Взрывной дым

      "Это определенно была очень плохая идея".       Именно эта мысль крутилась последние несколько минут в голове Тэун, когда она стояла напротив общежития учителей и смотрела на эту самую дверь, как на врага народа. Впрочем, сейчас ей надо было узнать хоть у кого-то из учителей, где еë "горячо любимый" куратор.       — Нисикава-сан, что ты здесь делаешь? — с удивлением произнёс Сущий Мик, который шел откуда-то явно очень радостный,хотя увидеть Мик-сенсея да в плохом настроение было чем-то редкостным, это было сравнительно с новостями о том, что на Землю должен упасть метеорит.       — Мик-сенсей, скажите, где сейчас Айзава-сенсей, — проговорила с хитрой улыбкой на лице девушка и с радостью дала пять учителю с английского.       Но её восторг быстро исчез, когда её подхватили за локоть и повели как раз в общежитие учителей. Не очень-то хотелось идти к своим наставникам и застать кого-то, как Каминари с утра, в одном полотенце. Учительская этика распространялась только на учебное время, в свободное же время учителя были такими же обычными людьми как и они. А потому она не особо удивилась, когда они зашли, и первое, что она увидела, – это лежавшую на диване Полночь-сенсей с бокалом вина и в длинной футболке, под которой вроде бы были шорты, хотя кто его знает.       — Здравствуйте, Полночь-сенсей, нелёгкий день, я так вижу? — ехидно, с толикой сарказма, проговорила Тэун, когда учительница всё же заметила её.       Та лишь кивнула и отсалютовала бокалом, проследив взглядом за тем, как её коллега вёл ученицу в сторону комнат. Впрочем, её это не особо интересовало, а если даже и интересовало, она могла в любой момент об этом узнать у самого Сущего Мика.       Некоторые учителя, которые встретились им по дороге, лишь здоровались в ответ и уходили по своим делам. Тэун хоть и чувствовала себя так, будто врывается в личную жизнь учителей, даже не обратила внимание, что её это должно было смутить. Какая ей разница, как учителя проводят своё свободное время, ей кажется, если бы она здесь увидела БДСМ клуб, то лишь подняла бы бровь от секундного удивления, но дальше ей было бы кристаллически похуй на это. Её мысль прервал хриплый голос Айзавы-сенсея, который привалившись к косяку двери едва ли не спал и интересовался, что им нужно от него. Эта картина ей напомнила сегодняшнее утро, когда она была такая же.       — Айзава-сенсей, могу ли я завтра свалить по своим делам? — поинтересовалась девушка, решив не тянуть этот разговор очень долго. И сэкономить время и себе, и учителю.       — Будешь нарушать закон? — поинтересовался Сотриголова и ради этого даже открыл свои глаза.       Впрочем, он их сразу же закрыл, когда увидел в глазах ученицы незаинтересованность в его вопросе.       — Даже если это и было так, я бы вам не сказала правду, — с милейшей улыбкой, на которую только была способна, ответила блондинка.       — Тогда можешь завтра идти по своим делам, но вернуться должна в общежитие до девяти вечера, приду и проверю, — предостерёг её учитель и, что-то пробормотав на прощание, закрыл дверь прямо перед её носом.       Не обратив на эту грубость хоть малейшего внимания, ученица не забыла поблагодарить куратора через дверь, а также Сущего Мика и, сказав, что выход она сама найдёт, отправилась прочь из общежития учителей, не забыв на выходе помахать на прощание Полночь-сенсею, которая наливала себе очередной бокал вина.

