Dream a Little Dream

      Тарталья был подарком. Не в фигуральном смысле, а вполне себе в прямом. Он был подарком на день рождения. Неосторожно брошенный комплимент, сделанный андроиду в витрине, был возвращен друзьями в форме двухметровой коробки, доставленной курьером одинокому инженеру.       Сперва девушка стоит опешив, разглядывая умиротворенное синтетическое лицо без тени эмоции, затем звонит друзьям и выясняет, что вернуть подарок никак не получится, звонит на фабрику, где возвращать андроида тоже не хотят, а потом закатывает коробку в коридор и пытается затолкать в шкаф. Получается плохо. Тогда она оставляет картонный гробик стоять в коридоре, но понимает, что та будет мешать и закатывает в спальню.       Ночью лицо нового сожителя с укоризной смотрит (нет, конечно, он деактивирован) на неё, мотивируя повернуть коробку к стене. Решительно не помогает и тогда девушке приходит идея найти этому чебурашке новый дом, даже если это будет коробка из-под апельсинов. Но андроиды такие дорогие, что не так просто будет найти ему покупателя. К тому же этот сделан на заказ. На объявление отзывается какой-то извращенец с просьбой прислать фотографии всех частей тела андроида и инженеру ничего не остается, как захлопнуть ноут и пойти спать.       Несчастная ворочается в кровати, видя сиротливо стоящую в углу коробку и решает хотя бы достать парня из картонного заточения. Он оказывается невероятно тяжелым, но бросить его на полу девушка не решается, поэтому тащит в кресло и усаживает там. Коробку бросает в шредер на лестничной клетке, чемодан с самыми базовыми вещами засовывает на антресоль, а инструкцию кидает в стол. И вконец вымотавшись засыпает, готовясь к новому рабочему дню.       Большой проект на работе затягивает с головой, проблемы копятся, как снежный ком, а с друзьями она не разговаривает. Да, она одинока, да много работает, но это не повод дарить ей искусственного… парня? Кем они вообще её считают? Впрочем, вечер пятницы, неудачный флирт и тотальное нежелание идти домой заставляет её понять, что не так уж её друзья и неправы.       Новая неделя начинается со звонков каких-то надоедливых людей, из-за чего она проливает кофе на новую кофту и использует непередаваемую игру слов для выражения своей досады.       — Алло!       — Добрый день, меня зовут мистер Хадсон, я представляю интересы компании… - девушка не слушает, только шипит и оттирает пятно с кофты. — Алло?       — О, так что Вы хотели?       — Ну, дело в том, что мы не можем связаться с андроидом Чайлдом, а Вы значитесь его владельцем. Должно быть техническая ошибка, но его номер все ещё не активировался, хотя нам сказали, что с момента покупки прошло почти две недели. Мы бы хотели прислать ему вакансию. Понимаете, нам нужен торговый представитель…       Девушка не слушает и сбрасывает разговор. Отправляет контакту письмо с просьбой подождать и активнее думает, куда деть чертову железяку! Все дело было в том, что даже андроиды-компаньоны выпускались с заделкой на функционирование в какой-либо отрасли. Большая часть андроидов были свободными, за одним лишь исключением – именно андроиды-компаньоны были привязаны к своему человеку. Производители могли давать своим изобретениям какие-то черты, но конечный характер формировался почти мгновенно в зависимости от преднастроек, а в редких случаях мог даже прийтись владельцу дорогой машины не по вкусу. Специально для этого стали внедрять предустановки профессии: если андроид не был нужен владельцу, то можно было просто отпустить того, забирая до 50% годового дохода андроида до полной его 150% окупаемости с учетом инвестиций. Или деактивировать, если это был дорогой частный проект.       На самом деле ей претила идея владеть кем-то в целом, хоть она никогда и не говорила этого друзьям, потому что среди них были и андроиды, и люди, у которых были андроиды-компаньоны, и те, кто просто делил свою жизнь с машиной. Мысль об этом заставляет девушку написать знакомой, что, по её мнению, лучше других могла быть осведомлена в вопросе.       