорил о нём. - А твой брат дома? - спросил он и взял маленькую ручку, что была протянута Юми уже через открытую дверь. - Нет, Чани ушёл в магазин. Но вы можете подождать его. - пропустив Яна внутрь, девочка провела его на кухню и налила персиковый чай с плавающими в нём листочками от заварки. Поблагодарив Юми, Чонин слушал увлечённый рассказ девочки, что активно жестикулировала в процессе. Атмосфера была настолько уютной, что, казалось, накрывала пуховым одеялом и укладывала спать, напевая колыбельную. Тепло и уютно. Услышав копошение в замочной скважине, Юми аккуратно слезла со стула и подбежала к двери. - Чани, с возвращением. - мягко улыбнувшись, Кристофер погладил сестрёнку по волосам. Чонин замер, смотря на то, насколько нежно бывает лицо Бан Чана. Настолько любящая улыбка делала больно, ведь предназначалась не ему. Сердце защемило. - К нам кто-то пришёл? - насторожившись, спросил Крис, отодвигая Юми за спину. - Да. Ян Чонин. - рассказала девочка. - Помнишь, тот красивый мальчик, как ты сказал. Услышав это, Чонин впал в очередной ступор, а после того, как заметил на себе чанов взгляд и вовсе заалел. - Он сказал, что я красивый. - пронеслось в яновой голове. Улыбка медленно сползла, как только Кристофер увидел Чонина, стоящего на пороге кухни. Заметив это, Ян вовсе прекратил шевелиться, теперь уже не от появления улыбки, а от её исчезновения. Зачем я только пришёл сюда. Мне здесь не рады. - Что-то случилось? - холодно спросил Крис, будто это не он недавно сверкал прелестными ямочками. - А, нет, ничего. Я, знаешь, пожалуй, пойду. – отрешённо сказал Чонин и спешно забрал сумку с кухни, направляясь уже к выходу. - Нет, подожди, Чонин. Что-то же случилось? - обеспокоенно переспросил Бан. - Нет-нет. Всё в порядке. Я пойду. - с этими словами Ян попрощался с Юми и выбежал из чановой квартиры. Отчего-то слёзы начали стекать из лисьих глаз. Но почему? Из-за того, что Бан Чан прекратил улыбаться, как только увидел его? Из-за того, что от тепла, адресованного Юми, не осталось ничего, лишь сплошной лёд, как только взглянул на Чонина? А, может, это всё гормоны и юношеский максимализм? Возможно, всё вместе и накопленный годами стресс просто свалились на него. Быть айдолом далеко не просто. А быть айдолом, влюблённым в своего менеджера, ещë сложнее. Трель телефона разрезала нахлынувший поток слёз и заставила обратить на себя внимание. - Чонин?! Чонин, ты слышал новости?! - чуть ли не кричал голос на другом конце трубки. - Нет, - с сомнением ответил парень. - Ликс, что за новости?

***

- Юми, я скоро. - Кристофер рванул из квартиры вслед за парнем, что так неожиданно пришёл и ушёл. Почему-то он не мог отпустить Чонина просто так. Чан не мог позволить Яну уйти с блестящими от наступающих слёз глазами. Выбежав на улицу, Бан не обнаружил поблизости никого, будто район вымер: ни людей, ни машин, ни птиц. - Чонин! - позвал Чан, надеясь найти парня. - Пожалуйста, Чонин! Пусто. Отчаявшись, Кристофер уже собирался заходить обратно, как услышал тихие всхлипы, что так старательно пытались сдержать, но не получалось. Рыдание наполнило тихую улицу. - Чонин, - уже мягче позвал Кристофер, заглядывая в переулок. Больно. Чонин сидел на холодном асфальте с глазами, полными слёз, и плакал. Кристальные бусины скатывались из зажмуренных до появления звёзд глаз и текли дорожками по ладоням, тщетно пытающихся приглушить плач. - Чонин? - совсем нежно, почти любовно, окликнул Бан Чан. - Посмотри на меня, Нини. Что случилось? - Ч-Чан, - задыхаясь от слёз, через силу произнёс Чонин. - Родители... Мои родители...

