Секрет Куликова

— Яшуль, может еще налить? Смотри у нас еще даже половина не выпита, а тебя накрыло С ярко выраженной усмешкой произнес данную фразу Куликов, ведь буквально это являлось основными словами, чтобы заставить Якова еще выпить. С алкоголем у последнего и в правду были не лучшие отношения, поэтому довести парня до алкогольного опьянения можно по щелчку пальца. Ему уже было трудно говорить, а от чего слабый кивок полностью означал да и в рюмку лил очередную стопку. — Радость ты моя, как спать захочешь, то скажи, доведу до комнаты.. Ухх, а Сашка был бы злой, но его нет, а я пить разрешаю, верно, мой маленький Яшенька? Александр словно смеялся над ним, как над ребенком который не знал что люди злые или плохие и доверяли всем подряд. Цвиркунов может и понимал это, но сейчас руки с желанием алкоголя были сильнее, чем разум. А басист этого и ожидал, ему нужен был лишь момент подходящий, чтобы не доставить себе много проблем. Рюмка за рюмкой, а терпение заканчивалось так же быстро как и терпение трезвого. Долго себя ждать не пришлось и опечаленный тем что живительный алкоголь закончился, пьяница на шатающихся ногах, опираясь телом на руки, старался из-за всех сил не упасть. В глазах все плыло, шум в голове и слабые ноги предательски ломались, но чудо и уже кто-то держал сзади. Черт его подери, Саша прижимал Якова к своему телу, словно желая стать одним целым с беднягой. Твердая рука повернула уставшее лицо к себе, смотря прямо в глаза, такие смутные, но красивые. — Яш, спатки? Утром будет очень плохо, без закуски то. Музыкант лишь приоткрыл рот, как его подхватили на руки, такие крепкие и нежные одновременно. Квартира плавала перед глазами, словно ту отразили в морской воде. Что-то мягкое коснулось спины, а далее и всего тела. Оно затягивало в себя своими ощущениями, но что-то так яростно мешалось в зоне ниже пояса. Надеясь убрать это дурацкое ощущение неуверенно ему приходилось разгибать и сгибать ноги. — Яша, тише, я просто тебя раздену, ты хрен уснеешь! Давай не брыкайся, как маленький.. Чертовски знакомый голос, это же извращенец, именно такую кличку ему дал товарищ. Все было в порядке, ноги вытянул как и требовалось, ничего не просили более. Приятная легкость вновь пришла в тело доводя до мурашек. Тяжелые веки закрываются, все, наконец-то можно уснуть. Но что-то странное, ничего не ясно от алкоголя, а потом резкая боль в животе разлетевшиеся по всему телу. Парень заскулил как собака явно не ожидая такого. — Смотри на меня, иначе мне придеться тебя бить, а ты же не хочешь этого, зайчик? У тебя был когда-то анальный секс? Давай честно, вот у меня будет впервые) Сквозь боль и все нежелание Яков открывает глаза, но что же он видит... Друг без нижнего белья, прямо как и на нем, ноги были раздвинуты немного, а первый все равно знал как пристроиться так чтоб его не ясно когда вставший орган был рядом с нежнейшим проходом второго. — Яшуль, все хорошо, я просто покажу тебе кого ты любишь на самом деле, не девушек, а меня! Посмотри, прошу, ты любишь только меня, не их! Неужели, на глазах выступили слезы, в них читалось отчаяние и лишь слабые остатки надежды что еще что-то выйдет, а вдруг они смогут еще быть вместе и что-то измениться. Другого выбора ему не было видно. Резкий толчок, снова эта ужасающая боль по телу, все сжималось внутри. Каждая мышца казалось билась в конвульсиях, а горло что-то неистово сжало и не ясно что именно, ком слез или тяжёлые руки пытающиеся заткнуть Цвиркунова. Резкий толчок, вновь и вновь, каждый раз за разом становился все менее ощутимым, совсем немного и боль станет привычной. Только одна вещь не замолчит, душевная не замолчит, ей хотелось разорвать ноющее тело и крыть матом человека который сотворял это действие над беззащитным Яшей. Даже не верилось что некогда хороший друг будет тебя насиловать лишь из-за того что отказал в любви. Была мысль чтоб это оказалось сном, но это был жестокий реальный мир где ничего не бывает как захочешь. Из этого бреда парня вывели холодные капли падающие на торс, жалкие слезы басиста, возможно, он понимал что творит и боялся остановиться. — Тебе нравится? Видишь, ты уже не кричишь, скоро ты обязательно полюбишь меня и захочешь ещё, только терпи, умоляю, осталось совсем немного... Эта фраза могла означать лишь одно, скоро ад закончится и его оставят одного, совсем одного, но так хотелось. Горький кашель вырвался наружу одновременно с семенем. Неужели это закончилось, наконец-то этих ужасающих движений нет, только вязкие следы внутри которые нельзя убрать в таком состоянии. — Посмотри на себя, тебе хорошо, ты рад... Спи, мое солнышко, утром разбуди как проснешься, буду ждать благодарностей, только не плачь, малыш, нет, нет, нет! Все прошло, все, было больно? Больно не будет больше.. Господи... Насильника словно подменили, ему стало жалко его же жертву и целуя в заплаканные щеки старался успокоить друга как можно скорее. Алкоголь помог успокоиться быстро и уже легкие поглаживания по руке погрузили старшего в сон. Саша же накрыл его одеялом, аккуратно вытирая что вытекло из него, а после лег рядом крепко обняв как игрушку. На утро Цвиркунов проснулся со слезами на глазах, его трясло, а ноги сводило с такой силой, словно кости перемалывают молотком в порошок. Глаза испуганно бегали по помещению с надеждой что это сон, но нет, все как было. Лишь одно изменилось - он абсолютно один. Никого нет, ни Александра, ни фотографий, ничего. Помещение выглядело как обычная спальня. Дверь тихо открылась и вошёл Саша, его взгляд был направлен на кровать. Пару секунд они лишь осознавали произошедшее после чего последовали свежие слезы из глаз Якова, но на лице была улыбка. Ему ещё не было ясно, сработало ли это и он полюбил Куликова или же все было зря и теперь ненавидит некогда товарища больше жизни...