***

      Мысли о том, что её план – это хуйня, начали свое преследование ещё с самого утра и не продолжали оставлять ее голову даже до тех пор, когда она направлялась в сторону дома своего друга.       Район, в котором он жил, был не то что неблагополучным, а практически одним из самых опасных районов Мусутафу. А именно этот район славился своими ворами, сбытом наркотиков и оружия, проституции, а также тут не редкость было встретить самых разыскиваемых преступников. Тут можно было зайти в любой магазин и увидеть за прилавком у работников какое-нибудь оружие, здесь не редкостью были ограбления, а потому для самозащиты тут едва ли не в каждом магазинчике было какое-то огнестрельное оружие.       Хоть законом и запрещалось держать обычным гражданами оружие, но в таком районе без него прожить было невозможно. А потому орудие тщательно скрывали, как только видели кого-то из правоохранительных органов или про-героев. Про-героям тут были не особо рады, а потому и увидеть их здесь было редкостью.       Натянув капюшон, который едва ли не спал с её головы, она лишь повела плечами, чувствуя провожающий взгляд одного из преступников. Бросив на него взгляд через плечо, она заметила его бледное лицо, едва ли заметно трясущиеся руки, а также его нескорденированные движения. И Тэун могла с лёгкостью предположить, что либо он был наркоманом, либо пьяницей. А если был наркоманом, то вполне мог быть и наркоторговцем. Однако её это мало интересовало.       Свернула в один из подъездов какого-то старого дома. Поднимаясь по лестнице вверх, она остановилась на пятом этаже, а затем, как-то воровато оглянувшись, толкнула дверь, которая вела к квартирам. Найдя взглядом нужную дверь и висевшую на ней цифру "89", она быстрым шагом пересекла расстояние и, подойдя к двери достала руку из карманов косухи, хотела было постучать, но, как только её рука коснулась деревянной поверхности, та с противным скрипом отворилась на несколько сантиметров. И именно это показалось ей странным. Главным правилом, а если точнее, привычкой Ми, было закрывать дверь на ключ, и оставлять его в замочной скважине. Если бы кто-то захотел его обокрасть или ещё что-то сделать, ему сначала пришлось бы выломать дверь и это действие помогло бы выиграть Ми немного времени.       Присев на корточки перед дверью, она вдохнула как можно больше кислорода, а затем выдохнула сгусток белого дыма себе на руку, стараясь контролировать его, выдохнула ещё как можно больше, а затем запустила в квартиру, стараясь рассеять по всей площи. Проделав ещё несколько таких махинаций, она смогла определить, что в квартире никого не было. Она не ощущала хоть каких-то движений, которые могли бы помочь ей понять: есть ли в квартире человек. А потому, вновь оглянувшись и не заметив кого-то подозрительного, она поднялась во весь рост и толкнула дверь, заходя в квартиру. Закрыв за собой, она прикрыла себе нос, явно ощущая какой-то противный запах стоящий в квартире, который не чувствовала в коридоре.       Пройдя несколько шагов и свернув в сторону входа на кухню, она зажала себе рот, стараясь не закричать от ужаса. Она не раз видела ужасные раны, не раз видела, как колются наркоманы и ещё множество факторов, которые ломали психику маленькому ребенку, но она никогда не видела настолько изуродованное тело человека.       Ми, а это был именно он, она не сомневалась, был привязан к обычному деревянному стулу. Его ноги были связаны за ножки стульев крепкой веревкой, а руки были привязаны а подлокотникам стула. Его одежда была в некоторых местах порвана и пропитана кровью, которая явно вытекала из порезов нанесённых ещё при жизни. Пальцы, которые покрылись синяками и были слегка опухшими, свидетельствовали о том, что они были переломаны. И, смотря на всего Ми, можно было понять, что его пытали.       Набравшись смелости, Тэун направилась к другу, чтобы проверить жив ли он, но, когда она подняла голову, чтобы проверить пульс, поняла, что в этом нет смысла. Во лбу, прям по центру была дырка, в которой была застрявшая пуля. Его застрелили, скорее всего когда он уже не понадобился кому-то после пыток.       Тэун не понимала только одного, причудой Ми было то, что он мог выделять через свою кожу метал, и в это входило то, что он мог покрыть себя металом, и его бы просто не то, что не успели застрелить, его бы даже схватить не смогли. И что-то явно помешало ему использовать способность. И что "это" было Тэун понятия не имела!       И как бы сильно ей сейчас не хотелось, она явно должна была найти хоть что-то в этой квартире ради Ми, который, как она знала, даже под пытками ничего не выдаст если это важно. А потому, когда она из кухни вышла в коридор и прошла чуть дальше в сторону спальни, не была особо удивлена, когда увидела открытую дверь в спальню и вещи, разбросанные везде. Шкаф был открыт настежь, а некоторые полочки были выняты с него, впрочем, как и остальные тумбочки, которые были в комнате.       