***

"В центре Сеула сегодня произошла авария, вследствие которой погибло несколько человек". Похороны навсегда останутся болезненным процессом. В памяти Кристофера до сих пор свежи воспоминания о белом шелковистом платье его матери. Сейчас же под горой белоснежных цветов погребены два человека - родители Ян Чонина. Сам же Ян Чонин сидел неподалёку измученный и переломанный. Бегающий взгляд его был пустой и смотрел куда угодно, только не на деревянную коробку, накрытую одеялом из цветов. Чонин сидел на полу, сгорбившись, уже не плача. - Чонин?! Чонин! Что случилось?! - Бан Чан подбежал к парню и опустился на колени рядышком. - Мои родители... Они... - хрипя от плача, Чонина накрывали с головой новые волны прозрачных жемчужин. - Авария... Была авария.... Они... Чан... Мои родители... Аккуратно прикоснувшись к чониновому плечу, Кристофер притянул его к себе, обнимая так, словно от этого зависит его жизнь - крепко и бережно. Позволив Яну уткнуться в своё плечо, Бан мягко поставил подбородок на чёрную макушку младшего. - Ничего, Нини, поплачь. Тебе это нужно. Я рядом. - тихо проговаривая Чан, шепча и вдыхая запах корицы, исходящий от пушистых волос Яна. - Я с тобой, малыш. Милый мой Нини. Не держи в себе это. Ласковый шёпот и нежные слова окутывали Чонина, обволакивая и погружая в долгожданный мир морфея. Заснув, чониново тело расслабилось и полностью отдалось во власть Бан Чана. Аккуратно подняв податливое тело, Крис уложил его на кровать уже в яновой квартире, накрыв тёплым одеялом. Лёгкий, почти невесомый поцелуй, полный любви и заботы, который на следующее утро будет гореть, точно след от солнца, остался на щеке младшего с уходом Чана. - Чонин, - позвал парня Кристофер, на что тот поднял глаза. Теперь они не горели жизнью и силами. Сейчас когда-то лисий прищур мертвенно тупил взгляд. - Чан, ты как? - спросил тот. - Это я должен спрашивать. - горько ухмыльнувшись, ответил Бан Чан. - Знаешь, на самом деле, я не был особенно близок с родителями. Я не был и примерным сыном. Постоянно ссорился с ними, потому что они не одобряли мою мечту. Но сейчас... Сейчас я понимаю, насколько всё-то было мелочами. Почему же я не говорил им, что люблю их, как бы сильно мы не ругались? Почему же я когда-то говорил им, что ненавижу их? - затихнув, Чонин вновь устремил взгляд в пол. - Вот о чём я думаю сейчас. - Примерно два года назад у меня тоже умерла мама. - начал Бан Чан, привлекая этим яново внимание. - Её смерть для меня не стала неожиданностью. Она постоянно болела, и у неё было слабое здоровье. Последнюю болезнь она не выдержала. Я узнал о её смерти, когда проходил собеседование на новой работе, потому что с прошлой уволили. Наплевав на всё, я помчался в больницу. Знаешь, что было в этом самое ужасное? - спросил Крис, смотря на трясущуюся в стороны голову. - Никого не было рядом, когда она умирала. На её похоронах я понял, что теперь на мне ответственность не только за мою жизнь, но и за жизнь моей младшей сестры. Тогда я понял, что тем немногим родственникам, что пришли было всё равно, как на маму, так и на нас. - теперь уже затих Кристофер, смотря в глаза напротив. - Я хочу сказать, что будет грустно и тяжело, но со временем, нет, раны не проходят полностью - они зарастают, образовывая шрамы. И смотря на эти шрамы, вспоминаешь, как их получил. Но они больше не будут болеть. Только воспоминания приносят боль. И то, может, через год, может, через десять лет становится больше не больно. Тупая сверлящая боль станет светлой печалью. - Спасибо, Чан. Ты всегда приходишь ко мне, когда нужна твоя помощь или поддержка. Спасибо, что всегда со мной, даже когда тебе приходится бросать свои подработки. - Нини, я останусь до конца, если ты захочешь, а потом проведу тебя до дома и уложу в кровать. Я буду рядом до тех пор, пока ты не уснёшь, и, если захочешь даже колыбельную спою. - сказал Бан и взял маленькую ладошку в свою, согревая и поглаживая её. - Хорошо, я запомню, что ты сказал. - уголки его губ приподнялись в призрачной усмешке впервые за этот вечер. Так и случилось. Когда похороны закончились, оставшаяся часть людей - человек пятнадцать - начала расходится по домам. Бан Чан же, как и обещал, дождался Яна. Мягко прикоснувшись к его руке своей, Крис, немного осмелев, аккуратно сжал ладонь парня. Поздняя ночь сопровождала парней прохладным ветерком, что проникал за ворот рубашки и щекотал кожу. Звёзды висели на ультрамариновом небе, точно приколоченные. И только тепло чужой руки согревало. Чужая рука, что стала родной, как бы смешно это ни звучало. Дойдя до уже знакомой квартиры, Кристофер подхватил обессилевшего парня, что еле держался на ногах, на руки и понёс в спальню. Бережно снимая верхнюю одежду, мужчина укутал того в одеяло, словно в кокон. Лишь уставший смешок, раздался среди шебаршения одеялом. - Сладких снов, Чани. - Спи спокойно, Нини. Тихонько напевая какую-то мелодию, Крис поглаживал ладонь, что до сих пор лежала у него в руке, выводя на ней только ему известные витиеватые узоры. Чан сидел неподвижно, пока не услышал сопение младшего. Бан Чан заворожёно смотрел на мелкие подрагивания его длинных ресниц, на то, как пухлые персиковые губы иногда сжимались в единую линию, а потом расслаблялись, и ловил себя на мысли, что не хочет уходить, и не хочет отпускать эту руку. Когда же в первый раз такое случилось? Первые полгода работы рядом с этим человеком для Чана выдались тяжёлыми. Очередная фотосессия для очередного журнала была катастрофой. В одном углу было разбросано оборудование, в другом же Чонин