Возрождение ГГ

Тянь Цзызы.

Что касается того маленького эпизода с Хэ Ляньмином, Хо Цзайюань совершенно не думал об этом. После прогулки по безопасной зоне с тремя липкими хвостами в тот день он остался дома, чтобы медитировать в течение следующих двух дней. Вечером второго дня совершенствования Лон Чжанъе, который был занят работой с тех пор, как вернулся в город А, в конце концов закончил свои дела. «Наконец-то закончили. Я смертельно устал. Сяо Юань, я прошу утешения и компенсации.» Как плаксивый ребенок, Лон Чжанъе, обвил руками мягкую талию Хо Цзайюаня, прижимаясь к его спине, пока тот ходил по кухне, готовя ужин. «Разве я сейчас не готовлю для тебя еду? Не приставай ко мне, иди, подожди за столом.» - сказал Хо Цзайюань, ловко помешивая яичную лапшу, которая в данный момент варилась в кастрюле. Тем не менее, он не сделал ни малейшего движения, чтобы оттолкнуть удерживающего его человека. «Сяо Юань, ты меня больше не любишь.» Зарывшись носом в волосы Хо Цзайюаня и вдыхая этот легкий, свежий аромат, Лон Чжанъе не мог удержаться, чтобы не прикусить эту светлую шею. «Ах– ты...» Покалывание пробежало по телу Хо Цзайюаня от внезапной атаки Лон Чжанъе на его шею. Чаша в его руке чуть не упала, так как его палец на мгновение потерял силу. «Перестань отвлекать меня и кыш. Разве ты не говорил, что устал и голоден?» Положив предметы, которые он держал в руках, на стол, Хо Цзайюань в конце концов прогнал бесстыдника с кухни. Иначе, если он будет продолжать позволять Чжанъе делать всё, что ему заблагорассудится, ужин не будет приготовлен вовремя. Наблюдая, как Лон Чжанъе неторопливо выходит из кухни, Хо Цзайюань слегка вздохнул. Каждый раз, когда он сталкивался с этим человеком, его спокойная и хладнокровная личность полностью разрушалась... Он всегда чувствовал, что в Чжанъе есть что-то неотразимое, что притягивает его. Такого рода чувства, по его мнению, были довольно опасны, но, черт возьми, они не были ему противны. Убрав посуду и столовые приборы после ужина, Хо Цзайюань вернулся в зал и увидел Лон Чжанъе, лениво развалившегося на диване с закрытыми глазами. Его военный мундир был отброшен в сторону, оставалась только белая, облегающая внутренняя рубашка, которая подчеркивала чрезвычайно подтянутую фигуру Лон Чжанъе... «Если ты устал, иди прими душ перед сном, а?» - тихо сказал Хо Цзайюань, подходя к Лон Чжанъе. «Совсем чуть-чуть.» Веки Лон Чжанъе распахнулись, и он протянул руку, чтобы схватить Хо Цзайюаня за предплечья, мягко притягивая его в свои объятия. «Пойдем со мной, приляжем ненадолго.» Упав сверху на Лон Чжанъе, Хо Цзайюань пристально смотрел на наглого мужчину и тихо вздохнул. «Что мне с тобой делать...» Положив руки на бедра Лон Чжанъе, Хо Цзайюань прислонил голову к твердой груди, прежде чем позволить своим векам закрыться. Неосознанно, когда пара в следующий раз открыла глаза, наступило раннее утро следующего дня, и они проснулись из-за того, что кто-то постучал в их дверь. Из-за того, что они целую ночь лежали, свернувшись калачиком друг с другом, их одежда была в беспорядке, а стук становился всё более настойчивым. В конце концов, Лон Чжанъе позволил Хо Цзайюаню пойти в ванную, чтобы принять душ и переодеться, а сам просто набросил слегка помятую куртку на плечи и открыл дверь. «Хм, ты сопляк! Действительно становишься всё более и более ленивым. Только посмотрите, в каком состоянии твоя форма!» Стоя по другую сторону двери, Лон Хаотянь хмурился, глядя на мятую и грязную одежду своего драгоценного внука, его старое лицо потемнело. «Дедушка, разве это не твоя вина, что ты прибежал так рано утром? Вчера после ужина я был очень измотан. Даже не принял душ, прежде чем задремать.» Почесывая затылок, Лон Чжанъе зевнул, явно игнорируя мрачное выражение лица своего деда. «Хн, я пришел, чтобы найти Сяо Юаня. Отойди в сторону.» Дедушка Лон редко отмахивался от своего единственного внука, но сегодня он протиснулся мимо Лон Чжанъе и вошел в комнату. «Где Сяо Юань? Он всё ещё спит?» «Дедушка, ты здесь?» Хо Цзайюань, закончивший принимать душ и переодеваться, вышел