feel

цукишима никогда не чувствовал, что живет. он всегда существовал, как будто робот, запрограммированный на школьном компе благодаря какому-нибудь умному девятикласснику и паскалю. прожигая время в клубах и на заброшках, лишь бы только не находиться дома, кей никогда не задумывался о том, что один неверный шаг и его может настигнуть тьма. он жаждал этого. первая сигарета в двенадцать, первая татуировка в четырнадцать — разбитое сердце из потушенных об себя же окурков, первый пирсинг в пятнадцать под наркотой — он даже не помнит, кто делал, но каждый раз бережно обрабатывал. это было единственное, о чем он пекся. цукишима знал: для него главное — это потрахаться и сдохнуть. и, встретив куроо на одной из загаженных вписок, ему стало даже жаль. — мой член, конечно, не бутылка, но на него тоже можно сесть. слыша это, кей прыскает, оборачивается и не помнит, когда последний раз улыбался так много, как в этот вечер. они даже не пили толком, лишь негромко смеялись, переговариваясь в углу одной из комнат. оба не знают, как оказались тут, но оба рады компании друг друга. и оба хотят продолжения. спустя час в одной из комнат душно, влажно, цукишима судорожно стонет под распаляющими прикосновениям тецуро и заметно дрожит, когда оргазм накрывает с головой. куроо благодарит его за ночь. мягко целует, просит номер и пообщаться в менее блядской, скорее даже романтичной обстановке. очень заковыристо зовет на свидание. и даже не подозревает, что, уснув, он проснется в пустой холодной постели, когда весь дом будут обыскивать копы. наркоты тут, может быть, и не будет, но труп вскрывшегося незнакомца присутствует. как и вдруг образовавшаяся дыра в груди тецуро.