сидел поверх фотографа и загнанно дышал. Кому помогать? Чонину, что пару раз занёс руку почти за голову для удара, или фотографу, что пытался отбиться от него и заблокировать удары? Со стороны всё совсем не так, как на самом деле. Правда была в том, что пока у всех был обеденный перерыв, Чонин переодевался в более удобную одежду и тот самый фотограф зашёл к нему в гримёрную и захлопнул за собой дверь. Попытка изнасилования. По словам Чонина это был не первый такой случай и не последний, но всё равно страшно. Этот мужчина даже не взглянул на янов возраст – только стукнувшие двадцать лет. Бан Чан решил оттащить Чонина от фотографа и позже разузнать, что случилось, но когда он посмотрел в глаза младшего, застеленные пеленой слёз и страхом, то чуть сам не врезал валяющемуся где-то поблизости мужчине. Запыхавшийся от попыток отбиться в раздевалке Чонин еле держал в себе чувства, что поглотили его полностью, окуная в себя с головой, как в воду. Растрёпанный из-за того, что его схватили за волосы, когда он пытался выбежать из злосчастной комнаты. - Чонин? - окликнул Бан Чан парня, находящегося сейчас у него в руках. - Что случилось? - Этот ублюдок! - сквозь всё-таки хлынувший поток кристалликов, взревел Чонин. - Чонин, успокойся. - ласковым, но приказным тоном сказал Кристофер и взял младшего за руку, чтобы успокоить. - Расскажи, что случилось. Вместо ответа Ян демонстративно развёл руками, показывая разорванную в клочья блузу и багровый след от пощёчины, а также налившийся кровью засос на нежной шее. - Я убью его. - еле слышно процедил Чан, скрипя зубами. Сказать, что Чонин был удивлён такой реакцией - ничего не сказать. - Ян Чонин! Тебе не кажется, что ты зашёл слишком далеко?! - заорал мужчина, еле стоявший на ногах. - Что я сделал тебе?! Косые взгляды, наполненные презрением, начали посматривать на парней, сидящих на полу чуть ли не в обнимку (хотя это было бы неплохо).Удивительно было, что никто из этих людей не попытался выяснить, что случилось (это, кстати, можно было понять по чониновому виду) или хотя бы разнять их. - Как я смею?! Да, что ты несёшь, хрыч старый?! - в ответ закричал Ян. Фотограф медленно подошёл к ним, и уже хотел было схватить Чонина за рубашку для ответного удара, как Бан Чан неожиданно отодвинул парня подальше, а сам прописал тому нехилую затрещину, от которой мужчина отлетел под общие крики и оханья. Вновь взяв Чонина, приобнимая, Крис пошёл к выходу, неся младшего на руках. - Ещë раз приблизишься к нему - башку оторву. - грозно прорычал Бан в сторону теперь бывшего сотрудника. Удивительно, что он за полгода, не показывающий на лице никаких эмоций, так разозлился. - Ты можешь поставить меня. - отозвался Ян, уже покинув помещение, крепко держась за банову шею. - Могу. Но не отпущу. - отчеканил Крис и понёс дальше. - Сначала в медпункт. Потом либо к начальству, либо в полицию. Даже не спрашивая чониново мнение, Кристофер нёс парня дальше в тишине, лишь изредка шепча всевозможные ругательства. Чуть позже, когда Чонин уже сидел дома, он осознал всё происходящее за этот день. Забавно. Ему было страшно, что эта попытка могла быть удачной. Но он был даже счастлив, что кто-то заступился за него, ведь во все предыдущие разы ему приходилось самому разбираться с этим. Остальные просто смотрели и не шевелились. Яну показалось отчасти весёлым, что взрослые поодаль смотрели, как его чуть не изнасиловали и ему же предназначались все их косые взгляды и перешёптывания. И только Бан Кристофер Чан, которого наняли не так давно, помог. Феликс на пару с Хёнджином, когда услышали по новостям, что фотограф «К» чуть не изнасиловал звезду «Я», сначала рвались разорвать в клочья его, потом самого Чонина, потому что он не сказал об этом ни слова. Единственное, что парням удалось вытащить из него, так это: "Я, кажется, всë. Влюбился". И правда забавно. Бан Чан всё так же неподвижно сидел и слушал мирное сопение единственного дорогого ему человека, помимо Юми, который за последние пару дней многое пережил. Всё так же напевая какой-то мотив, Чан поглаживал то руку, то лоб парня, убирая с него прилипшие к коже волосы. Уже давно - где-то пару месяцев с тех пор как устроился - Бан Чан начал ловить себя на мысли, что постоянно засматривается на Яна и, что ему очень нравится слушать его голос, когда угодно. Когда тот поёт - это уносило Чана далеко-далеко, где только он, где спокойно, - либо когда просто говорит. Однажды, Бан услышал утренний голос Чонина - хриплый и ещë сонный. Ему тогда чуть голову не снесло. Серьёзно. Крис переслушал это голосовое раз десять так точно. «Эй, Чан. Приходи сегодня позже. Я спать хочу». То, как Ян прохрипел его имя, чуть не свело Кристофера с ума. Юми сегодня была на ночёвке у подруги, поэтому Чан мог себе позволить остаться с Чонином на подольше. За окнами улицы уже начали освещать первые лучи рассветного солнца. И небо озарялось золотисто-бардовыми цветами. Лучи стали проникать в спальню и играть бликами на чониновом лице. Они нежно ложились на его чёрные пряди, что не отливали совершенно никаким цветом помимо. Ненадолго выпустив янову ладонь из своей, Кристофер подошёл к окну и задёрнул шторы, чтобы солнце больше не рвалось разбудить Чонина. Вернувшись обратно, Бан прижал к себе руку Нина и прислонил к щеке, кротко мазнув по ней губами. Телефон загудел в кармане, точно заведённый. Нащупав, Кристофер вытащил его и посмотрел в горящий экран. Лисëнок. - Да? - спросил Чан в недоумении. Что могло сейчас понадобиться Чонину? Быстренько метнув взгляд обратно к экрану, Крис проверил время. 