Возрождение ГГ

Цинь Цзюнь.

На протяжении всего путешествия они встретили несколько зомби, но транспортному средству всё же удалось без происшествий добраться до входа в дом матери Ли Цина. Войдя, можно было увидеть трупы зомби, разбросанные по земле, некоторые с пулевыми отверстиями в черепах, другие с глубокими порезами от каких-то лезвий. Было даже несколько таких, которые выглядели так, как будто их ударили тупым тяжелым предметом. Ли Цин был без сознания, когда его похитили, и помнил только, как его мать упала на пол после удара, прежде чем потерять сознание. Теперь, видя, что входная дверь во двор была плотно закрыта, в его сердце появился лучик надежды. Они втроем вышли из машины, и Хо Цзайюань слегка нахмурился, глядя на тела на земле, прежде чем взмахнуть рукой. Вложив немного духовной силы в плитку, он бросил её посреди разбросанных трупов, наблюдая, как поднимается золотое пламя. Искренне желая проверить свою мать и убедиться, что с ней все в порядке, Ли Цин не заметил, что сделал его друг детства, вместо этого набрался храбрости, чтобы пройти через небольшое количество мертвых зомби и подошел к двери, мягко постукивая по ней. «Мама... мама, это я, Сяо Цин.» Он звал и стучал довольно долго, но в доме по-прежнему ничего не происходило. Сердце Ли Цина замерло, когда Хо Цзайюань и Лон Чжанъе обменялись быстрыми взглядами. В этом единственном взгляде паре удалось прекрасно понять, что имел в виду другой относительно их следующего шага. Как раз в тот момент, когда Чжанъе подошел к стене, готовый взобраться на неё и проникнуть в дом, из-за входной двери донесся звук открывающегося замка. «Мама!» Дверь открылась, и Ли Цин радостно бросился в объятия стоящего там человека. Однако, увидев, кого именно обнимал Ли Цин, выражение лица Хо Цзайюаня, который всё ещё стоял рядом с внедорожником, сразу же застыло. «Цинь Цзюнь!» «Почему ты здесь?» Разбуженный резким голосом Хо Цзайюаня, Ли Цин резко поднял голову, чтобы посмотреть на того самого человека, который никогда не переставал занимать его мысли днем и ночью. «Искал тебя.» Темные глаза Цинь Цзюня безмятежно смотрели на человека в его объятиях. Его словам удалось немного тронуть сердце Ли Цина, легкий румянец залил его светлые щеки. Отталкивая Цинь Цзюня, он заикнулся. «К–кто хочет, чтобы ты нашел меня? Мы уже расстались. Между нами больше ничего нет.» Он повернулся и ушел, как только закончил говорить. «Тц-тц... он смущен. Очевидно, он так счастлив, что может умереть.» Уголок рта Хо Цзайюаня приподнялся. Переводя взгляд на Цинь Цзюня, он вздохнул. «Никогда не ожидал встретить два знакомых лица в течение одного дня.» «Я тоже никогда не ожидал столкнуться с тобой здесь.» Цинь Цзюнь тихо посмеялся, когда заметил Хо Цзайюаня, прежде чем его взгляд переключился на Лон Чжанъе, который в настоящее время стоял позади него. «Он мой друг, Лон Чжанъе.» «Привет. Солдат?» Цинь Цзюнь поздоровался, протягивая руку. «Привет. Практикующий врач?» Лон Чжанъе крепко пожал протянутую руку и слегка улыбнулся. В стороне Хо Цзайюань хмурился, свирепо глядя на двух мужчин. «Эй, вы оба, хватит. Так основательно вцепились друг в друга. Вы Конан и Шерлок Холмс? Цинь Цзюнь, с мамой Сяо Цина всё в порядке?» «О черт, я забыл.» Цинь Цзюнь резко замер, прежде чем развернуться на каблуках и броситься обратно в дом. «Мама...» Прямо в этот момент из дома донесся тревожный крик Ли Цина. Хо Цзайюань и Лон Чжанъе немедленно побежали на голос. Когда они вдвоем вошли в дом, Цинь Цзюнь уже крепко держал рыдающего Ли Цина в своих объятиях. На диване неподалеку лежала женщина, обмотанная бинтами, с мертвенно-бледным лицом, лишенная левой руки. Каждый её вдох был легким и неглубоким, как будто каждый из них мог стать для неё последним. «Цинь Цзюнь, ты же врач... прошу, спаси мою маму. Я умоляю тебя, пожалуйста.» - вцепившись в одежду Цинь Цзюня мертвой хваткой, Ли Цин умолял в перерывах между рыданиями. Обнимая своего возлюбленного, Цинь Цзюнь медленно покачал головой. «Мне действительно жаль, Сяо Цин... но это невозможно для меня.» Единственное, что он мог сделать, это крепко обнять плачущего юношу и предложить небольшую толику утешения.