Стараясь не ступать на разбросанные вещи, она подошла к кровати. Став на колени и стараясь касаться как можно меньше вещей, она согнула руку в кулак и, уперевшись им в пол полезла второй рукой к доскам, и прежде, чем начать их касаться она едва ли вспомнила, что может оставить опечатки. А потому осмотревшись вокруг себя, она нашла кусок какой-то ткани и, схватив его левой рукой, принялась обшаривать доски, не боясь, что может оставить отпечатки. Найдя те самые доски, она прижала их чуть сильнее к кровати, а в следующий момент поймала нужные три доски, достав их. Из-под кровати послышался глухой стук какого-то падения. Склонившись так, чтобы можно было увидеть что там, она узрела пожелтевшую папку. Достав её из-под кровати, она разглядывала со всех сторон и, не заметив каких-либо пометко, хотела открыть, но её заставил остановится странный звук. И этот звук она не спутает ни с чем. Это полицейская сирена. Быстро встала на ноги и, подойдя к окну, едва ли заметно выглянула.       На дороге припарковалось несколько полицейских машин из которых принялись выходить люди. Она смотрела, как работники правоохранительных органов заходят в соседнее здание. По слухам, там сейчас скрывался опасный преступник сбежавший из тюрьмы, так как преступник был безпричудный, то там не требовались про-герои, даже рядовой полицейский с не особо сильной причудой мог его арестовать. Поняв через секунду, что не стоит испытывать судьбу, Тэун запихнула папку в косуху и застегнула её под самое горло, сжав как можно сильнее тряпку, она пошла вытирать всё, до чего могла коснутся, пол, где сидела, дверные ручки. Пробежав везде, где она как-либо касалась, девушка старалась вытереть так, чтобы отпечатков точно не осталось. Сейчас она знала, что если найдут её следы, то она будет первой подозреваемой.       Подбежав к двери и прислонившись к ней ухом, она не услышала ничего, там была просто тишина. А потому, рискнув приоткрыть дверь и не увидев в коридоре никого, она решила не тянуть время и сразу же принялась протирать ручку и поверхность двери.       Как только она убедилась, что её отпечатков не найдут, она направилась прочь из квартиры, а также и из здания. Выйдя на улицу и не заметив в радиусе пары метров хоть кого-то из копов, Тэун спокойным шагом направилась по дорожке, которая должна была её вывести в район для жителей Мустафа, которым повезло или это все был их труд, живших нормально как для среднестатистического и с такой же зарплатой японца. А уже оттуда она могла сесть на метро и доехать до академии.       Но тут ей в голову пришла мысль, что стоит позвонить в полицию и сообщить о преступлении. Взгляд Нисикавы наткнулся на старую телефонную будку, которую либо не успели демонтировать, либо просто здесь оставили на всякий случай. А потому она сразу же зашла в неё и помолилась всем богам, чтобы из неё можно было позвонить. Когда она взяла трубку, и из неё послышались гудки, то смогла спокойно выдохнуть. Набрав номер полиции, она сразу же продиктовала адрес Ми, когда услышала голос диспетчера. А затем добавив, что там произошло убийство, просто повесила трубку. Ей нельзя было светится.       Тряпка, которую она забрала из квартиры всё ещё лежала в её кармане, и ей нужно было как-то от неё избавится. Выйдя из телефонной будки, она прошла пару метров и свернула в переулок. Похоже, сама судьба благословляла её, раз уж она наткнулась на Чейза, торгующего наркотиками.       Чейз был американцем, переехавшим из Америки сюда на учебу, но что-то у него не сложилось здесь с нормальной жизнью, и парень разрывался между университетом и торговлей наркотиками. Как только покупатель парня скрылся с места, направляясь в глубь переулка, где через пару метров должен был быть выход, Нисикава свистнула так, чтобы привлечь внимание парня. Тот обернулся и с удивлением посмотрел на прислонившуюсь к стене девушку.       — Тэун, что ты здесь делаешь? — полюбопытствовал парень и поджог косяк травки, который только что достал.       — Кое-куда ходила. Дай мне зажигалку и, сделай одолжение, не трепись, что я здесь была, в особенности копам.       — Без проблем, Бикса* — ответил американец, передавая ей зажигалку.       Как только она её получила, Тэун принялась смотреть, как улика, которая могла связать её с местом преступления, просто сгорает в огне.

***

      "Это определенно была хуевая идея".       Думала Тэун, когда лежала у себя на кровати и размышляла о том, что же ждёт её дальше.       И эта неизвестность пугала.