Нин Гуан была финансовым гением банковской индустрии, она была членом экономической палаты, а ещё у неё был свой андроид-компаньон. Примечательнее всего было то, что Нин Гуан и сама была андроидом.       — Так что тебя беспокоит? – изящная девушка крутит табачную трубку, хотя даже не курит.       — Они подарили мне андроида без моего ведома! Что меня беспокоит? – девушка нервно постукивает по столешнице.       — Так он тебе не нравится? Не угадали со вкусом?       — Дело вообще не в этом, Гуан! Все дело в том, что я могу найти себе парня самостоятельно! – и добавляет тише: — не по указке.       Финансист смеется так заливисто, как редко могут даже люди.       — Ты думаешь он будет любить тебя по указке? – её взгляд смягчается и фокусируется на собеседнице.       — Я вообще сомневаюсь, что он будет любить меня. Я говорю это не потому, что думаю, что андроид не способен на любовь, но я также не думаю, что можно заставить полюбить кого-то. Это нечестно.       — Охх, и как часто люди влюбляются честно и в того? Его эмоции подстегнут, но, честно говоря, андроиды умеют манипулировать людьми не хуже, чем люди – андроидами. Очень скоро в отсутствии отклика они отстраняются, не совсем понимая человеческие чувства и становятся винтиками в большом финансовом механизме, уходя в свободное плавание. А спустя несколько десятков лет люди и не вспоминают о своих андроидах. Мы же ничего не забываем, но у нас с вами разная ценность эмоций – для нас это всё и ничего одновременно. Бесконечное подражание. Но что, если подражать нечему?       — Мир и так причинит ему много боли. Не хочу быть их первопричиной.       Нин Гуан смеется второй раз.       — Странно слышать это от тебя, никогда не видела тебя с этой стороны. Ты же грозный генный инженер, - андроид склоняет голову. — Если ты не будешь питать к нему эмоций, то и он к тебе не станет. Вот что я хочу сказать. А там, где нет эмоций – нет и боли. Не выдумывай! И выпусти мальчика на свободу. Он заждался.       — Он слышит и понимает? – девушка страшно таращит глаза.       Нин Гуан смеется третий раз, размышляя, почему не подарила ей никого раньше. Это же и правда была блестящая идея для такой упрямицы. Они что-то долго обсуждают, засиживаясь до позднего вечера, а после разъезжаются по домам. В квартире холодно и пусто. Тарталья все так же сидит в кресле, накрытый пледом и ворохом одежды, которую нужно было куда-то переложить. Девушка аккуратно отодвигает ворох, но активировать не решается. Она лежит какое-то время и размышляет о том, что сделает это когда-нибудь.       «Когда-нибудь» не наступает даже спустя месяц после дня рождения. Друзья извиняются за неловкий подарок, но девушка тут же благодарит их, говоря, что это все хорошо и их побуждения она оценила, просто не совсем понимает, как поступить с андроидом. Вечером после встречи она ловит себя на мысли, что выходит из спальни, где по совместительству располагается её рабочее место, чтобы поговорить по телефону, потому что ей неудобно разговаривать при ком-то постороннем и хмурится. Она не хочет испытывать дискомфорта от чьего-то присутствия в собственном доме.       Спустя ещё 2 загруженных недели она приходит домой и понимает, что забыла включить бойлер и отопление. В квартире стоит страшный холод, а усталость выбивает последние силы. Она включает коммуникации и ждёт, кутаясь в пуховик и допивая вино, оставшееся в холодильнике, а потом принимает душ и кутается в одеяло, пытаясь заснуть. Сон не идёт из-за холода, и она протягивает руку, чтобы стащить одеяло с Тартальи, но думает, что тому тоже может быть холодно и разворачивается, чувствуя, как от досады подступают слёзы. Она встает, выскакивает в гостиную и громко рыдает. Сама не знает почему точно: от одиночества, холода или обиды на мир. Говорят слёзы – это жалость к себе. Ну так что же, ей действительно жаль себя. Жаль, что не смотря на все успехи её жизнь так и не обрела дополнительно смысла, жаль, что она одна. Не то чтобы это не было её собственным выбором, но такая жизнь даётся ей с трудом.       