Возрождение ГГ

Способности Цзо Ханьяна.

Слегка приподняв брови, Хо Цзайюань вывел на поверхность частичку своей внутренней духовной энергии, ввел её в талисман и наблюдал, как он возвращается к своему первоначальному аккуратному треугольнику. «Убедись, что он прилегает к твоей коже. Как только он остынет, это означает, что он потерял свою эффективность.» - говорил Хо Цзайюань, возвращая его Цзо Ханьяну. «Ага, понял.» - кивнул Цзо Ханьян, пряча свой драгоценный предмет обратно под униформу. Наблюдая за взаимодействием двух мужчин, Сюй Минъи продемонстрировал обаятельную улыбку. «Старший брат Юань, ты тоже умеешь создавать талисманы?» «Отчасти. Меня больше интересует исследовательская сторона этого дела.» - мягко ответил Хо Цзайюань, приближаясь к улыбающемуся Сюй Минъи. «Ах... с каким даосским храмом ты был связан раньше? Или ты учился у мастера?» «Ничего из этого.» «Тц, старший брат Сюй, даже если этот сопляк понимает искусство создания талисманов, это будут только основы. Как он вообще может сравниться с тобой?» Заговорил ученик, презрительно глядя на Хо Цзайюаня. Хм, кто знает, откуда взялся этот симпатичный мальчик, но он прерывает их прогулку со старшим братом Сюем. «Старший брат Чжу, ты не можешь говорить что-то подобное. Я чувствую, что старший брат Юань - грозный человек.» Сюй Минъи слегка хмурился, вступаясь за Хо Цзайюаня и делая выговор другому ученику. Однако, чем больше Сюй Минъи выступал за Хо Цзайюаня, тем больше другие ученики становились недовольными. Враждебность Чжан Хуа по отношению к Хо Цзайюаню ещё больше усилилась после слов его старшего брата. «Старший брат Сюй, я думаю, что в том, что сказал старший брат Чжу, нет ничего плохого. Глядя на этого сопляка, ему было бы трудно поступить в эту "школу даосизма".» Столкнувшись с несколькими недружелюбными учениками, стремящимися польстить Сюй Минъи, в глазах Хо Цзайюаня это представление было не более чем фарс. Ни с того ни с сего в него стреляют, когда он лежит. Только из-за нескольких незнакомцев, соперничающих за любовь Сюй Минъи, они неожиданно обрушили на него своё недовольство.... В отличие от безмятежного отношения Хо Цзайюаня ко всему, эмоции Цзо Ханьяна более изменчивы. Прищурив глаза, на его лице появилась вспышка гнева, когда он издевался. «Хм, группа простых начальных учеников этой школы. Даже ваша каллиграфия напоминает червей! Какой способностью вы обладаете, чтобы высмеивать Сяо Юаня?» Хм, неужели его старшая невестка из тех, над кем можно издеваться этой кучкой отвратительных раздражителей?! «Ты – сопляк! О ком ты говоришь, а?» Тот, кого называют старшим братом Чжу, был так разъярен, что дым и огонь почти вырывались из его семи отверстий*. (*7 отверстий/цицяо — семь отверстий в голове: глаза, уши, ноздри и рот.) «Хн, тот, кто злится - это тот человек, которого я и имел в виду.» Цзо Ханьян усмехнулся и приподнял бровь, глядя на него с крайне неприятным выражением лица. Глядя на высокомерное выражение его лица, Хо Цзайюань не мог удержаться от смеха. Почему он чувствует, что это конкретное выражение, которое сейчас носит Цзо Ханьян, было усвоено от кое-кого конкретного? «Ты – вонючее отродье! Приходи соревноваться со мной, если у тебя хватит смелости!» Этот