02:15. - Ч-чан. - заикаясь, окликнул Ян. - Ты можешь забрать меня? - Чонин? Ты пил? - Чуть-чуть. - слегка игриво произнёс Ян. Бан Чан даже представить может, что этот несносный парень по-хитрому улыбается и показывает двумя пальцами, сколько именно. - Ты где? - спросил Чан, надеясь на внятный ответ. - Не знаю. - последовало после минутного молчания. - Эй, ты! - послышался чужой голос вместо Чонина. - Чонин? С тобой кто-то есть? Кто это? - Чан, ко мне кто-то идёт. - сказав это, Ян отключился. Звонок прервался, а Чан готов был рвать на себе кудряшки от волнения. Прошерстив яновы соцсети, Бан Чан наткнулся на запись в баре на стене его друга. Бросив работу, не задумываясь о том, что после такой выходки его уволят отсюда, Крис помчался к парню. - Ян Чонин! - позвал он, оказавшись у входа в тот самый бар. - Чонин! Его нигде не было. Вместо чонинова голоса Кристофер слышит на том конце трубки лишь длинные гудки, что только подогревают беспокойство. Чан уж было думал позвонить в полицию, всё-таки Ян Чонин не кто-то, а известный айдол. Как вдруг из изношенной временем двери вышли два парня. Один вусмерть пьяный, другой более трезвый тащил того. Бан Чан сразу понял, кто из них его счастье - тот, который даже петлять ногами не может. Неожиданно подойдя к ним и поднимая на руки Чонина под удивлённый и озадаченный взгляд другого парня, Чан уже собирался уходить, как его остановили. - Ты кто такой? - пробасил тот. Голос совершенно не подходил детскому лицу. Веснушки созвездиями усеивали розоватые от алкоголя щёчки, а блондинистые волосы делали его похожим на одуванчик. Либо на цыплёнка. Когда парень хотел вновь спросить Криса, Чонин накинулся на чанову шею. - Чани. Ты пришёл за мной. - пролепетал он и принялся ластиться щекой о банову щеку. Незнакомец, что пытался ранее тащить Чонина, переменился в лице. Его брови больше не были сведены у переносицы, а губы его теперь расплылись в лукавой ухмылке. - Чани? - переспросил тот. - Значит, ты тот самый Бан Кристофер Чан? - Да? - теперь озадаченным и удивлённым был Чан. - Нини постоянно рассказывает о тебе. - нежно посмотрев на друга, парень вновь перевëл взгляд на Бана. - Ли Феликс. Лучший друг Чонина. - Лучший друг? - и вдруг Криса осенило. - Не ты ли подходил, когда Чонин говорил по телефону? - Да, а что? - Я думал с ним что-то... А он... - Кажется, когда Нини проснётся, ему будет не до смеха. - Так и будет. - Задай ему хорошую трëпку. - как хороший друг Феликс попросил Кристофера вразумить Яна и оставил его на произвол судьбы. Как настоящий лучший друг. На самом деле, если бы Феликс не видел бы ранее фото Чана, которые ему показывал Нин, то он бы не отпустил Чонина. А так. Раз это и есть тот самый Бан Чан, то ему и разбираться со своим счастьем. Так сказать, флаг тебе в руки. - Чани. - жалостливо позвал Ян. - Я хочу спать. - невнятно пробурчал младший. - Хорошо-хорошо. - сказал Бан и добавил, усмехаясь. - Нини. Было весело, когда Чонин потом стыдливо прятал глаза от Кристофера, после попойки с другом. Это было так мило, что даже сейчас Чан припоминал это Чонину. С Феликсом же Крис начал поддерживать контакт. Они стали австралийскими братьями. Как их теперь называл Хëнджин, а теперь ещë и Чонин - Оззи-лайн. Когда Чан понял, что пора закругляться и уходить - квартира ведь не его, а спящего в данный момент Чонина, сладко посапывающего - Нин притянул к себе на кровать тело Чана и крепко-накрепко прижал к себе. - Останься, Чани. Пожалуйста. - сквозь сон пролепетал Чонин. Ничего не ответив, Кристофер разомкнул чонинову хватку и развернулся, следом утягивая Яна в любовные объятия, что трепетом отдавались в сердце Бана. - Я останусь, Нини. Спи.

***

Всë стало налаживаться. Чонин, наконец, начал отходить от утери родителей. Бан Чан всё это время оставался рядом и вёл себя, точно курица наседка, трясущаяся над своим ребёночком. - Эй, ребёнок! - позвал Кристофер из кухни. - Пора обедать. - Чани, не называй меня так. - грозно показав пальцем, Чонин побурчал немного, но всë же сдавшись, улыбнулся. Ну точно лисёнок. - А как тогда называть? - поинтересовался Крис, смотря на то, как парень, что так бесстыдно украл его сердце, отламывает кусочек от только приготовленного кекса. - Нини. - с хитрым блеском в глазах, промелькнувшим на долю секунды, но всё равно остался замеченым Крисом, шепнул Чонин на ухо Чану. По позвоночнику Бана пробежала мелкая дрожь нарастающими волнами. - Хорошо. - так же тихо сказал Крис, шепча. - Нини. - Это нечестно, Чани. - запротестовал Ян. - Ты не можешь так говорить. - Почему же? - приподнимая уголки губ в лукавой ухмылке, Кристофер точно знал, что это сведёт с ума младшего. - Чани, Господи, хватит, пожалуйста. - закрыв лицо ладонями, проговорил Чонин. - У меня же сердце не железное. Бан подцепил пальцами чонинову руку и отодвинул её, сверкая своей красивейшей улыбкой и милейшими ямочками в уголках. Неожиданно как для Бан Чана, так и для Чонина их отношения друг с другом перевернулись на всё сто восемьдесят градусов. Чан для Чонина стал надёжной опорой и тем, за чьей спиной можно спрятаться. Чан стал для Чонина тем, кто утешает только одним своим присутствием. А чанова улыбка и его прикосновения стали спасательным кругом для Яна. Чонин же стал для Криса тем, кто дарит любовь и тепло, от которых он отрёкся после смерти матери. Чонин стал тем, кому Кристофер всегда сможете выговориться, и с кем он может позволить себе быть слабым. - Нини, - вдруг окликнул Бан Чан, прерывая младшего от поедания десерта. - Давай пойдём на свидание.