За окном серость, которую не разгоняет даже свет города и метель. Успокоиться не помогают ни чай, ни массажное кресло. Навязчивые мысли лезут в голову, а измотанный организм никак не желает унимать непрошенные слёзы. Поддавшись моменту, девушка возвращается в спальню, залезает в кресло на колени к сидящему там андроиду, который держится мышечным корсетом почти идеально ровно. Его глаза закрыты, руки безвольно лежат вдоль тела, а ноги согнуты в коленях под идеальным углом. Инженер кладет голову на плечо и утыкается носом в грудь. Она сворачивается маленьким калачиком и закрывается одеялом, засыпая.       На утро болит все тело, да и работа не ждёт, утаскивая в круговорот рабочих дел ещё на неделю. Она начинает думать, что привыкает жить так, но её пугает перспектива и она выпрашивает трехнедельную командировку у начальства «c целью повышения квалификации». Учеба не даст заскучать, а новое место, возможно, наведет на мысль, как жить дальше.       Вечером того же дня она присаживается напротив андроида, переодевает его в базовые вещи, снимая то, что пошили на заказ и присаживается на корточки, чтобы в последний раз заглянуть в безжизненное лицо. Девушка читает описание и инструкцию по активации. Взгляд задерживается на пресловутом «добрый и общительный компаньон». В особых характеристиках, подобранных друзьями на заказ, значится «хорошее чувство юмора». Девушка посмеивается, представляя, как в андроида закачивают сборник анекдотов, вводит команды, тянется к затылку и активирует машину.       Два синих глаза сверлят пространство перед собой и сосредотачиваются на пятне перед собой. Лицо Тартальи немного холодное, черты лица грубеют на глазах, он медленно моргает, закидывает голову и разминает шею.       — Ты - моя новая семья? – его голос немного хриплый, тихий и кажется немного печальный. В голове девушки проскальзывает мысль о том, что он не очень-то похож на весельчака.       — Нет, ты сам найдешь себе семью. А я просто тебя активировала. Я собрала на твою почту предложения о работе, отсеяла всякий сброд и поискала предложения подороже. Съезжай отсюда и живи, как хочешь. Мне не нужны отчисления.       — Оу, оу, оу. Ты ранишь моё бедное несчастное сердце, разве честно так выбрасывать меня в первый же день? – он опускает голову, щурит глаза и протягивает руку, чтобы взять чужое запястье.       — У тебя нет доступа на контакт.       Андроид берет её руку и подносит к своим губам.       — Я - твой компаньон. А у компаньонов есть полный рут прав, - он оскаливается и целует тонкое запястье, проводя пальчиком в перчатке по запястью и улавливая чужой пульс. Вообще-то он должен был поставить её в известность о том, что она может отозвать права по своему желанию, но андроид не заканчивает предложение.       Девушка собирает вещи, даёт пароль от домашнего ноутбука, думая, что он может пригодиться парню и уезжает в командировку, надеясь больше никогда не встречаться. Поездка проходит удачно. Синие глаза ей снятся всего дважды. И когда наступает время возвращаться, она внезапно сталкивается с ними вновь: — О, с возвращением!       — Что? Что ты здесь делаешь? – девушка вкатывает чемодан и прямо в обуви направляется в кухню. Она роется в почте с коммуникатора, чтобы найти там вакансии. Неужели его никуда не взяли? Не смог найти квартиру? — Ты должен был найти работу и съехать!       Тарталья отзывается нечленораздельной речью.       — У тебя проблемы с жильём? Кто-то отказал? Ты смотрел другие города? Или не взяли на работу? Быть не может, они звонили мне по 10 раз в неделю, чтобы спросить твой контакт! И что, все отказы?       — Будешь чай?       — Это все, потому что я тебя долго не активировала… ты сломался? Ты смотрел другие вакансии?       — Я нашел работу, - Тарталья подходит совсем близко и треплет девушку по макушке. — И не искал жильё.       — Чего? Почему? – она смахивает его руку, но парень посмеивается и крутит чужой локон на палец.       — Не захотел.       — В смысле?       — Не хочу.       — Почему?       — Просто не хочу. Хочу жить здесь с тобой, - он улыбается и отходит к кухонной стойке, всё же заваривая чай.       Девушка проходит за рабочий компьютер и открывает расширенное руководство пользователя, отыскивая телефон технической поддержки. Рыжий суетится на кухне, посмеиваясь, слыша нервное: «Алло! Алло, здравствуйте! Мой андроид сломался! Что? А, базовая модель?».       — Какая у тебя базовая модель?       Парень не отвечает. Только слышит беспокойное: «да какая разница, он не уходит! В смысле почему он должен уходить? Ну, это моя квартира. Да. Да, но… Почему это? Какой ещё суд? Это моя квартира!». Девушка выходит из спальни почти довольная.       — А, я поняла, у тебя же просто не было денег! Что же ты сразу не сказал? Вот я глупая!       — Есть, мне уже выдали аванс на работе.       — Тогда почему ты ещё здесь? – она склоняет голову и непонимающе моргает.       — Сказал же, что хочу жить здесь. Мне нравится это место.       — О, о! Да, наверное, ты ещё совсем не адаптировался и тебе сложно менять обстановку, лучше съехать мне?       — Я вполне адаптировался, и я перееду с тобой, - парень склоняет голову и улыбается, зажмуривая глаза. Закатные лучи окрашивают его в рыжий цвет. — Кстати, зови меня Аякс.       Она не хочет звать его Аякс. Она вообще его звать не хочет. Сперва прячется в офисе, потом сидит закрывшись в спальне, как дикий зверек. Отбрасывает его руки, прячется от внимания и старается не реагировать на его попытки наладить контакт.       Девушка лезет в сеть в поисках ответа на вопрос «можно ли запретить андроиду себя трогать», но находит такие видео, что лицо пунцовеет и она захлопывает ноутбук. Как назло, следующим за машину садится Тарталья и достает её весь вечер шутками про то, что он не трогает себя в том смысле, но если она хочет трогать его вместо него, то он разрешает ей все. В тот вечер андроид раздевается полностью и приходит к ней с мочалкой и мылом, говоря помыть его, раз уж она не хочет, чтобы он себя трогал. Инженер гоняется за ним со свернутым полотенцем с большим желанием ударить.       После нескольких неудачных попыток отозвать права (видимо, не разобралась в инструкции), она вскользь спрашивает совета у Нин Гуан. Та незамедлительно говорит ей, что у компаньона нельзя отозвать эту функцию, ведь это сделает беднягу совсем несчастным. Финансист терпеливо ждёт окончания встречи, едет домой, делится новостью со своим возлюбленным и оба ржут, как шакалы, хотя вроде бы в них закладывался простой человеческий смех.       Не помогают и злополучные друзья, шумной толпой ввалившиеся в дом и сдружившиеся с «добрым и общительным» парнем с «хорошим чувством юмора». Чувство юмора у него действительно есть, этого не отнять. Тарталья будто случайно задевает её бедра, руки, касается ногой лодыжек и снова улыбается своей солнечной улыбкой, но прищуривает глаза так, что это видно только его владелице и она понимает, что тот делает всё это специально!       Дни идут своей чередой, Аякс остается рядом: шутит, пытается обнять, гладит по волосам и составляет компанию в походах в магазин. Он хороший, солнечный и добрый – всё как обещала брошюра. Лишь иногда в синих глазах плещется что-то тоскливое и невероятно глубокое. Вина захлёстывает девушку вместе с чувством симпатии к рыжему чудищу и однажды выливается слезами на красную рубашку парня. Она что-то шепчет ему о том, что так быть не должно, что он – свободен и волен делать что пожелает, что он не заслужил судьбы быть просто компаньоном такой неудачницы как она, а Тарталья только протягивает руки и гладит опущенную голову.       — Как кто-то настолько умный может быть таким глупеньким? – он вытирает её слезы и прислоняет голову к своему плечу, слушая ещё миллиард аргументов к тому, что она – жуткий узурпатор, паразитирующий на чувствах бедного-бедного Аякса. А он – жертва обстоятельств.       Он внезапно заставляет её посмотреть себе в глаза и говорит самую жестокую вещь на свете: — Деактивируй меня.       — Что? – у неё пропадает дыхание и даже ноги подкашиваются. — Аякс, я никогда…       — Деактивируй и они привезут меня на завод, распотрошат тело и память, а потом соберут заново. Отправят назад в качестве кого-нибудь полезного для их финансовых пирамид. Тогда ты будешь спокойна? Или ты хочешь, чтобы я совсем исчез?       — О чем ты говоришь?       — Если для того, чтобы разрешить мне любить тебя требуется распотрошить все моё нутро – так что ж, дерзай, – он смотрит уставшими глазами и растирает большим пальцем щёку, испачканную в туши. — Тебе станет легче?       — Тарталья, я…       — Оу, или лучше сказать «разрешить тебе любить меня»?       Она смотрит на него ошарашенно, словно сейчас призналась ему в чувствах и дрожит, как лист на зимнем ветру. Тарталья склоняется и обхватывает губы почти целомудренно. От него веет каким-то морозным океанским запахом.       — Отзови права, если не хочешь всего, что дальше произойдет, – он проходится губами по глазам, щекам и затягивает в поцелуй.       В комнате повисает тишина и даже пылинки замирают в пространстве. Она чувствует прикосновения его горячих рук к бокам – они тянут ткань платья вверх, проходятся по спине, расстегивают бюстгальтер, стаскивают белье и проводят по сгибу локтя, талии, задевают шею, грудь. Бесстыдно касаются бедер. У Аякса нехорошее выражение лица – оно выдаёт в нём кого-то, кого девушка не знает. Кого постоянно видит, но не может уловить. Она тянется к его лицу, ловит в ладони и всматривается в глубину синих глаз. Такому выражению хочется сказать «отпусти» и посмотреть, что произойдет, но оно так же не даёт вымолвить не слова.       Тарталья уносит её в спальню, раздевается и снова приступает к изучению физиологии живого существа. Он рассматривает её тело так, будто впервые видит, целует медленно, растягивая момент. Переворачивает на живот и проходится ладонями по спине, расслабляя. Проникает пальцами, нащупывает каждый из десяти тысяч нервов и заставляет забыться.       Девушка задыхается в ласках и пытается развернуться, но оказывается тут же придавлена тяжелым телом. Тело покачивается и скользит в неё. Тарталья стонет и у неё обрывается связь с реальностью. Спустя время ей все же удаётся посмотреть в чужое лицо, перевернувшись и увиденное заставляет её желать больше.       — Ещё! – она хватается за широкие плечи и закидывает ногу на талию.       Парень толкается, заставляя все девичье нутро сжаться.       — Это приказ? – он смеется, яростно вколачиваясь. Она мотает головой и втягивает его в поцелуй.       Безумие расцветает, вместе со следами засосов на теле. У парня лихорадочный, подернутый синим цветом блеск в глазах и восторг в душе. Электричество в доме гаснет, а ускользающее перед сном сознание ловит шепот:       — Ты будешь со мной, дорогая. Потому что ты моя. Навсегда. Ты ведь больше не захочешь плакать в одиночестве? – Тарталья водит кончиками пальцев по её лицу и нежно целует в лоб. Она хмурит брови, хочет что-то сказать, но проигрывает сну. Черт бы побрал эту биологическую форму жизни!       Утро встречает голосом слишком активного парня, дискомфортом в теле из-за избыточных ласк и сомнением в том, что странные слова андроида имели место быть. Должно быть замутненное сознание просто подсунуло ей что-то лишнее. За утренним кофе она все же не выдерживает и интересуется:       — Аякс, андроиды помнят то время, что провели не активированными?       Он наклоняет голову и мягко смеется: — Ну что за глупости? Это ведь невозможно! Не волнуйся, никто не узнает что ты со мной делала!       Она кидает в него свернутой салфеткой, выдыхает и тогда он перегибается через стол, убирает её волосы за ушко и шепчет в губы: — Ведь так, дорогая?       Друг инженера, делавший заказ на андроида, долго смотрит на состав заказа, гласящий «Модель-компаньон S-013314 Чайлд» и удаляет копию чека за ненадобностью. Модель специального назначения «H-000011 Тарталья» счастливо улыбается, получая уведомление о невозможности своего возврата.