Нет романтике!

      Гудок… второй… третий… Матвеенко явно игнорировал поступающий вызов. Конечно, после такой пакости Антон бы тоже не взял трубку. Но ничего, они обязаны увидиться в универе буквально через пол часа, после чего друг получит по заслугам за свои выроненные слова.

***

      «Ты мой учитель, а я – твоя школьница. Разными слухами школа заполнится. Голосом строгим о чем-то спроси меня. Всем замолчать, начинается химия!»       В наушниках играла Алена Швец, гитара била по ушам из за максимального звука, но Антона это вовсе не волновало, именно эта песня въелась в память и отлично описывала его влюбленность в преподавателя химии. Увы, так просто от коварного чувства не отделаться. Самое мрачное окутывало мысли в густые заросли из ожиданий и опаски: «С кем можно поговорить , обсудить будующие действия, поделиться волнительными новостями и эмоциями, вечно сидящими где-то внутри, перекрывающие воздух?…». Гребанный шиппер Матвеенко наверняка отреагирует на этот факт слишком эмоционально, начнет подкалывать, что соответствует его действительности, а ещё ужасней – сообщит Арсению о далеко не профессиональных чувствах в его сторону.       От одной только мысли подкосило ноги и, чуть не упав на влажный асфальт, Антон пришел в себя, отошел от волны мурашек, сопровождаемых резким повышением температуры, отдышался и только потом ноги понесли его дальше по знакомым дорожкам. Тем временем любимая песня доиграла, здание университета оказалось в двух шагах, а забавный, до боли знакомый, хвостик пробирался ко входной двери, препятствуя ветрянному шквалу. Паренек шел разглядывая свои многолетние кроссовки, оказавшись неспособным к поднятию головы ввысь.       – «Вот скот. Специально морду опустил.» – грубо прозвучавшие мысли произвели резкий и неожиданный для Шаста толчок в сторону движущегося навстречу друга. Уже через минуту нецензурную брань из уст Антона разбавляли плохо наигранные смешки Сереги с излишним хорошим настроением, что заставляло агрессию Тохи увеличиваться в разы.

***

      Дружба – странная штука. Вот только-только произошел казус в виде весьма серьезной ссоры, прохожие инстинктивно оборачивались, останавливались, пытались влезть в личные дела парней, предвещая драку. Но буквально зайдя в здание взгляды совершенно случайно пересеклись, вызвав сначала непродолжительный смешок в кулак, а позже и вовсе заливистый и заражающий других студентов смех. Жаль, но настрой Шастуна резко переменился. По коридору прямо навтречу двум друзьям шел их преподаватель химии – Арсений Сергеевич. Однако на лице Сережи улыбка наоборот: расползлась чуть ли не до ушей. Улыбка не простая, даже не золотая, скорей со слегка развеянным юмором с ноткой коварства. План недо арменина был вычеслен и разрушен в тот же миг. Маленькие ручки обхватили предплечье, Матвеенко замышлял дотащить и толкнуть большое худое тело в сторону препода, тем самым действие фактически будет выполнено.       Со стороны картина смотрелась достаточно комично: Антон, будучи великаном, нервно плетется за маленьким другом едва вспоминая как дышать, а тем временем активный вышеупомянутый друг усердно пытается хоть на шаг сдвинуть Шастуна вперед. Из за разницы в росте и весе Сережа лишь скользил по керамическому полу, что издалека напоминало беговую дорожку.

***

             Матвеенко быстро сдался, или же просто выбился из сил, но хватка ослабла, появилась легкая одышка, а мышцы ног забились, особенно сильно в районе бедра. Настроение скатилось у обоих, но Арсений был обязан пройти мимо студентов, так как в коридоре не было ни единого кабинета и каких-либо поворотов.       Строгий взгляд сглаживали очки, отлично подходящие к овалу лица, к глазам, к одежде… Да что мелочить – какая бы вещь не находилась на любой части такого идеального тела, как у химика, она сто процентов дополнит или даже улучшит внешний вид Попова. Сквозь толпу людей он абсолютно всегда выделялся, и не только каким-то ярким элементом костюма. Нет. Янтарно-голубой оттенок глаз казался восьмым чудом света, на голове не «гнездо», так привлекающее внимание девчонок, а среднестатистическая длина без единого седого волоска, по-натуральному кучерявилась челка, вылезающая на глаза, требуя откинуть ее на правую сторону, что мужчина и делал каждую минуту как по щелчку.       Можно бесконечно долго описывать все прелести и привлекательные мелочи внешности Арсения Сергеевича, а между делом стройный силуэт становился все четче.       – Здрасьте, – безразлично прыснул Сергей прямо в лицо препода.       – Здравствуйте, – кивнул Арс, максимально растянув фразу, которая в свою очередь затерялась где-то среди галдежа посторонних, находящихся в коридоре, так и не дошедшее, точней дошедшее лишь наполовину, приветствие.       – Хей, он это тебе! – издевательски толкнул локтем в брюхо Антона с чересчур большой силой, что заставило ноги запутаться и подкоситься прямо как у входа в здание. Спасла от падения выцветшая бледно-бежевая стена.       – Да, конечно, прекращай давай. Твое ебаное действие еще выполнять, а ты со своими подколами, – по-детски обиженный Шастун начал ускорять шаг, обгоняя друга, в надежде высушить выступившие слезы за счет встречного потока воздуха и тем самым не показаться каким-нибудь размазней.       – Успокойся, ходячая драма, – шаг сменился бегом, но только лишь у Сереги. – Кстати, что ты мне собираешься подарить кроме своей близости с преподом? Это же не всё?       Антон внезапно вспомнил про коробочку в своем черном рюкзаке, который именно сегодня казался слегка толще обычного. Бросив тихое «Не всё» дрожащим от несильной истерики голосом, Шаст и Матвеенко отправились в нужную им аудиторию.

