То самое ромашковое поле.

Незрячий парень, обладавший прекрасным слухом, обонянием и осязанием; обладавший прекрасными и аккуратными чертами лица; обладавший прекрасным телом и обладавший прекрасным ростом, ждал своего опаздывающего напарника по работе. По работе в «Ищейках» – военной полиции Йокогамы. — Он должен был явиться сюда полчаса назад. Если он придёт с латте в руках и соевым соусом, то я его убью на месте. Он возмущался. Напарник был всегда непунктуален и часто опаздывал, но все его опоздания были не более, чем 10-ть минут, а тут целых 30-ть. Пока напарник его не пришёл, можно описать внешность ожидающего. Это был 20-летний парень, имевший светлые недлинные волосы с красными кончиками выбивавшихся прядей. Глаза... были всегда закрыты. Форма «Ищеек» была красной, можно даже сказать, что бордовой. Состояла она из рубашки, закреплённой на талии поясом, просторных брюк, вполне себе длинного плаща и козырька. О козырьке автору сказать нечего, извините... Могу сказать его имя, если хотите. А я ведь знаю, что хотите. Его звали Дзёно Сайгику. Даже если вы знали, то... Я не придумала. И вот пришел наш опоздавший, который, не успевши ступить за порог кабинета, как уже получил словесную пощёчину от напарника, ожидавшего его. Всё, что он сказал в своё оправдание, это: — Я пил латте с соевым соусом. Удовольствие, так сказать, растягивал. Упс, кажется, автор сглупила и забыла об описании опоздавшего... Ну, лучше поздно, чем никогда! Итак, он был выше Дзёно. Приблизительно на голову выше. Имел чёрные волосы, пряди которых смотрели либо влево, если находились на левой стороне, либо вправо, если находились на правой стороне. На его щеке, под глазом, были три тёмных маленьких пятнышка, напоминавшие перевёрнутые сердечки. Форма была такой же, как и у напарника, как и у всех «Ищеек». Его выражение лица было, по обыкновению, каким-то смутным. Ох, снова я забыла об имени! Тэттё Суэхиро. Величать его: Тэттё Суэхиро. А теперь продолжим! Оправдание темноволосого заставило закрытый глаз Дзёно задёргаться. — Значит, кофе с соевым соусом, да? Я тебя убью, честное слово. Тебе просто повезло, что мы работаем в одной организации. — Да-да. Ты мне говоришь нечто подобное уже на протяжении всей нашей совместной работы, однако прогресса я не заметил. После нескольких минут этих споров, они ушли выполнять поручение. Оно было даже и не связано с их работой. Заключалось сие поручение вот в чём: им нужно было сорвать тысячу и одну ромашку. Глупо, не так ли? Но поручение есть поручение, что поделать... По дороге к всему ромашковому полю, наши герои, которые совсем недавно ругались, шли и спокойно-преспокойно разговаривали. Обо всём.

***

— К слову, Тэттё,а какой на вкус латте с соевым соусом? – внезапно спросил Дзёно, повернувши свою голову в сторону своего темноволосого напарника. — Почему ты спрашиваешь именно об этом? Есть ведь ещё куча таких... комбинаций. По типу-у... рис с лепестками ромашек? — ...каким образом ты всё ещё живой. Суэхиро приподнял свою голову. Виднелось ромашковое поле, которое находилось за дорогой, или, лучше сказать, под нею. Дабы поскорее оказаться в столь чудном месте, темноволосый взял незрячего за руку и поторопился. Они перебежали дорогу, предварительно, конечно же, посмотревши по сторонам. И первое, что сделал Сайгику – упал в ромашки, точно маленький беззаботный ребёнок, да ещё и хихикавший. Тэттё лишь смотрел на своего напарника, вздохнувши. — Как маленький ребёнок, ей-богу, – сказал он, принявшись собирать ромашки, которые было очень жалко срывать. Он посмотрел на Дзёно, – Итак. Срывать ромашки именно здесь – не самая лучшая идея. Тут слишком красиво. Нельзя портить эту красоту. — Согласен. Но что будет, если мы не выполним поручение? – беловласый приподнялся, опираясь на локти. Впрочем, они и решили, что срывать ромашки не будут, а лишь покажут приказчику сие поле. Дзёно все-таки пробудил в себе ребёнка... В момент, когда они обсуждали последствия от невыполнения приказа, темноволосый подсел к Сайгику. В его голове мелькнула мысль, что, дескать, хочется шалости. Но беда в том, что вместе с шалостью внутри светловолосого блуждало еще странное, непонятливое чувство. Он толкнул своего напарника в ромашки, а сам оказался лежащим сверху. Тэттё совсем не понял, что сделал незрячий и для чего. — Дзёно? И как это понимать? – недоумённо смотря на него, Суэхиро хотел было подняться, однако Сайгику не позволил. — Ромашки. Целое ромашковое поле. И только мы. Ты и я. Никого более, – честно признаться, Дзёно сам не ожидал, что скажет это, что эти мысли были в его голове. От слов, произнесенных незрячим, щеки обоих парней окрасились ярким румянцем, что делал их такими прелестными... Первым заговорил Тэттё. — Мы совсем недавно друг друга не переносили. Ты говорил, что убил бы меня, а сейчас... Точно, в любви признаёшься? – получив в ответ кроткий кивок, темноволосый принахмурился и вздохнул, – теперь это ромашковое поле отпечатается в моей памяти ярким следом, Сайгику. Я тебя тоже люблю. Поначалу светловолосый подумал о том, что Суэхиро снова над ним издевается, отчего второй упомянутый получил лёгкий удар ладонью по груди. Но потом незрячий понял, что это совсем не звучало, как шутка, отчего лишь улыбнулся. Затем они, полежавши в тишине ещё немного, около пятнадцати минут, ушли. Идя рядом друг с другом, держа друг друга за руку, смотря на малинового цвета закат и чувствуя на своей коже приятный вечерний ветерок, напарники, или уже возлюбленные, хотели растянуть сие мгновение, так чтобы оно запомнилось им обоим под заголовком: «Лучшая пора летнего вечера». Решивши, что обо всем они расскажут завтра, светло- и темноволосый ушли к совершенно другому полю. Уже не ромашковому — одуванчиковому. Семечки прилипали к одежде, волосам и коже, отчего оставалось лишь томно вздыхать и жаловаться на них. Понявши, что тут им не нравится, они побрели обратно, к приятному на вид и ощущения, ромашковому полю.

***

Уже стемнело. Парни сидят, оперевшись на ствол дерева. Тэттё обнимает Дзёно правой рукой, а тот лежит на его плече. Пред ними чудесные цветы, издалека похожие на... Ох, автор даже и не знает, с чем сравнить. Видимо, ромашки не сравнимы ни с чем. Сайгику очень любил сие творение природы. Так что сидеть тут, в ночи, перед ромашковым полем, с тем человеком, которого полюбил из-за своей же ненависти к нему, для незрячего было... подарком, наверное. Ибо такое случается не каждый день. С этими приятными чувствами, в присутствии друг друга, они уснули в обнимку. Ах, как же автор им завидует... Не у каждого смертного утро начинается с прекрасных шептаний на ушко о том, какой же ты, слушатель этих прелестей, идеален и мил, красив и чудесен... Дзёно проснулся от этого. Темноволосый видел его почти что идеальным. А в голове Тэттё всё звучали те слова: «— Ромашки. Целое ромашковое поле. И только мы. Ты и я. Никого более».