Любовь – это...

Тихие, почти неслышимые шаги, обходящие её со всех сторон — единственное, что она могла сейчас слышать. До сознания не доходили перешёптывания людей на улице, что недоумевали, почему в такое время кто-то ещё не спит. Не доходили и звуки проезжающих мимо мотоциклов и автомобилей, водители которых не обращали внимания на мерцающий свет в одном из окон на пятом этаже очередной полуразрушенной, и серой многоэтажки, которых в городе — полно. Всё казалось до нельзя обычным, и мигающий свет можно было легко объяснить — просто кому-то не спиться. Жаль, что для Ми-чин эта ночь обычной вовсе не была. Прохладный ветерок, что дул из открытого настежь окна, обволакивал её, казалось, целиком, заставляя девушку беспомощно пытаться себя согреть, обхватывая дрожащими руками свои плечи. Всё казалось до нельзя обычным, и бледную, замёрзшую девушку можно было легко объяснить — просто кто-то опять придумал себе кучу проблем и теперь сидит на нервах, думая, как их решить. Это ведь подростки, что с них взять. Как жаль, что у Ми-чин в жизни проблем, кроме как вопроса о выживании и дальнейшей свободе не было. Ми-чин для счастья многого не надо — семья, друзья и любимый парень. Ми-чин всегда всё легко давалось в жизни — от учёбы до отношений, от друзей до финансов. Ми-чин всегда была во всём в достатке, и нуждаться в чём-то не было необходимости. Пока оценки резко не упали, друзья отгородились, деньги начали сокращаться, а парень вдруг стал подавать тревожные звоночки. Звоночки, которые Ми-чин успешно игнорировала, списывая всё на внезапно обрушившиеся завалы и проблемы. У всех в жизни бывает чёрная полоса, неудивительно. Нужно всего лишь подождать, пока она не сменится на белую, и жизнь вновь начнёт обливаться всеми цветами радуги. Звоночки, о которых Ми-чин успешно умалчивала, когда на теле начали появляться синяки от чужих рук. Когда начали появляться покраснения от пощёчин, фингалы от ударов и царапины с ссадинами от столкновения с поверхностью стола. Звоночки, о которых было страшно рассказать, когда к горлу приставляли нож, а тело кромсали волейбольной битой. Да, её парень был волейболистом. Она помнит. Она помнит, как в школьные года он поджидал её у ворот специальной школы для девочек, облокотившись на мотоцикл; помнит, как он таскал её на руках, поражаясь тому, насколько она лёгкая; как в каждый праздник дарил ей огромные, пёстрые букеты роз, в которые она так любила зарываться носом и вдыхать сладкий аромат, молясь, чтобы эта любовь никогда не кончалась. Она помнит. Всё помнит. А ещё она помнит, как он резко начал ревновать её к одноклассникам и друзьям. Помнит, как он говорил, что семья считает её ошибкой, в отличии от красавицы-сестры. Да-да, именно так, он ведь сам услышал! И Ми-чин верила ему. Верила во все те бредни, что он ей говорил; всю ложь, которую он говорил с такой уверенностью, что ей оставалось только поверить; и она верила в то, что он действительно её любит. Думала, что любит. Но любовь, оказывается, не такая — не когда тебя запирают в собственной квартире на пятом этаже, не когда на тебе вымещают злость побоями, не когда оставляют без обеда только из-за того, что ты не вымыла посуду. Которой не было. Слишком много «не», и Ми-чин это не нравится. В книжках пишут, что любовь — это поцелуи, тёплые объятия и нежные слова, согревающие душу. Любовь — это забота, накинутый на плечи плед и без слов заваренный с утра некрепкий чай с нужным количеством сахара. Любовь — это не побои и не игры в «Угадай, когда я вернусь домой», где угадывать нужно чисто интуитивно, потому что телефон у неё тоже забрали. Любовь — это любовь, и лучшего объяснения не найдётся. И Ми-чин только сейчас понимает, что никогда это не было любовью, потому что возлюбленные не тычат в затылок дуло пистолета. Украденного, между прочим. И прежде чем согласиться на очередные условия его новой игры, Ми-чин думает о прошлом. И хочет, чтобы всё было как раньше.