из спальни. Теплая улыбка появилась на его лице, как только он заметил Лон Хаотяня. «Мой старший друг-даос вернулся вчера, поэтому я пришел, чтобы найти тебя. Пойдем, пойдем, пойдем.» Пока он говорил, Лон Хаотянь тащил Хо Цзайюаня за руку прочь. «Дедушка, разве это не неподобающее поведение - тащить Сяо Юаня к старшему даосскому священнику?» Лон Чжанъе загородил дверной проем. «Как это неуместно? Отойди в сторону.» В очередной раз пропихивая мимо себя внука, старший что-то бормотал себе под нос. «Хм, действительно становится всё более и более грубым. Он был таким мягким и чистым, когда был молодым, таким послушным и умным... бла-бла-бла...» Будучи отвергнутым стариком и брошенным своим возлюбленным, а также услышав прощальный шепот своего деда, Лон Чжанъе стоял в дверях, и в его сердце появилось выражение "囧". Кого он обидел сегодня рано утром?! «Дедушка, можно ли беспокоить этого старшего даосского священника так рано утром?» - спросил Хо Цзайюань, шагая рядом с главнокомандующим. «Не имеет значения, не имеет значения. Этот старик всегда вставал рано.» Лон Хаотянь покачал головой. «Ая... В то время, когда мой старый друг предсказал, что мой глупый внук не доживет до тридцати, это действительно доставило мне много беспокойства. После апокалипсиса, когда он связался со мной из города Х и подтвердил, что не может найти этого "Хо Цзайюаня", моё беспокойство усилилось. В тот же день он сказал мне, что ему кто-то нравится, и даже если нам удастся найти этого "Хо Цзайюаня", он определенно не расстанется со своим возлюбленным. Я думал позволить ему делать всё, что ему заблагорассудится. Поскольку его избранник не мог быть найден, я мог бы с таким же успехом позволить ему быть с тем, кого он любит. Таким образом, даже если он действительно не доживет до тридцати, по крайней мере, у него останутся какие-то приятные воспоминания. Или, по крайней мере, сможет подарить мне правнука до того, как он достигнет этого возраста... Кто бы мог подумать, что он, наконец, признал, что человек, которого он любит - мужчина, только вернувшись в город А. В то время я был по-настоящему зол. Этот глупый мальчишка с детства всегда ходил за мной в казармы, общаясь там с солдатами и армейским персоналом. Он мог чувствовать себя так непринужденно даже под градом пуль, но попроси его приготовить три простых блюда... конечный результат будет слишком ужасен, чтобы его можно было увидеть. Поэтому я воспротивился этому, слишком боясь, что человек, которого он любит, такой же, как он. Но неожиданно оказалось, что человек, которого он искал всё это время - это ты. И вдобавок ко всему, ты хороший повар. Вот почему этот старик чувствует облегчение. С этого момента мне придется побеспокоить тебя присматривать за этим маленьким негодяем.» «Да.» Слушая многословную болтовню старейшины, Хо Цзайюань не чувствовал ни малейшей скуки или раздражения, вместо этого его сердце окутывало редкое тепло. Он мог сказать ясно, как божий день, что Лон Хаотянь сильно любит Лон Чжанъе. Этот величественный главнокомандующий армией на самом деле добрый и мягкосердечный дедушка. «Старший даос только что вернулся, но я так срочно вытащил тебя из дома в основном из-за обсуждения вопроса об этом глупом отродье... Поэтому мне очень жаль. Это всё эгоизм дедушки Лона.» «Нет, вовсе нет.» Хо Цзайюань замолчал, не желая заканчивать это предложение. После долгой паузы он продолжил. «Я хотел бы встретиться с этим старшим даосским священником.» Он видел "школу даосизма" в безопасной зоне города Е, но довольно очевидно, что школа города А намного величественнее, с тщательно продуманным планированием каждого аспекта. Расположенный на севере, но обращенный к югу, даже его парадные ворота были покрыты большим барьером, полным духовной энергии. Мастер. Редкое выражение изумления появилось на спокойном лице Хо Цзайюаня, когда он позволил своему взгляду блуждать. «Хе-хе... Старина, маленький друг рядом с тобой не простой человек, ах.» Внезапно раздался веселый смех, и перед ними появился одетый в белое, седовласый и длиннобородый старец с доброй