***

      Физика завершилась будто по щелчку. От одной мысли о грядущей химии внутри все похолодело, а лицо и вовсе побледнело так, словно некий художник внезапно опрокинул на него свою невысохшую картину с изображением смущения, опасливости, тревоги, озадаченности, которая ярко отпечаталась на каждой черте обескураженного лица Шаста.       Галдеж разносился по кафедре легко и масштабно, отчего Серега и Антон были вынуждены покинуть аудиторию, избегая возможную головную боль. Шастун был хорошо настроен на выполнение предстоящего задания, так сильно потрепавшего нервы парню. Шарахаться лишь от одного запаха стойкого парфюма, так въевшегося в память, Антон больше не собирался, однако боязнь неизвестности вновь и вновь разбавляла сладкую уверенность горькой растерянностью. Качаясь на эмоциональных качелях Шастун и не заметил, как уже расположился рядом с Матвеенко на любимом пятом ряду около приоткрытого окна. Прохладный ветерок поглаживал кожу лица Антона, заставляя его ненадолго расслабиться и остыть. Щеки покрылись румянцем, дыхание восстановилось, волнение ушло. Умиротворение могло бы длиться вечно, если бы не внезапное открытие дверей, сопровождаемое легким постукиванием лакированных мужских туфель. Дрожь импульсом пробежалась по всему длинному телу Шаста. Тем временем глаза химика бегали с одного человека на другого, остановившись на взволнованном Антоне на несколько секунд больше, чем на остальных, Арсений Сергеевич уныло опустил взгляд, начал что-то выискивать в своей сумке.       «Не смотри ему в глаза.» – внезапно промелькнувшая мысль побудила парня резко повернуть голову налево, в сторону окна. Шея громко и продолжительно хрустнула, что вышло совершенно случайно, но неистово звучно.       – Шастун, пара не успела начаться, а ты уже разваливаешься? – шутку Арсения поддержала вся группа заливистым смехом. Молчали только сам преподаватель, считавший свои шутки глупыми, детскими и совершенно не смешными и Антон, высмеянный своими одногруппники. Оба чувствовали себя неловко, в этом они были похожи. Арс смотрел в упор на раскрасневшегося парня, а юноша смотрел на него. Взор мужчины сравнивался с разочарованностью и даже некоторым сочувствием в сторону Шастуна, а тот в свою очередь мог лишь догадываться о том, что может думать его химик.       Учитель во время балагана вальяжно опустил глаза, молчаливо взял мел и аккуратно вывел тему на доске: Биохимия.

***

      Будто под гипнозом Шастун вслушивался в слова химика, устремляя заинтересованные глаза на доску, которая дополняла себя каждую минуту новыми терминами и их определениями. В меру басистый баритонный голос мягко пробивался в слух Антона, заставляя ощутить легкость на душе, простоту, исходящую из Арсения, некую невесомость, которая может быть доступна только лишь в его присутствии. Парень впервые слушал урок настолько внимательно, благодаря этому пара пролетела мгновенно.       – Спасибо за ваше внимание, можете быть свободны, – произнес Арсений Сергеевич, после чего глотнул долгожданную воду из своей бутылки, осушив ее до последней капли.       Чтобы дождаться ухода одногруппников из аудитории Антон максимально растягивал время, например медленно выводил последнее предложение в своей тетради, пытаясь повторить искусственный почерк химика, из чего получил кривые нечитаемые слова лишь с парой симпатичных завитушек. Решительный Шастун специально долго копался в своем портфеле, между делом разглядывая рюкзак, долго складывая и перекладывая в другой отдел свои тетради. В общем, дождавшись желанного, в помещении находились лишь трое: Арсений, Антон и повисший в воздухе страх. Осторожно спустившись парень остановился напротив преподавателя примерно в двух метрах от него. Попов обратил внимание на него только через минуту.       – Что-то случилось? – развеял тишину голос химика.       – Нет, ничего. Просто сказать кое-что хотел, – короткая пауза, после чего повисла неловкая атмосфера.       – Ну… говори, – с нотой безразличности произнес Арс.       Вместо ответа Антон ринулся к Арсению Сергеевичу и, разогнавшись, врезался в пошатнувшееся тело, обвив его талию руками. Сердце ёкнуло, слезы радости выступали на глазах, а из глотки вырывался едва сдепживающийся радостный писк. Непонимание происходящего затуманивало разумы обоих. Неужели Антон сделал это? Быстро вышедший из зоны комфорта студент, быстрее ветра вымелся из кабинета. Ошарашенный Арс стоял в непонимании произошедшего. Мурашки, пробежавшие по коже в тот момент не давали покоя Попову, который даже не заметил внезапный «уход» студента. Его студента.