***

Ветер, наступившей зимы, щекотал прохладой кожу, опаляя её. Зимнее солнце светило не так тепло, как летнее, и не так ярко. Оно было застелено небом. Проходящие мимо люди были укутаны в пуховые куртки либо плотные пальто, а шарфы их были натянуты чуть ли не до носа. В этом году выдалось холодное начало зимы, но теперь Чану на холод было плевать, ведь он увидел человека, что согревает только лишь улыбкой. Полной хитрости, но настолько любимой. - Чани! - крикнул практически через всю улицу Чонин и начал активно махать руками. Бан Чан же улыбнулся и скрыл улыбку, натянув шарф повыше. - Нини. - нежно окликнул Кристофер и достал из пакета шарф, подходя ближе. - Что это? - спросил Ян и уставился на вещь. - Как что, Нини? Шарф. - мягко сказал он и завязал подарок. - Они парные? - удивился Ян, заметно краснея. Кристофер, ничего не ответив, переплёл свои пальцы с яновыми и чмокнул в нос, не обращая внимания на прохожих. - Чани, ты не можешь так делать на улице. - сказал Нин, но всё равно чмокнул в ответ. - Прости мне эту вольность только сегодня. Неоновые вывески освещали покрытые тонким слоем улицы блестящим на свету снеге. В заводном танце снежинки кружились в парах, оседая на волосах, ресницах и одежде, через некоторое время, тая от тепла. Ель, что благородно устремлялась концом ввысь, стояла украшенная стеклянными - внутри которых виднелся иной мир – и пластмассовыми - что переливались от попадающего на гладкую поверхность - шарами. Пышно разложившаяся на ветках мишура, выглядывала и была покрыта гирляндами, что беспрерывно горели. Дойдя до недавно открывшегося кафе, в котором уже битком народа, Кристофер чуть сильнее сжал чонинову руку и открыл дверь, входя внутрь. Тёплый воздух, мягко поглаживая, легонько прикоснулся к коже. Зардевшиеся от холода щёчки только сильнее заалели. Пройдя чуть поодаль, они уселись у окна, наблюдая за вальсом снежинок, пока ждали свой заказ. Отогретые теплотой и уютом, парни сплетали и расплетали пальцы вместе, играясь, и смотрели друг другу в глаза, видя в паре напротив нежную любовь, что показывалась в трепещущих искорках - блестящих и изредка прячущихся. - Нини, - позвал Чан, отвлекая от кусочка торта с белоснежным кремом наверху, посыпанным кокосовой стружкой, точно снег, и виноград, что единственный стоял посредине, словно ель - ну точно рождественский тортик. - Да, Чани? - спросил Ян, склоняя голову набок. И выглядел он так мило сейчас, что, Боже, у Бан Чана чуть кровь носом не пошла от переизбытка чувств. Белый тёплый свитер на пару размеров больше и классические штаны со стрелкой выглядели на Чонине настолько изящно, что, казалось, принц из сказок. Вместо слов Кристофер мягко прикоснулся к чониновой ладони и притянул к себе. Оставив на ней невесомый след, Кристофер стал ластиться к подставленной ладони щекой. Заметив алеющие щёчки младшего, мужчина улыбнулся. - Я люблю тебя, Нини. - ласково прошептал Бан.

