Нет романтике!

             «Не привлекай к себе внимание. Не привлекай к себе внимание.» — на повторе звучали мысли Арсения, пытаясь избежать того же взгляда, так же как и 9 лет назад. Не самая лучшая ностальгия.       Тяга, казавшаяся даже сильнее чем к курению, заставляла мужчину обернуться, подойти, пожать руки, как в старые добрые. Но благодаря самостоятельно живущим по отдельности от тела ногам, унесшим Арсения в будующее, избегая плаксивого прошлого, в виде одноклассника. Не такой уж он и особенный, как он думал раньше. Данил не хотел, или же просто не успел, оторваться от прочтения текста увлекательной книги, тем самым не заметив Арсения, чуть ли не убегавшего на работу.

***

      Попов сочувствовал сам себе. Встретиться с прошлым и заглянуть ему прямо в глаза. Это отняло немало моральных сил. Слезы омыли голубые глаза и скопились небольшой лужицей на нижнем веке, слегка намочив темные ресницы. Стоило лишь проморгаться, как капелька блестящей солоноватой воды упала прямо на новый темно-синий пиджак, а оставшиеся на глазах слезы высушились, благодаря ветру, дунувшему прямо в лицо, буквально за несколько секунд.       Избавление от слез произошло невероятно вовремя, ведь прямо перед Арсением появились его двое учеников и ещё один неизвестный ему парень. В глаза бросились Антон Шастун и Сергей Матвеенко, но осознание тому пришло не сразу, как и студентам, так же заметившим своего препода по химии. В последний момент голубые и зеленые глаза бросились друг к другу, но спустя секунду туман вновь окутывал зрение и разум. Как в песне Арс оглянулся посмотреть, не оглянулся ли он, в то время как Шастун подумал точно так же. Взгляды вновь притянулись друг к другу, а вскоре расплылись в едком тумане. Осознание того, что Шастун и Матвеенко прогуливают пары, пришло быстрее, чем понимание того взгляда, прикованного прямо к нему.       — Уже всех кого можно и нельзя встретил, ну же, кто следующий? — возмущенно подумал Арс, боясь потерять контроль и озвучить свои мысли, досаждающие изо дня в день.       К сожалению или счастью, до универа удалось дойти без неожиданных сюрпризов в виде старых и новых знакомых. Пара начиналась через несколько минут, которые оказались достаточно скоротечны. Как всегда кафедра была полу пустой, заполняли ее в основном лишь ботаны и пара обычных Питерских студентов, сдержавшихся от таких желанных прогулов. Ничего необычного не происходило: ни пожаров, ни один студент не пытался вставить слово или, ещё хуже, сорвать пару. Лишь скучная лекция разносилась по кафедре медленным и монотонным голосом химика.       Тем временем по улицам разгуливали трое парней-студентов, прогулявшие пары. Дойдя до спрятанной девятиэтажной заброшки, запрятанной в бесконечных дворах от туристов, было принято решение остаться в ней. Из развлечений остались только игральные карты, в которые можно было сыграть далеко не на интерес.       — На что будем играть? — вопросил азартный Сережа, тут же предложив свой заранее подготовленный вариант, — Я предлагаю проигравшему загадать любое действие, которое он обязан будет выполнить, — смешки глухо разнеслись по мертвому зданию, позже последовал басистый по-настоящему мужской голос студента из компании:       — Серый, ты как всегда со своими ебанутыми, но интересными идеями. — после фразы парня, Антон ухмыльнулся и сразу же опустил глаза на рюкзак фирмы Adidas. Мгновенно расстегнув молнию со спецефическим звуком, Шастун опустил руку прямо на дно полу пустого портфеля. Нащупав картонную потрепанную жизнью коробочку, пальцы Тоши обвились вокруг нее, рука вынырнула из рюкзака вместе с картами, а члены компании накаляли новый диалог, показавшийся Антону, мягко говоря, неловким, а если точнее — дезинформирующим. Беседа содержала личную жизнь Антона, обсуждаемую всем коллективом. Все началось с плохо знакомого Шасту парня, знал он о нем только имя и ничего больше. К слову, звали его Андрей, что касается внешности: имел карие глаза, цвета темного кофе, лицом не самый приятный человек. Вечно покрыт многочисленными проблемами с кожей, такие как прыщи и другими различными сыпями. Овал лица был вполне обычным, лишь щеки и нижняя губа выделялись своей пухлостью. Так же Тоха знал, что Андрей всегда стеснялся своего носа, походивший на клюв орла.       — Серег, а правда, что ты с Иркой встречаешься? Ты же рассказывал, как она с Антоном того…       — Правда, Дрон. Только Шаст свою ориентацию сменил, теперь заглядывается на преподов химии. — взгляд Матвеенко резко сменил положение, обратив внимание на ожидаемую реакцию своего обсуждаемого друга.       — Что? Когда это было? Почему ты так решил? Вообще ахуел? — заволновался Антоша, на что получил издевку в виде смеха всей группы только над ним единственным.              — Факт. Ты бы видел свои искрящиеся желанием глаза со стороны. Да и вообще всю эту ситуацию. Как вы друг от друга оторваться не могли… — поток мыслей Сережи прервал громкий непродолжительный кашель Шастуна, несящий собой просьбу заткнуться как можно быстрее.       Намек был ясен и понятен, Матвеенко придержал язык за зубами во избежание лишних проблем и попросту выхватив резким движением руки колоду карт, избегая пилящего взора со стороны приятеля. Карты тщательно тасовались Серегой, а после разложились на кирпичном, так называемом, столике, когда то служившим стеной. Карты были сложены в стопку рубашкой вверх, после чего Матвеенко объяснил правила Андрею, так как он впервые играл в эту карточную игру:       — Смотри и запоминай: мы по одному переворачиваем карты во вторую стопку. На каком человеке масть окажется одинаковой с предыдущей картой во второй колоде, забирает ее всю и покрывает последующие перевернутые карты только теми, которые есть у тебя в руках. Когда они заканчиваются, игра продолжается с картами из 1 стопки. Побеждает тот, у кого не осталось карт.       Из рассказа Серого правила оказались не очень понятны, но в практике парень разобрался быстро. Наказание решили придумать лишь после игры, для сохранения интриги, наверное. Партия не имела особых отличий от предыдущих, но по всей ее состовляющей было ясно видно — Антон начинает проигрывать. Только что избавившись от своей огромной колоды, чуть ли не половины всех имеющихся карт в наборе, он сразу же забрал около 15 карт. Первым избавился от своих карт и карт из первой колоды Андрей, ставшим победителем. Как там говорится? Новичкам везет? Соглашусь. Тем временем игра продолжалась, накаляя все больше и больше азарта в глазах Сережи и Антона. У Матвеенко 4 карты, у Тохи 8. Количество уменьшилось на три, после чего Шастуну пришлось решать: какую карту вбросить, чтобы друг не смог ее побить и забрал себе. Черва… нет, пика. вряд ли. Никогда не был Антон настолько уверен в своих действиях, он выкинул шестерку крести.       — Блять, ебал я твою шестерку в рот. — с этими словами карта отправилась в руку агрессивному Сергею. Игра продолжалась.       Благодаря своей интуиции Антон понял, что у товарища только крести, тем самым он выбрал туза этой масти, которого, соответственно, Сергей забрал. Со счетом 3:3, лишившийся всех кресть, Шастун выкинул червовую даму. Ухмылка осветила лицо Серого, осознавшего то, что масти «крести» у друга не осталось.

***

      Финальным аккордом оказался ход Матвеенко, которому удалось продумать последствия игры, тем самым выиграв. В то время как Шастун спрятал свое огорченное лицо в ладони, осознав свой проигрыш. Нет, проигрывать он умел, не расстраивался, не истерил. Но осмысление гредущего действия начинает пугать. Так называемый товарищ может придумать такое, что от позора нужно будет отмываться чуть ли не всю жизнь, что лучше будет суициднуться, чем ходить с позором.       — Ты должен обнять Арсения Сергеевича. — на радостях произнес Серега, с таким живым и сияющим лицом, от чего у Шастуна застыла кровь. Присутствовало таинственное ощущение, что ликующий победитель подготовился и точно знал исход события. Хоть борьба была равная и победа оказалась чистой случайностью, ну или удачей со стороны кареглазого.       — Не буду я больше с вами в карты на действия играть. — словно обиженный ребенок вынес свой вердикт Антон и сгреб, явно позднее помятые карты, прямо себе в рюкзак, оставив картонной коробочке с изображением червовой дамы желать только лучшего.