улыбкой на морщинистом лице. «Ха-ха... старый приятель. Твои чувства обострены, как всегда.» Лон Хаотянь разразился раскатистым смехом, прежде чем похлопать старшего даосского священника по плечу. «Моему глупому внуку наконец-то удалось найти своего избранника. Ну же, ну же, быстро скажи мне, как я могу обеспечить, чтобы мой драгоценный внук пережил этот надвигающийся кризис?» Поглаживая свою длинную белую бороду, Тянь Цзызы кивал, услышав вопрос Лон Хаотяня, пристально глядя на Хо Цзайюаня. «Ун. Ун.» «Что еще за "ун, ун"? Быстро говори, а!» Видя, как старый священник несколько раз кивнул, улыбаясь, Лон Хаотянь в конце концов взорвался от нетерпения. «Плоть и кости этого ребенка пропитаны духовной энергией. Глядя на его изящные черты лица, это будет—» «Старина, я спрашиваю не об этом. Я спрашиваю о своем внуке. Человек, который, по твоим словам, может предотвратить его раннюю смерть, найден. Что нужно делать дальше?» Лон Хаотянь рычал, хватая своего старого друга за воротник и слегка встряхивая его. Этот его старый друг-даос действительно знал, как нажимать на кнопки людей. Любой, у кого было чуть меньше терпения, обязательно лопнет от раздражения. Видя, как дедушка Лон дует в лицо всё ещё улыбающемуся старейшине, Хо Цзайюань не мог сдержать веселой улыбки. Эти двое пожилых мужчин - действительно интересная пара друзей. «Ох, это был твой вопрос, ах. Успокойся, успокойся. Давайте зайдем внутрь на чашку чая, и этот старый священник медленно все объяснит.» - ловко сбросив мертвую хватку Лон Хаотяня на своем воротнике, старший даосский священник проговорил неторопливым тоном, проводя рукой по своей драгоценной бороде. Войдя вслед за старейшиной в здание, упомянутый старейшина налил двум другим немного чая из коры бамбука в бамбуковую чайную чашку. Поскольку в бамбуковом доме в пространстве Хо Цзайюаня бамбук использовался для каждого предмета мебели и посуды, он был очень хорошо знаком с изделиями из бамбука. Поэтому он стал немного более дружелюбным, когда увидел, что старейшина предложил им чай в бамбуковых чашках. Чайные листья из коры бамбука - это высушенные кусочки бамбука, которые обычно собирают ранним утром, когда бамбук наиболее твердый и покрыт утренней росой. Этот легкий и чистый аромат очень хорошо соответствовал вкусу Хо Цзайюаня, и он не мог не понравиться ему после первого глотка. Вспоминая бамбуковый лес в своем пространстве, он сделал пометку собрать немного для чайных листьев позже. «Когда я рассчитал судьбу Сяо Чжанъе в тот день, чтение осталось незавершенным, потому что мне нужно было быть в присутствии его судьбоносного человека, прежде чем я смог бы продолжить. Теперь, когда я встретил этого младшего брата, я точно знаю, что он - драгоценный человек для Сяо Чжанъе. Однако...» «Опять это "однако"?!» Зуд вновь появился в его сердце после того, как он услышал это слово из уст своего старого друга. Потому что в последний раз, когда даос сказал это, он продолжил, сообщив ему, что его внук не доживет до тридцати. «Судя по лицу этого маленького друга... Этот старейшина не может рассчитать окончательный отрезок.» Старший даосский священник в конце концов со вздохом признался. «Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что Чжанъе всё равно...» Сдвинув брови, Лон Хаотянь чуть не вскочил со своего места. «Вовсе нет, вовсе нет. Это тайна, известная только Небесам. После встречи с этим маленьким другом судьба Сяо Чжанъе стала тесно связана с его судьбой. Эти два понятия теперь неразделимы. Их будущее будет наполнено неопределенными событиями. Это всё, что этот старейшина может тебе сказать. Даже мой многолетний опыт не может предсказать, что ждет их впереди.» «Старейшина имеет в виду, что первоначальная судьба изменилась?» Прежде чем Хаотянь успел перевернуть стол, Хо Цзайюань, который всё это время хранил молчание, наконец открыл рот. «Ун, ун.» Старый священник одарил Хо Цзайюаня ослепительной улыбкой и глубокой загадкой. «Гадание между Небом и людьми. Проблески, которые обычный человек улавливает от судьбы - это тайна, известная только Небесам.»