старший брат Чжу, наконец, взорвался, хватая книгу о даосских заклинаниях с одного из столов и перелистывая на случайную страницу. «Мы воспользуемся этим! Если ты не умеешь рисовать, встань на колени и назови этого старейшину дедушкой!» «Тогда давай. Но помни, если ты проиграешь, тебе придется встать на колени и называть меня дедушкой.» Цзо Ханьян величественно махнул рукой, прежде чем взять кисточку и лист желтой бумаги. Видя расслабленное отношение Цзо Ханьяна, лицо старшего брата Чжу ещё больше покраснело от ярости. Взяв кисть, переданную другим учеником в черном, он намеренно поставил книгу вертикально на стол, не позволяя Цзо Ханьяну взглянуть на страницу. Очевидно, он хотел сделать ситуацию настолько трудной для другого, насколько это было возможно. Хо Цзайюань обратил внимание на уверенный вид адъютанта, который указывал на то, что у него есть способ обойти это препятствие... Он считал, что тот, кто способен стать доверенным помощником Лон Чжанъе, не был простым человеком. Окрашивая щетину чернилами, два участника начали рисовать. С одной стороны, этот старший брат Чжу, казалось, рисовал картину, движения были медленные и осторожные. Время от времени он краем глаза поглядывал на Цзо Ханьяна. С другой стороны, Цзо Ханьян выглядел спокойным и собранным, кисть в его руке плавно двигалась без колебаний, глаза были твердо устремлены на бумагу перед ним. Взгляд переместился на желтую бумагу Цзо Ханьяна, брови Хо Цзайюаня приподнялись, уголки его губ растянулись в ухмылке. Действительно, не мог предположить, что он обладает таким умением... «Я закончил. Сопляк, а как насчет тебя? Ты такой медленный. Это потому, что ты не умеешь рисовать, а?!» Некоторое время спустя зазвучал голос старшего брата Чжу, когда он отбросил кисть в сторону и высокомерно посмотрел на Цзо Ханьяна. Затем он кинул законченный амулет. Иероглифы можно было считать довольно хорошими по сравнению с дрожащими, косыми буквами на бумаге в руке Хо Цзайюаня. Но это всё ещё далеко от адекватности. Линии символов не совпадали, и в каждом штрихе было довольно много отчетливых разрывов. Рука Цзо Ханьяна, наконец, остановилась. Поднимая голову, сияющая улыбка озарила его лицо, когда он неторопливо положил кисточку обратно на подставку. Затем с той же причинно-следственной скоростью он подвинул свою завершенную работу вперед, чтобы все могли её увидеть. Вытягивая шеи, чтобы взглянуть, на каждом лице отражался нескрываемый шок. Что касается старшего брата Чжу, то его цвет лица резко побледнел в тот момент, когда его взгляд упадал на листок бумаги Цзо Ханьяна. Каждый символ изящно прорисован, штрихи были похожи на движущиеся облака и текущую воду. Никаких разрывов не было обнаружено от начала до конца. Даже финальная строчка идеальна. Поместив его рядом с примером в книге, можно было ясно увидеть, что это идентичная копия без малейшей ошибки. «Невозможно! Абсолютно невозможно!» Старший брат Чжу бормотал, не смея поверить своим глазам. «Как это невозможно? Неужели ты думаешь, что на этой земле только ты способен рисовать руны?» Вздернув подбородок, Цзо Ханьян снисходительно усмехнулся. «Давай, называй "дедушкой" и извинись перед Сяо Юанем за своё грубое поведение только что!»