***

Мягкие немного неловкие чмоки переросли в страстные и пышущие любовью поцелуи. Мазнув по губам Чонина, Чан почувствовал сладкий вкус во рту - видимо отголоски недавно съеденного торта. Проскользнув языком внутрь, Крис прошёлся по нижней губе Чонина языком. Поглощая друг друга, они не останавливались, лишь сильнее целуя. Пуховые куртки слетели, а следом пиджак костюма и свитер не по размеру. Подхватив младшего за бёдра, сжимая ягодицы, Кристофер понёс того в спальню, всë так же впиваясь в губы, покусывая. Чонин тихо простанывал в поцелуй, чем доводил Чана. - Ты такой сладкий, Нини. - прошептал в губы Бан Чан. - Не говори так, Чани. Это смущает. - а сам в это время терзал рот старшего, царапая его спину через тонкую ткань рубашки. Бережно, точно самое драгоценное сокровище, положив парня на мягкую кровать, Кристофер прервал поцелуй и навис над Яном, смотря тому в глаза, что были затуманены страстью. Вновь прильнув к Чонину, Крис звонко причмокивал, ведя мокрую дорожку поцелуев вниз. От раскрасневшихся губ до молочной шеи, в которую хотелось вонзить зубы, будь он вампиром. Пройдясь губами до ключиц, Бан мягко уткнулся в ярёмную впадину, целуя чуть ниже. Оттягивая нежную кожу зубами, Чан зализывал укус и вновь целовал, после оставляя засос. Ранее бледная шея покрылась багровыми следами чановой любви. Схватив мужчину за плечи, Чонин неожиданно перевернул его на спину, оказываясь сверху. - Чани, я хочу снять это с тебя. - сказал Ян и подцепил пальцами пуговицы белой рубашки, что держались сейчас только на добром слове и на ненадёжных нитках. - Так снимай. - ответил Бан Чан и заворожёно смотрел в любимое лицо, напоминающее лисье. Не церемонясь, парень ухватился за непрочную ткань и потянул в разные стороны, разрывая. Пуговицы со стуком отлетели на пол, а некоторые остались на кровати. Припав к розоватым соскам старшего, Ян облизывал и покусывал мягкую плоть. Бан пытался сдержать стон, но не получилось, поэтому наружу вырвался высокий стон, что стало приятной неожиданностью для Чонина. - Кто бы знал, что твоя грудь настолько чувствительна. - Вот теперь ты говоришь смущающие вещи. - отметил Бан и вновь издал стон. - Знаешь, Чани. Мне очень нравится твой голос. Не сдерживайся. - лукаво улыбнувшись, парень вновь поцеловал грудь Чана и спустился вниз, садясь чуть ниже крисовых колен. - Нини, что ты делаешь? - удивлённо охнул Бан Чан, когда младший оголил его ноги, стянув брюки и откинув их в сторону. Чонин поднял взгляд на Криса и... И. Как. Же. Он. Красив. Страсть закрыла пеленой глаза, а волосы его были взъерошены. Положив руку на пах через тонкую ткань, Чонин погладил уже появившийся бугор. Стягивая теперь и боксёры, Нин провёл по голой плоти, проводя вниз и вверх, то натягивая, то отпуская кожу. Парень нагнулся ближе к паху и опалил налившуюся кровью головку дыханием. Высунув кончик языка, Чонин толкнулся пару раз в уздечку, чуть оттягивая зубами крайнюю плоть. Ян облизал губы и уже смелее впустил в рот головку, проводя по ней языком, поворачивая его в стороны. Заглянув в глаза, что смотрели прямо на него, у Чонина встрепенулись сердце. Пристальный взгляд Бан Чана сводил с ума. А особенно, когда Чан тихо постанывал от языка Чонина. Просто вынос мозга. Бан Кристофер Чан сейчас лежал под ним весь раскрасневшийся и распалённый из-за Чонина. Протолкнув член немного глубже, в уголках глаз у Чонина замерли кристаллики слёз с непривычки. - Нини, всё хорошо? - спросил Чан через тяжелые выдохи. - Да, Чани. Не переживай. Забавно, что даже сейчас Бан Чан не упускает возможность переживать за Чонина. Взяв в рот почти всю длину, Ян начал постепенно насаживаться и возвращаться обратно. Там, где рот не доставал, Чонин помогал себе руками, надрачивая. Рыки и стоны Чана стали единственной музыкой, которую парень готов слушать постоянно. - Нини, хватит. Я сейчас кончу. Со звонким чмоком оторвавшись от чанова паха, Чонин похабно облизнул губы и встретился взглядами с Баном, в чьих глазах плясали искры. Чан же видел в глазах напротив не пляшущие искры, а чёртиков. - Нини, у тебя есть смазка? - спросил Кристофер, приподнимаясь на локтях. - Есть конечно. - ответил он и утянул мужчину в новый поцелуй. Более размеренный и нежный. Но любовь чувствовалась намного сильнее. Еле оторвавшись друг от друга, Ян достал из прикроватной тумбы баночку лубриканта и презервативы. Снова попадая в объятия любимого мужчины, Чонин прошёлся по чановым губам своими, будто кистью по холсту. Бан Чан, не теряя времени, вновь забрал у Чонина главенство. Оказываясь сверху, Кристофер аккуратно снял футболку, что была под свитером Яна, а следом и штаны. Оказываясь совершенно голым под Чаном, Чонина вдруг нахлынула волна смущения. Пытаясь прикрыться от голодного банового взгляда, Нин и не заметил, как быстрые руки Криса начали проводить по его паху. Звонкий стон последовал за этими движениями, срывающийся с губ. Открыв с хрустом от новой упаковки смазку, Бан вылил себе на пальцы с ванильно-коричным запахом жидкость. Прощупывая