Tu es mon soleil

Она горела. Так ему показалось при первой встрече. Ладно, во всём виноваты её цвет волос и его недосып. Часа в одном кабинете хватило, чтобы понять — пламенные у неё только волосы. Голос — лёд, как и цепкий взгляд, который пытается залезть в душу (Уилл невольно вспомнил Лектера). Единственная эмоция — презрение. Она выражала его, еле заметно закатывая глаза. Кроуфорд потирал руки и улыбался своей очередной дебильной гениальной идее. — Знакомься, Уилл — доктор Дана Скалли. Медик, физик, патологоанатом и, с завтрашнего дня, твоя напарница. Грэм скривился: — Ты хотел сказать, сиделка. Дана закатила глаза. — Я хотел сказать, что она знает Вашингтон лучше твоего, а именно туда вы завтра и направляетесь. Вот материалы дела, командировочные заберёте в отделе кадров. Всё, у меня нет времени, сами разберётесь. *** Он умирал. Не в физическом плане, конечно. И вообще, из них двоих он — психолог. Но в его взгляде, походке, мимике она видела отчаяние своих самых тяжёлых пациентов. Уилл Грэм погибал от неизлечимой болезни: его убивал его же собственный разум. По дороге в Вашингтон Уилл часто засыпал, во сне вертелся и бормотал что-то нечленораздельное под нос, а вскоре резко подскакивал, глотая крики и слёзы. Она знала, что для человека, разившего собаками и рыбой, её жалость будет самым большим уколом, поэтому делала вид, что не замечает. Всё, чего хотела Скалли — поскорей покончить с делом, с Вашингтоном, с ФБР в принципе. Уехать как можно дальше, забыть Фокса и этого странного человека, заняться медициной. Пожить, наконец, нормально. — Тебе стоит перестать ждать окончания работы. Судя по материалам, дело займёт у нас не меньше месяца — и это если мы схватим убийцу в первую неделю. — С чего ты взял, что я этого жду? Уилл тяжело вздохнул и потёр глаза: — Когда задумываешься, ты сильнее, чем нужно, сжимаешь руль, и не особо следишь за дорогой — смотришь как будто бы сквозь. Скалли на это лишь хмыкнула — мог и бы и сделать вид, что не заметил. — Что посоветуете, профессор? — Дана не смогла сдержать язву. Уилл, о чудо!, сделал вид, что не понял упрёка: — Пропустить меня за руль и поспать. Советую на заднем сидении, на переднем шея отвалится. А потом перечитаешь дело: может, заметишь что-то новое. Скалли улыбнулась одними краешками губ: может быть, Грэм и не безнадёжен. *** Она умеет ненавидеть. Всем сердцем, всей душой. Он никогда так не делает — слишком энергозатратно. Её же совсем не волнует, как она выглядит со стороны и кому грубит, когда считает, что человек заслужил такое отношение. Если Кроуфорд хотел, чтобы Скалли его сдерживала, он грубо ошибся. Ещё пару минут, и Уилл найдёт предлог, чтобы выманить её из допросной — она слишком расстраивается. И, пускай ему и начало нравится, как она закатывает глаза, намного больше он любил наблюдать за её улыбкой. Редкая гостья на лице Скалли, она всегда вызывала его ответную, будто Уиллу было не 34, а 4. — Доктор Скалли, нам срочно нужно поговорить... *** Он совершенно не умеет работать с бумагами. Искать нужных людей, понимать мотивы, залезать под кожу — его специализация. Попросите составить отчёт, и у Уилла случится припадок. — Почему я должен этим заниматься?! — ноет Грэм, словно ребёнок. — Тебе за это платят. Так ты можешь заплатить за свет и воду, купить стейк на ужин и корм для собак. — Хочу обратно, преподавать. — Не хочешь. Уилл, всё это время ходивший взад-вперёд по комнате, остановился и пристально посмотрел на Скалли: — Почему ты так решила? Дана, поглощённая бумагами, тяжело вздохнула, но даже глаза закатывать не стала: — Ты умнее каждого, кого встречал и ещё встретишь. Даже Лектера умудрился перехитрить. Не поддаться Кроуфорду, отказать ему, не чувствуя вины — если кто и способен на это, то ты. Уилл рассмеялся: — Ты меня переоцениваешь. Скалли наконец-то оторвалась от бумаг и взглянула на Грэма: — Нет. Это ты считаешь меня недостаточно умной, чтобы разглядеть истинного тебя за очками и дешёвым парфюмом. Уилл немного помолчал, подошёл к столу, и начал помогать с бумагами, сделав вид, что никакого разговора не было. *** Он её недооценивал. Или переоценивал Беделию и Марго. Скалли целуется как Елена Прекрасная (он знает, он себе это представлял). Её тело, которое прежде казалось бронёй, под его ласками становилось податливым и чувственным, словно она сошла с картины Дега. В голове было шумно. Он сделал первый шаг и надеялся, что не ошибся в женщине — впервые в жизни, кажется. Да, они общаются только месяц, но он ни разу не слышал от неё "вопросов типичного психоаналитика", не замечал к себе больного интереса и, главное, ощущал, что Скалли не считает его "странным" или "не таким, как все". Это было ново и приятно. Ему бы хотелось, чтобы сегодняшняя ночь не кончалась. *** Она его недооценивала. Фокс не хотел меняться — ни ради себя, ни, тем более, ради неё. Скалли верила, что так правильно, она и сама не собиралась что-то в себе менять и кем-то становиться ради кого бы то ни было. Правда, только ради Малдера она так долго оставалась в бюро... Уилл что-то буркнул ей в плечо, отвлекая. За три месяца она уже неплохо изучала его привычки и знала, что он проснётся через пару минут. Сейчас же кольцо вокруг её талии стало только крепче. Да, Фокс не хотел меняться, но и Уилл не изменился — просто показал ей того себя, которого прятал ото всех. Ради неё он вытащил это создание на свет божий. Ради неё сменил парфюм и стал носить приличные костюмы, начал разбираться в документах и даже получил свой кабинет. Стал ответственным, научился отвечать сам за себя, оказался готов брать ответственность за других. Поняла же Скалли, что останется с ним, когда по приезде в Куантико Уилл не дал Кроуфорду уговорить её остаться в ФБР. — Нет. Она сама решит, Джек. Ты ни к чему не будешь её принуждать. Это его "нет", словно острый нож, разорвало путы. Скалли впервые за долгое время вдохнула полной грудью. И сейчас, когда всё ещё вихрастый, но стильно подстриженный Грэм пожелает ей доброго утра, Скалли искренне желает ему того же в ответ. И верит, что день пройдёт хорошо — на любимой работе. А закончится ещё лучше — в объятиях любимого человека.