* * * * *

Когда Лон Чжанъе вернулся ночью, он увидел Хо Цзайюаня, сидящего, скрестив ноги, и медитирующего. Только когда он вошел в спальню, Хо Цзайюань медленно открыл глаза. «Ты вернулся. Ты закончил свои дела?» Мягко улыбнувшись человеку в дверном проеме, Хо Цзайюань поднялся на ноги. «Ты уже поел?» «Пока нет. Дядя Мин проводит совещание с другими начальниками секций безопасной зоны, поэтому я вернулся.» Протянув руку, и в тот момент, когда Хо Цзайюань оказался в пределах досягаемости, Лон Чжанъе заключил его в объятия и нежно поцеловал в губы. «Ты хочешь есть сейчас? Я тоже голоден.» - сказал Хо Цзайюань, держа Лон Чжанъе за руку. Таща другого за собой к обеденному столу, он махнул левой рукой. На столе появилась ароматная курица Кунг Пао, кусочки жареной рыбы, жареная лапша, отварная брокколи и суп на костном бульоне. «Ты закончил готовить раньше, но ждал, пока я вернусь, чтобы поесть?» На сердце Лон Чжанъе стало тепло и сладко, когда он смотрел на различные блюда. «Нет, Цинь Цзюнь и Ли Цин уже закончили есть. Это остатки.» Хо Цзайюань ответил, не глядя на него. Вместо этого он занялся тем, что достал две чаши с рисом и две пары палочек для еды, прежде чем сесть. «Любимый, лгать нехорошо.» Лон Чжанъе действительно нравилось его неловкое отношение. Взяв миску с рисом, он сел рядом с Хо Цзайюанем. Его возлюбленный так хорошо к нему относится. Как он мог позволить Лон Чжанъе есть объедки? «Поторопись и ешь.» Хо Цзайюань свирепо смотрел на Лонг Чжанье, протягивая ему кусок жареной рыбы. Довольный, Лон Чжанъе откусил кусочек от рыбы. Ароматный и хрустящий, мягкий, но не жирный, сладкий вкус наполнил рот, когда его жевали. «Куда вы с Сяо Цзо ходили сегодня днем?» Он не видел Цзо Ханьяна во время его возвращения домой, так как Мин Хуэйхэн позвал его на встречу. «Мы ходили в "школу даосизма".» «О? В ту, которую дедушка разрешил основать старшему даосскому священнику? Что ты об этом думаешь?» «Способности этих учеников слишком низки. Их сердца слишком испорчены.» Хо Цзайюань разочарованно покачал головой. «Ах... Они настолько неадекватны?» Лон Чжанъе приподнял бровь. «Но дядя Мин сказал, что у тех учеников довольно хорошие способности.» «Хм...» Хо Цзайюань приподнял брови, рассматривая Лон Чжанъе с редким серьезным любопытным огоньком в глазах. «Чжанъе, твой левша обладает какой-то особой способностью?» Когда Цзо Ханьян передал ему талисман, он не почувствовал ничего странного. Но после соревнования с учеником Чжу, амулет, написанный Цзо Ханьяном, немного поразил его, и после этого он спросил адъютанта, знает ли он, как создавать талисманы. Ответ был отрицательным. Чтобы подтвердить правдивость этого утверждения, Хо Цзайюань тайком проверил Цзо Ханьяна и обнаружил, что у этого человека действительно нет ни капли внутренней духовной силы. «Этот негодяй ах. Да, ах. У него фотографическая память.» - ответил Лон Чжанъе. «А что? Этот сопляк сделал что-то, что тебя расстроило?» «Ничего подобного. Неудивительно, что всё, что ему было нужно, лишь один взгляд.» - Хо Цзайюань качнул головой, бормоча. «Что-то случилось?» Любопытство Лон Чжанъе возросло при виде речи и выражения лица Хо Цзайюаня. И потому, что он чувствовал, что Сяо Юань, похоже, проникся симпатией к Цзо Ханьяну. «Мгм...» Хо Цзайюань рассказал обо всем, что произошло днем в "школе даосизма". Слушая эту историю, Лон Чжанъе сдержанно посмеивался. «Простая страница символов не представляет для него ничего сложного. Когда ему было десять лет, он сумел воспроизвести знаменитую картину в точности такой, какая она была, мельком взглянув на неё.» «Это поразительно.» «Естественно. Иначе как бы он стал моей левой рукой? Даже если иногда он может быть немного туповатым и ненадежным, когда он сосредотачивается на задаче, никто не может сравниться с ним.» Хотя Лон Чжанъе часто любит запугивать Цзо Ханьяна, на самом деле он был очень доволен этим адъютантом. «Почему, когда я услышал этот комплимент, он звучал так, как будто ты хвалишь себя?» Хо Цзайюань приподнял бровь, закончив свою трапезу. «Ха-ха... Ты заметил.» - нагло признался Лон Чжанъе, передавая тарелку супа Хо Цзайюаню. Хотя на лбу юноши появилась небольшая морщинка, когда он столкнулся с супом, он не спорил и послушно выпил его. Весело болтая за ужином, Лон Чжанъе взял на себя обязанность собрать тарелки и приборы, отнести их на кухню и вымыть. Тем временем Хо Цзайюань вошел в своё пространство, чтобы помедитировать.