консистенцию, Кристофер растирал её пальцами, попутно разогревая. Нащупав колечко сжатых мышц, Крис круговыми движениями прошёлся по сфинктеру. Впустив внутрь фалангу первого пальца, Бан почувствовал напряжение партнёра. - Всë хорошо, Нини? - Да, - сказал Ян через шумные вдохи. - продолжай. Дав привыкнуть к первому пальцу, мужчина ввёл ещë один, а потом и третий. Бережно растягивая, Чан задел заветный комочек нервов, из-за чего Чонин выгнулся в спине до хруста позвонков с высоким протяжным стоном. - Чани, - растерянно позвал Ян. - нажми ещë. Пожалуйста. Ещë раз. Послушавшись Чонина, Бан вновь нащупал комок и нажал, теперь натирая, играясь. Бан Чан давил и давил на простату, потом слегка протирая, вновь дотрагиваясь. Казалось бы, Чонин сейчас достигнет пика, вот только Крис высунул пальцы, из-за чего парень почувствовал пустоту внутри. Услышав недовольный вздох, Бан Чан усмехнулся и чмокнул парня в уголок губ. Разрывая фольгированную упаковку, Чан надел на член презерватив, обильно поливая его смазкой. - Нини, сейчас будет неприятно. - предупредил Бан и вновь мазнул по чониновым губам. Приставив к сфинктеру головку, Кристофер мягко толкнулся внутрь. Стоны Чонина сопровождали чановы действия. Рыкнув себе под нос, Бан вновь толкнулся чуть грубее. - Чани, Чани. - жалобно скулив, Ян прижимался к телу Крису своим. Прильнув к губам старшего, Чонин вжался в мужчину, как в спасательный круг. - Всë хорошо, Нини? - спросил Кристофер и, увидев утвердительный кивок, толкнулся с новой силой. Пару уверенных, но мягких толчков и Бан Чан вошёл во всю длину. Набирая скорость, Чан вталкивался всё грубее до звонких шлепков тел. Комната наполнилась звонкими стонами, вливаясь в уши мёдом. На вкус Чонин был как апельсиновый пирог, что они приготовили вместе. Такой же сладкий и вкусный. Чониновы губы имели привкус корицы, а кожа его источала запах жасмина. Рука Бана обхватила член Яна и начала водить вверх-вниз, надрачивая тому. Толкнувшись сильнее, Крис почувствовал нарастающее напряжение своё и Яна. Чонин излился на живот Криса белёсой жидкостью с очередным стоном после более глубокого толчка. С чониновым возгласом, что уже стал усладой для чановых ушей, Кристофер следом за младшим кончил. - Чани, - запыхавшись, произнёс Чонин, пробуя на вкус имя возлюбленного. - Нини. - втянув в ленивый поцелуй, Бан Чан приобнимал Яна за спину, поглаживая за лопатками, спускаясь по позвоночнику вниз. - Ну-ка, Чани, руку подними. Я на второй раунд не готов. - сказал Чонин и сам поднял руку повыше, что так хотела опуститься.

***

Смятые простыни покрывались ласковыми лучами солнца, что огненно-рыжими языками облизывали волосы и кожу пары, не выпускающей партнёра из кольца рук даже во сне. Они сопели практически в унисон, уткнувшись друг другу в плечи, обнимая. Комната же постепенно наполнялась светом рассветного солнца сквозь приоткрытые шторы. Умиротворение, царящее в квартире из-за утренней тишины, любовно гладило по голове. Но кое-кто среди них уже не спал. Бан Чан, только проснувшись, уже вовсю наслаждался лицезрением его милого лисёнка. Волосы цвета угля были вспушены и растрёпанны, а длинные ресницы подрагивали, точно он сейчас проснётся. Мягко поглаживая нежную янову кожу, Чан вырисовывал на ней узоры, петляя пальцами. - Доброе утро, Нини. – сказал Крис, смотря в только открывшиеся глазки, слегка опухшие ото сна. Вместо ответа Чонин начал ластиться, прижимаясь крепче и утягивая в долгие и нежные объятия. Проведя по чановым волосам, Ян неожиданно остановился, а потом вновь начал теребить волосы. - Чани, - серьёзным тоном начал Нин, - это что, кудряшки? Чонин стал всё больше и больше проводить рукой по коричным кудрям, играясь с прядями и запутываясь пальцами в них. - Ну, да. – неуверенно ответил Крис. - То есть ты хочешь мне сказать, что всё это время у тебя были кудряшки? – всё серьёзнее говорил Ян. – Чани, почему ты постоянно выпрямлял их? – с неким возмущением продолжал парень. - Просто, в какой-то момент я подумал, что так будет лучше. Примерно в то же время… - осёкся Чан, прекращая говорить. - Что в то же время, Чани? – Чонин провёл по крисовой щеке, а следом и по губам. - Давай не сейчас. Не хочу портить такое прекрасное утро. – подставившись под янову руку, Бан попытался перевести тему, но, похоже, Чонин не собирался сдаваться, не добившись внятного ответа. - Чани, каждая часть тебя прекрасна – твоя улыбка, ямочки, и, конечно же, эти милейшие кудряшки. – приподнявшись на локтях, мягко улыбнулся Нин, смотря в глаза напротив, что сияли, устремив взгляд на лицо Яна. – Я готов подождать, но, пожалуйста, поделись этим со мной. Я буду ждать. А, точно. Ещё я хочу видеть как можно чаще такой твой вид. – разведя руками, парень указал на волосы и еле заметные веснушки мужчины. - Хорошо, Нини. Я постараюсь. – чмокнув в нос, Кристофер поцеловал Чонина в уголочек глаза, в щёчку и другую под непрерывные смешки Яна. И, наконец, дойдя до губ, затянул парня в поцелуй. Мягкий и трепетный, будто первый. - Подожди, Чани, мы же только проснулись. – всё-таки отозвался младший. Кухню наполнил аромат терпкого кофе. Он рассекал свежий воздух, исходящий из приоткрытого окна, и заполнял лёгкие. Кристофер положил голову, уткнувшись в плечо, стоящего у плиты парня. Запах от свежеприготовленных блинчиков вкупе с кофе и жасмина вскруживал голову, отделяя сознание от тела. Чмокнув куда-то в шею, Чан обхватил Чонина руками, мягко обнимая. - Подожди немного, Чани. Скоро всё будет готово. – повернув голову к Бан Чану, Ян оставил след от губ на затылке старшего. - Нини, может, обратно в кровать? Так спать хочется. – пролепетал Чан. - Знаешь, - начал Чонин, - во времена того как я стажировался, мне приходилось нелегко. Я жил отдельно от родителей в маленькой комнатушке, больше похожей на склад, потому что они не верили в меня и мою мечту стать артистом. Тогда-то я и сказал им, что ненавижу. - К чему ты ведёшь, Нини? – спросил Бан Чан, заинтересованно поднимая голову с янова плеча. - Сейчас ты всё поймёшь, просто дослушай. Ян выключил плиту, выкладывая со сковороды последние золотистые блины. - Когда же это было? – вновь заговорил Нин. – Ах, да. Уже как пять лет прошло с того случая. Чани, знаешь ли ты, как мне было тяжело когда-то? Хотя, вряд ли, ведь об этом не знал никто – даже самые близкие мне люди, как, например, Феликс и Хёнджин. – Кристофер смотрел на Чонина и спокойно слушал, пока не понимая, о чём говорит младший. – Чани, помнишь, как однажды меня домогался фотограф? - Как такое забыть? Я этого ублюдка чуть не убил, когда узнал. – пробурчал Бан, крепко стискивая парня в объятиях. - Так вот, тогда это была не первая и даже не вторая такая ситуация. Во времена стажировки, лет в семнадцать, меня… - Чонин замялся, думая о том, стоит ли рассказывать. – Меня изнасиловали…. После я пошёл на мост, чтобы умереть. Чани, Я спрыгнул… - Нини, малыш, о чём ты говоришь? – Бан Чан уже не обнимал Нина и стоял чуть дальше, ведь Ян отодвинул старшего. – Что значит изнасиловали? Спрыгнуть? Нини, ты…. – слова не хотели идти к Крису, он просто не знал, что сказать на это, потому что эмоции теперь переполняли и старались вырваться. - Я хотел покончить с этой треклятой жизнью, как мне тогда казалось. И вот, в момент, когда я уже был в воде, кто-то промелькнул перед глазами – ты Чан. В тот день мы впервые встретились. Я уже не думал о том, чтобы продолжить тонуть. Знаешь, Чани, я ни разу не пожалел о том, что вытащил тебя тогда. – Ян всё так же стоял стиснутый в крепкой чановой хватке и смотрел уже в окно, любуясь кристальным небом. – Бан Кристофер Чан, не я тебя спас, а ты меня. Ты спас меня тогда и в день фотосессии. В такие моменты никто и не думал, чтобы помочь мне или поверить, а ты взял и унёс меня. Чонин перевёл взгляд на мужчину, полностью вжавшегося в спину младшего. Бановы плечи крупно дрожали, а всхлипы его разносились по всей комнате. - Чани, не плачь, пожалуйста. Я рассказываю это не для того, чтобы увидеть твои слёзы…. Я просто хочу сказать, что невероятно счастлив, что ты появился в моей жизни, ведь если бы этого не случилось, то, вероятно, моё тело нашли бы ещё пять лет назад на дне реки. Я люблю тебя, Чани. Люблю тебя, твои веснушки, кудряшки, что постоянно укладываешь, твою яркую улыбку и, конечно, ямочки, что появляются даже при лёгкой усмешке. Я люблю всё в тебе. Расцепив объятия, Кристофер вышел из кухни под растерянный взгляд Нина. Минуты две он не появлялся, поэтому Ян успел накрутить себя до предела: «Вдруг не надо было этого говорить?», «А если он теперь бросит меня?». Как вдруг Крис вернулся с заплаканными глазами и руками, убранными за спину, точно что-то пряча. - Нини, я даже не знаю, что сказать теперь. Раньше я думал, что в такой момент у меня будет куча слов, чтобы сказать тебе их. Но сейчас понял, что их настолько много, что просто не получается произнести. – Бан Чан вновь подошёл к парню и взяв того за руку, опустился на колени. – Я люблю тебя, Ян Чонин. – сказал тот и, высунув из кармана бархатистую коробочку синего, точно водная гладь, цвета, Чан аккуратно взял серебристое кольцо только с одной деталью - внутри выгравированное "Нини". Надев кольцо на безымянный палец, что было спрятано за крисовой спиной, Бан Чан вновь посмотрел на парня напротив. – Я люблю тебя всего, Нини. Люблю твой заразительный смех, люблю и твой образ звезды. Каждая часть тебя прекрасна. Ты выйдешь за меня, Нини? Раз. Лёгкий кивок головы. Два. Кристофер вскочил с колен. Три. Он поднял Яна и начал кружить его, зацеловывая. Четыре. Поставив Чонина на ноги, Чан утянул того в нежный и одновременно страстный поцелуй, изредка покусывая за нижнюю губу. Пять. Бросив нетронутые блины и уже остывший кофе, парни, целуя друг друга, торопливо поспешили в спальню, захлопнув за собой дверь. Вот так они и нашли в друг друге силы, чтобы продолжать жить, а не выживать, и счастье, что теперь наполняет их сердца вместе с необычайной любовью. Интересно, как же будет проходить их свадьба, если друзья женихов – Хёнджин, Феликс и Чанбин?